В далёкой космической колонии Земли под названием N-27 было так много фитнес-центров и телепортов, что казалось, её жители рождаются лишь затем, чтобы выпить протеинового коктейля, подкачать дельты, победить на местном конкурсе “Бицепс Галактики” и сразу же улететь, куда глаза глядят. А на самом деле далёкую космическую колонию Земли N-27, известную также как Новомир, люди покидали довольно редко. Даже наоборот: сюда с удовольствием прибывали новые колонисты. А всё потому, что жители N-27 считались самыми здоровыми людьми во Вселенной.
Нет, конечно, у обитателей Новомира случались инфаркты, переломы, гипертония и диабет, случались рахит и запоры, случались, в конце концов, инциденты с таинственным утоплением в местном мелководном и солёном море. Не посещала новомирцев только банальная простуда – и вот потому-то в колонию N-27 все стремились, как лосось на нерест.
Вопросы здоровья новомирцев сильно волновали Льва Ипполитовича Шмидта. Он ведал ими в местной больнице с девяти утра до пяти вечера ежедневно. Однако, как только форменный белый комбинезон переставал сковывать его тело, подвижное и подтянутое для пятидесяти двух лет, вопросы здоровья уступали место вопросам сугубо экономическим. Племянник Льва Ипполитовича держал на Новомире небольшой текстильный магазин. Разумеется, отдать всё на откуп юному тридцатитрёхлетнему оболтусу Йосе дядюшка никак не мог. Потому, из сугубо родственных чувств, он после смены всеми мыслями летел в царство смет, приходов и расходов. Возможно, грязные языки и обвинили бы Льва Ипполитовича в корысти, знай они, что на его долю приходится скромных сорок пять процента всей прибыли – но, по счастью, грязные языки об этом даже не догадывались.
В пятницу 15 апреля 3927 года Льва Ипполитовича уже с утра ждал наладчик тренажеров Гекичук. Он стоял прямо на входе, прислонясь к дверному косяку и скрестив руки. Увидев Шмидта, он попытался отлепиться от стены, не потеряв при этом равновесия, но попытку эту провалил.
– Док! Радость-то, док! – Гекичук, покачнувшись, рухнул в объятия врачу, обдав его ароматом вчерашнего праздника. От чрезмерного употребления горячительных напитков глаза пациента горели неугасимым огнем – возможно, так казалось из-за ярко-красного оттенка их белков. – Док! Я тут вчера… друга! Сто лет не виделись… Он к нам… с самой Бетельгейзе! Настойку местную… а мне на смену сегодня! Спасайте, Док!
Лев Ипполитович, извернувшись, приложил магнитную карту к замку, второй рукой держа в вертикальном положении нетвёрдого пациента. В кабинете усадил его на стул и вопросил:
– Ну?
– Прям на работу вчера зашёл! И весь вечер… за приезд! – похмельно возмутился Гекичук. – А потом – за отъезд! Он утром, шельма, сразу в телепорт, а я – вот… К вам.
Доктор с прищуром оглядел помятую фигуру Гекичука, его дрожащие руки и всю опухшую внешность, и уточнил:
– Что – вот?
– Голова болит! – выпалил Гекичук.
– Тьфу ты! – излил душу Лев Ипполитович и, скормив болезному таблетку антипохмелина, проводил за дверь, пожелав ему мирно проспать в каморке всю смену.
Только тут доктор Шмидт сумел переодеться, почесал нос и сел. Стол, за которым работал Лев Ипполитович, походил на большой пластмассовый куб. Правый угол его был освещён неоном и еле заметно протёрт по поверхности – от быстрых цепких движений манипулятором, которыми Шмидт вызывал электронные документы, истории болезни и результаты текущих анализов. Из документов можно было почерпнуть все сведения о недугах, нападавших на колонистов с того дня, как первый корабль с Земли открыл на N-27 свои щедрые шлюзы.
Не успел он внести в компьютер излеченного пациента, как неоновая лампочка над столом загорелась приятным синим светом, а с потолка заиграла нежная мелодия. Очередной страждущий вполз в кабинет, с трудом передвигая измученные члены. Он оказался субтильным студентом колледжа – Степаном Зайко.
