Родной берег 60
Витька писал письмо Дуське. Прошел уже час, а он выводил слова, зачеркивал их и марал снова. Он бы с удовольствием разорвал эту бумагу, но она была в дефиците, потому, он писал убористо, чтобы оторвать исписанный клочок и на чистом изложить без исправлений.
«Любимая Дуся,» - вывел карандаш. Нет, «любимая» не подходила. Просто Дуся. Или всё-таки «Дорогая Дуся»?
Витька устал от напряжения. Оказывается, написать письмо девушке – это мука. В конце концов послание было готово и парень выдохнул спокойно. Осталось опустить в ящик и заодно пройти и узнать насчет школы. Семилетка за плечами значила немало. Насколько он успел убедиться, у многих было просто 4 класса, и на этом люди в своем образовании ставили точку.
Здание школы Витя нашел сгоревшим, а вот здание рыбопромышленного техникума, который был в Мурманске до войны, сохранилось. Но сейчас в нем находился госпиталь. Значит, после войны обучение возобновится, - эта мысль согревало сердце, жаждущее морских походов.
Поход Виктора уже ждал. Через два дня отдыха парень пришел в порт и узнал, что совсем скоро отправление. А пока ремонтировали вышедшее из строя оборудование. Он вникал в процесс, помогал, накручивал на ус науку.
Потом дома рассказывал Настасье, как все на корабле устроено и как нужно во всем разбираться.
- Настя, надо учиться. Умному человеку всё подвластно. Мы с тобой обязательно выучимся, дай время.
Настя кивала. Хотя сейчас ее занимало совсем другое. Ее расстраивало, что брат скоро уйдет в море и уйдет надолго. К тому же, тетка Варвара рассказывала, как часто корабли попадают в бомбежки, при этом гибнут и корабли, и люди. Витька был единственным родным человеком, потерять его Настя никак не могла. Но любые слова на эту тему сразу же пресекались Витькой. Он сердился и даже начинал кричать, что волков бояться, значит, в лес не ходить. И отказываться от своей мечты он никоим образом не собирается.
Настя вздыхала, переживала, но молчала. Обещала ему не скучать, и не нагонять на себя тоску.
- Привыкай, - заключил Витя, - без моря я не могу. Сейчас далеко пойдем. Будем английский конвой сопровождать.
Настя проводила его на рассвете, когда Витя, собрав свои малочисленные нехитрые пожитки в самодельный вещмешок, обнял сестру, сказал, чтобы та не переживала и пошел от нее уверенным шагом к причалу.
Настя плакала, домой пришла с красными от слез, глазами.
- И чего ревешь? Брат вернется, зарплату получит, купит тебе чего- нибудь, - успокаивала Кира. – Прибарахлишься. Все тебе завидовать будут.
- Не надо мне ничего, - всхлипывала Настя.
- Это сейчас не надо. А вот приглянется кто-нибудь, и станет надо. Ладно, не реви. Не одна ведь осталась. Я рядом, тетка Варвара. Так что не пропадешь. Предлагаю продукты экономить. Может потом выменяем на что-нибудь. Обзавестись бы нам хотя бы на двоих одними туфлями. Лето придет, а у нас боты да валенки.
День выдался тяжелым. Настя постоянно возвращалась в мыслях к брату, к его отсутствию, к его опасному походу. Плакала. Была рассеянной. Пришлось Варваре на девку прикрикнуть, вразумить.
- Тебе сейчас грузчики так мешки уложат, что они потом все рухнут. Перекладывать сама будешь. Никто свой горб ломать уже не будет, - строго сказала она.
Настя согласно кивнула и постаралась переключиться на работу. На время забывалась и опять вспоминала, что осталась одна. Вечером Кира с трудом заставила девушку поесть. Та, как пришла, легла на кровать и реагировать ни на что не хотела. После ужина Кире пришлось оставить подружку в покое.
Она страдала. Время шло, а боль, одиночество и отчаяние не отпускали. Все смотрели на неё с сочувствием, но помочь ничем не могли. У каждого была своя беда, и потери, и горечь утраты, и неизвестность о близких.
- Терпи, девка, не ты первая. Вернется твой брат, никуда не денется, - говорила Варвара. – Война всем терпеть велит. Город видела? Кругом один пепел да трубы. Где людям жить? Как? А жить надо. Так что всем не сладко.
Насте было стыдно, что она привлекает к себе внимание. Ведь не маленькая уже. Сказал Витя, что вернется, значит, вернется.
Весна неохотно прибавляла тепла. Люди ждали, надеялись, а оно задерживалось. С моря дул холодный ветер, вода оставалась ледяной. Казалось, что лето наступать передумало. Даже Кира, которая мечтала о туфлях, уже не вела о них речь. Было не до того. Целый конвой ленд-лизовского груза ждал оприходования. Работы было не на один месяц.