Мало того, что она привела парня домой без предупреждения, так ещё и без разрешения.
«А зачем спрашивать какого-то разрешения, если мне уже девятнадцать? Я школу закончила? Закончила! На работу устроилась? Ещё как устроилась! И зарплата у меня, между прочим, больше чем у мамы. Так что, я теперь не просто самостоятельная, а супер-самостоятельная. – Так думала Лена, когда вечером явилась домой не одна».
- Мама, это Виталик! - решительно заявила она маме. - И он теперь будет у нас жить.
- Чего? – Брови Валентины медленно поползли на лоб, и дочка, пока, мама не произнесла своё любимое "а с какого?.." быстро добавила: - Ты не думай, у нас с ним все очень серьёзно! Мы с Виталиком скоро поженимся! Просто, мы решили деньги не тратить на съёмное жильё, потому что у нас с тобой три комнаты. Так что, мы тебе не помешаем.
Мать Лены долго смотрела на этого щуплого, похожего на подростка, паренька, которого дочка всё ещё держала за руку, и, вздохнув, недовольно спросила:
- Он хоть к лотку приучен?
- Мама! - воскликнула возмущённо дочь. - Зачем ты так шутишь?
Но парень, почему-то, улыбнулся, и кивнул:
- И к лотку приучен, и прививки от блох имеются. А ещё я ем натуральный корм. Если, конечно, он вкусно приготовлен.
- Надо же... - хмыкнула пренебрежительно Валентина. - Он ещё и по-человечески разговаривает. - Сказала это, а сама подумала: "А ничего парень, шутки понимает. Но просто так я ему не сдамся".
- Я же тебя предупреждала, Виталя, мама у меня особенная... - недовольно пробормотала Лена. - Снимай ботинки. - Дождавшись, когда парень снимет обувь, дочка потащила его в свою комнату. - Пойдём, я тебе покажу наше жилище.
- Стоять! – грозно воскликнула Валентина, полезла в шкаф, достала оттуда огромные мужские тапочки, и бросила их к ногам гостя. - Надевай. Небось, носочки-то у тебя последние. Протрешь их о наш пол, потом претензии станешь предъявлять, что он шершавый. Ты у нас бесприданник, или как? Вещички с собой не прихватил?
- Мама, прекрати! - опять воскликнула Лена. - Человек живёт в общежитии. Но зарабатывает он очень даже хорошо. И между прочим, в другом городе у него имеются богатые родители!
- Ну, не такие уж они и богатые, - опять улыбнулся парень. - Вы не переживайте, Валентина Ивановна. Если вы будете категорически против моей персоны, я вас раздражать не стану, и вернусь обратно в общежитие. Там моё место никто пока занимать не собирается.
- Виталик, я же тебе говорю, не обращай внимания на мамины слова! - испугалась Лена. - Она у меня очень хорошая. Просто много говорящая.
- Очень много говорящая! - хмыкнула опять Валентина.
Лена дёрнула Виталика за рукав, и они исчезли в её комнате.
Через полчаса дверь у молодых приоткрылась, и раздался голос дочки.
- Мама, а поесть у нас чего-нибудь есть?
- Кота своего кормить хочешь? - крикнула из своей комнаты Валентина.- Он ведь, кажется, предупредил, что еда должна быть вкусной. А я готовлю как всегда - тяп-ляп, и готово.
- Ну, мама! - нервно крикнула дочь. - Я серьёзно спрашиваю.
- А я серьёзно и отвечаю. Картошка с котлеткой ему годится?
- Даже очень! - все так же весело ответил из глубины комнаты парень.
- Тогда идите, лопайте. Но сразу предупреждаю, электрический чайник сломался, кипятите чай на газу. И умываться перед сном когда будете, осторожнее с краном. Подтекает.
- Спасибо, мамочка... - с ироничной ноткой ответила дочь, и Валентина услышала, как они зашаркали ногами в сторону кухни.
Эта ночь прошла подозрительно спокойно. Валентина приготовилась, что ей придётся не спать, слушая всякие подозрительные шумы из комнаты дочери, но всё получилось совсем не так. Она даже заволновалась, что у молодых людей тихо.
- Они же работают, вот и устали... - пробормотала она, засыпая.
Утром, когда она проснулась, молодые люди ещё спали. Потому что, на работу им было к десяти.
Валентине очень хотелось опять чего-нибудь сказать такого едкого в сторону Виталика, но… пришлось отправиться на работу, так и не размяв свой острый язык.
Когда она вечером вернулась со службы, то сразу поняла, что в квартире у нее что-то изменилось. Вроде бы, особых визуальных перемен и не произошло, но... краны в ванной комнате, почему то, работали как новые. И чайник электрический работал. И стиральная машина, которая, прежде постоянно показывала на дисплее ошибки, вдруг запустилась с первого раза. И даже скрипучий прежде стул под Валентиной не заскрипел, на который она в задумчивости опустилась.
