Вика готовилась к родам. Она должна была родить, по ее подсчетам, в первых числах мая. В последнее время она не любила подходить к зеркалу: ничего привлекательного она там не видела, кроме огромного живота и недовольного лица. Она устала, как устает беременная женщина в последние недели. С каждым днем растет желание скорее бы родить, и в то же время начинает возникать страх родов. Характер ее испортился совершенно: каждое слово мужа подвергалось критике, и обвинения его в невнимании к ней, в равнодушии к ее положению, нежелании выполнить элементарные желания звучали ежедневно. Хотя «элементарные» желания могли требовать винограда в апреле, клубники в марте. Ответы мужа о том, что в городе этого не найти сейчас, рождали слезы, бросание посуды. Потом она пыталась объяснить свое поведение состоянием, требовала, чтобы муж говорил о любви к ней, целовал ее.
Саша понимал ее состояние, но опять возникало сравнение: Настя не капризничала, не требовала невозможного, старалась приготовить Саше и обед, и ужин, хотя тоже ей было нелегко.
Вику беспокоило еще одно обстоятельство: она боялась, что ребенок может быть не от Саши. И хотя он тоже был темноволосый и кареглазый, все-таки его светлая кожа очень отличалась от смуглого кавказца.
Анна собиралась приехать к дочке и зятю накануне родов и оставаться у них столько, сколько будет необходимо. Она тоже очень волновалась о том, чей у Вики ребенок. Однажды она поделилась своими сомнениями с мужем. Игорь Николаевич был ошарашен: он не мог предположить, что Вика одновременно встречалась и с Александром, и с азербайджанцем! Первой его реакцией было возмущение тем, что мать, зная об этом, не сказала ему! Но Анна, вытирая слезы, ответила:
- И что ты сделал бы?
Игорь, стукнув кулаком по столу, воскликнул:
- Значит, зять стал рогатым, еще не женившись? Я на его месте гнал бы такую жену подальше от себя!
- Игорь, что ты говоришь? Куда он должен гнать твою дочку?
- Не мою дочку, а свою неверную жену! – отрезал Игорь Николаевич и ушел в свою комнату.
Анна долго сидела в гостиной, размышляя о том, что делать, если измена дочки выявится. Ночью, лежа в кровати, она сказала мужу:
- Игорь, нам придется сделать все, чтобы семейная жизнь нашей дочки не разрушилась.
- И как ты это себе представляешь? – устало спросил он.
- Если ребеночек родится темненьким, нужно сделать все, чтобы Саша поверил, что он его. Ведь можешь ты сказать, что твой дед или прадед родились на Кавказе, то есть были кавказцами?
- Да, дорогая, - с иронией ответил муж, - особенно учитывая мой курносый нос и светлые волосы! И что родился я в Воронеже!
Анна замолчала. Эти мысли не давали ей покоя.
- А ведь Саша сам темноволосый и темноглазый! – воскликнула она, легко толкнув мужа локтем.
- Успокойся, Аня! – сказал Игорь. – Что будет, то и будет!
- А знаешь, бывает ведь, что в роддоме перепутывают детей.
- И что? Ты хочешь подменить ребенка? Ты насмотрелась фильмов?
Анна вздохнула: чего она не сделала бы ради счастья дочери!
Думал об этом и Саша. Его не отпускали слова Тофика о том, какая горячая его жена в постели! И этот многозначительный взгляд! У Саши непроизвольно сжимались кулаки, когда он вспоминал об этом. Вика как-то раз, находясь в хорошем расположении духа, спросила мужа:
- Ты хочешь, чтобы ребенок был похож на тебя?
- Конечно, - сразу ответил Саша, - кто ж этого не хочет?
- А если будет девочка?
- А какая разница?
- Ты не хочешь, чтобы она была похожа на меня?
Саша хотел спросить, чем она должна быть похожа на мать – например, верностью, скромностью или еще чем? Но не стал накалять обстановку – так редко бывают такие спокойные разговоры.
... В конце апреля в магазин к Насте вошла комиссия – три человека, одного из которых она узнала сразу. Это был Александр Ильич, который теперь стал уже первым заместителем председателя райисполкома, отвечавшим за торговлю в районе.
Вошедшие потребовали документы, осмотрели полки, витрину, спросили, как идет торговля. Настя ответила, что ассортимент товаров оставляет желать лучшего – в основном это квашеная капуста, картошка сомнительного качества, которую уже мало покупают, потому что на рынке она гораздо качественнее, да консервированные соки и кабачковая икра. Ее ответ не очень понравился пришедших, женщина с записной книжкой отметила что-то в ней. Они говорили между собой о том, что выручка овощных магазинов падает, что, в общем, всегда бывает весной, когда нового урожая еще нет, а старое уже потеряло товарный вид.
Александр Ильич всмотрелся в продавщицу – что-то знакомое показалось ему в этой красивой молодой женщине. Он подошел к ней поближе, внимательно всмотрелся в ее лицо. И вдруг он вспомнил – это же та самая девчонка, которая хотела работать в универмаге, но отказалась ехать с ним на совещание в край!
- Ну, здравствуй, красавица! – обратился он к ней. – Как дела? Ты, кажется, хотела работать в универмаге?
Настя спокойно ответила ему:
- Работать везде нужно.
- И тебе нравится здесь работать?
- Да, я уже привыкла.
В это время к начальнику подошла одна из женщин.
- Александр Ильич, витрина, конечно, оформлена неважно, да и на полках...
- А что на полках? Что есть, то и выставляют, правда, девушки? – обратился он к Насте и другой продавщице.
Васильевна, заведующая, ответила:
- Конечно!
Александр Ильич, уходя, бесцеремонно оглядел Настю, сказал ей:
- Зайди завтра ко мне часов в одиннадцать, поговорим о торговле в вашем магазине.
Настя хотела сказать, что заведующая магазинов Васильевна, которая стоит рядом, но не ответила ему, а когда они вышли, сплюнула:
- Никак не успокоится, старый боров!
Васильевна вздохнула:
- Ну, девка, положил он глаз на тебя. Не отмажешься!
Настя хотела сказать, что она уже однажды «отмазалась», почему и оказалась в овощном ларьке, но не стала говорить об этом.
- Васильевна, ничего он не получит!
- Ох, смотри, Настя, можешь вообще на улице оказаться!
-Не окажусь! – уверенно ответила Настя.
Однако некоторая тревога закралась в ее сердце. А что если действительно он выгонит ее и отсюда? Но идти к нему в любовницы – никогда!
На следующий день Васильевна пожелала ей удачи, и Настя она пошла к начальнику. Она прошла в его кабинет, сказав секретарше, что ее вызвали. Она отметила, что секретарша другая – моложе той, что была раньше. Та ревностно осмотрела Настю со всех сторон, произнесла:
- Сейчас доложу.
Настя вошла к начальнику, поздоровалась.
Он встал, подошел поближе.
- А ты похорошела даже! Не та девчонка, что была в ларьке. Как живешь? замуж не вышла?
- Вышла, - ответила Настя.
- И дети есть?
- Есть. Дочка.
- Кто муж?
Настя замялась: если она назовет Сашу, то наверняка он знает его, ведь они часто могли встречаться здесь на совещаниях.
- Я разведена, - ответила Настя.
- Да? – удивился Александр Ильич. – Но любовник-то есть? – заговорщически подмигнул он ей.
Настя промолчала.
- Хочешь стать заведующей магазином?
- У нас есть заведующая, - ответила Настя. – Вы хотели поговорить о торговле...
Начальник засмеялся:
- Какая ты стала смелая! Так вот, Настя, хочу предложить тебе место нашем буфете. Буфетчица ушла в декрет, место пока свободно. Подумай!
Он обнял ее за талию, хотел прижать, но живот не позволил сильно приблизиться к ней. Настя активно отодвинулась.
- Я не умею работать в буфете. Я привыкла к овощам. Давайте я пойду работать!
Александр Ильич сел в свое кресло.
- Смотри, Антохина, не прогадай! Я два раза не предлагаю. А то можешь и в овощном место потерять! Иди и подумай! Завтра скажешь мне.
Настя представила этот живот, это противное лицо с огромным подбородком на шее, и ей стало противно. Она попрощалась и вышла из кабинета, быстро прошла через приемную, сопровождаемая взглядом секретарши.