- Это что случилось-то? - произнесла она вслух, обращая вопрос к своей квартире. - В доме, что ли, появился мужчина?
Целых два часа она дожидалась, когда с работы придут молодые. Ей очень хотелось ещё раз посмотреть на Виталика - уже внимательно. Может, она в нём вчера чего-то не увидела, не разглядела?
Но когда молодые появились - поздно вечером - в прихожей, и Валентина снова увидела избранника дочери, такого же, как вчера - щуплого, и даже немного нелепого, в её сердце закралось сомнение.
- Сколько я вам должна денег? - хмуро спросила она у дочери, когда Лена с Виталиком направились в свою комнату.
- Что? - не поняла вопрос дочь.
- Я, спрашиваю, сколько вы заплатили мастеру, который отремонтировал всё, что у нас накопилось за последнее время?
- Мама, о чем ты говоришь? - поморщилась недовольно дочь. - Виталик всё сделал сам.
- Да?..
Лена нырнула вслед за Виталиком в комнату и мать опомнилась.
- Дети, вы ужинать-то будете? – крикнула громко она, чтобы они услышали.
- Нет, - коротко ответила дочь из-за двери. - Мы поели в столовой.
- Всё понятно! - недовольно воскликнула Валентина. - Значит, твоему сожителю не понравилась моя стряпня?
- Мама, прекрати! Просто мы подумали, что с нашей стороны нехорошо будет тебя объедать. Нас же теперь двое!
И эта ночь прошла так же спокойно, как вчерашняя.
На следующий день Валентина примчалась с работы пораньше, чтобы приготовить молодым шикарный ужин, но войдя на кухню, она остолбенела. На столе лежала записка, в которой крупным почерком рукой дочери было написано: "Мамочка, ужин приготовлен. Смотри в кастрюльках и в холодильнике. Приятного аппетита"
Валентина, не веря своим глазам, торопливо загремела кастрюлькам, и сразу же поняла, что весь этот ужин был приготовлен совсем даже не дочерью. Её Лена терпеть не могла готовить.
- Всё это очень подозрительно... - прошептала она, и в душе у неё начала зарождаться ревность. - Этот парень не так прост... Он, что ли, решил обосноваться здесь навсегда?
Она дожидалась молодых с работы уже со смешанными чувствами.
Скоро щёлкнул замок в двери, и в прихожей появилась она Лена. Была она темнее тучи.
- А где твой хитрый кот? - спросила пренебрежительно Валентина.
- Да ну его... - отмахнулась дочь, и, печально вздыхая, отправилась на кухню. Села там на стул, и недовольно уставилась на кастрюли.
- Что произошло, дочка? - Мать села напротив её. - Вы, что ли, поссорились? А я ведь знала, что он не твой человек. Он совсем другой, не такой как ты.
- Ага, он не мой, - согласно кивнула Лена. - Я-то думала, что мы будем с ним жить, наслаждаясь нашей любовью, а он...
- Что он? Обидел тебя, да?
- Он не такой, каким я хотела его видеть, мама... Нудный он... Как старик... Ему надо, чтобы везде был порядок. Сегодня даже вздумал зачем-то еду готовить. И меня тоже вздумал учить. Заставил меня картошку чистить... Кошмар... А вчера лежит в кровати, и говорит мне не о любви, а о том, что хочет сделать тебе сюрприз.
- Сюрприз? Какой ещё сюрприз?
- Мечтал, что когда ты уедешь в отпуск, он сделает в нашей квартире ремонт. Я ему, отвечаю - успокойся, Виталик, это же не твоя квартира. Ты здесь даже не прописан. А он мне - ну и что? Может, я хочу, чтобы твоя мама обрадовалась. Я говорю, ты делай так, что бы я радовалась, а не мама. А он мне - а разве ты не рада, когда твоей маме радостно? Я говорю - да радостно мне. Но я же хочу, чтобы ты обо мне думал. А он...
- А что - он? - упавшим голосом спросила Валентина.
- А он говорит - я привык обо всех думать. Меня так родители приучили. – И Лена нехорошо усмехнулась. - В общем, я ему час назад сказала, что мы с ним разные люди. Кстати, у него родители, и правда, совсем не богатые... А я-то думала… Мама, ты куда пошла?
Валентина медленно поднялась со стула, ушла к себе с комнату, легла там на кровать, и вдруг, неожиданно для себя, заплакала. От обиды за Виталика заплакала. И от стыда, что думала про него плохо. Но больше всего она плакала оттого, что поняла, как неправильно она воспитала свою дочь... Совсем неправильно...