Лев Ипполитович поглядел на пациента сверху вниз. Его рост доходил до ста восьмидесяти пяти сантиметров, и с такой высоты ему легко и удобно было относиться к людям с некоторым пренебрежением.
– В фитнес записался? – строго рыкнул он на Степана вместо приветствия.
– Да… – удивился Зайко. – Как вы догада…
– И с первого же дня штангу – эть! И блинов на неё – эть! И приседаний – сотню! И подтянулся двадцать раз!
– Вообще-то, только три, – покраснел Зайко. – С половиной. Больше не смог. А теперь все мышцы болят…
– Ну и отлично! – искренне сказал доктор и быстрыми птичьими клевками по клавиатуре набрал: “Фитнес исключить! Инструктора нанять! Дураков в зал больше не пускать!”
Закрыв дверь за студентом, Шмидт отметил, что и сам двигается аккуратно и медленно. “Зеркальные нейроны, – решил врач. – Насмотрелся на всяких, у самого мышцы разболелись…” Заварив кружку чая из витаминного концентрата, Лев Ипполитович надолго погрузился в чтение, пока синий огонёк лампы и тихая мелодия не вернули его в реальность.
Пациентов было трое: мама, папа и их малютка-сын, превосходящий отца в росте на целую, давно не стриженную голову.
– У нас, вот, сынок, – ворковала мамаша, – ну никак в бассейн не может. У него соревнования через месяц, ему в зале заниматься надо, а тут – баттерфляй!
Отец с сыном одинаково закивали. Мать с ловкостью хорька нырнула рукой в сумочку и выудила оттуда конверт, незамедлительно оказавшийся прямо перед Львом Ипполитовичем.
– Ну, если только баттерфляй! – радостно воскликнул Шмидт. – Баттерфляй – это, конечно, решительно невозможно!
Детина шмыгнул носом, и заветная справка легла в руку его родительницы. Лев Ипполитович и сам умилённо всхлипнул, провожая дорогих пациентов из кабинета. Есть же люди!
И тут же скривился, как будто кто-то капнул ему на язык лимонного сока: по коридору, расталкивая плечами больничные стены, грохотала главный городской инструктор по фитнесу, чемпион Галактики по бодибилдингу в женской и мужской категориях, Клотильда Ивановна Петухова. Смахнув со своих седин внезапные росинки пота, Лев Ипполитович открыл дверь.
– Доктор, – с порога просипела пациентка. – Сегодня с утра у меня пропал голос!
У Льва Ипполитовича самого запершило в горле и бросило в жар: обычно голос Клотильды Ивановны был такой силы, что перекрикивал взлетающий космолёт. Сейчас же он походил на скрип несмазанных шестеренок. Клотильда Ивановна продолжила что-то говорить, жаловались на жизнь, а Шмидт вдруг замер перед экраном.
Догадка потрясала.
После Гекичука у него зачесался нос. Зайко принёс ломоту и боль в мышцах. Семейство, не признающее бассейна, оставило его с хлюпающим носом, а теперь, вот, севший голос… Дрожащей рукой Шмидт открыл карточки всех сегодняшних пациентов. Все они посещали один и тот же фитнес-зал…
– Апчхи! – разразился громким чихом Лев Ипполитович.
Петухова потрясённо замолчала.
Не обращая внимания на пациентку, доктор с грохотом отодвинул стул и засеменил по комнате:
– Вот шельмец! Со своим Бетельгейзе! Принёс заразу – и домой! А нам теперь столько дел! Эпидемия! Вакцинация! Маски! Закрытие телепортов! Изоляция колонии! Нужно доложить министру!
Он вдруг застыл.
Пожевал губами под прикрытием пышных горизонтальных усов.
Рука сама потянулась к коммуникатору:
– Алло! Йося, дорогой мой, никаких вопросов! Молчи и записывай: “Но-со-вые плат-ки!” Записал? Отлично! Быстренько и без лишнего внимания закажи с Земли тонны три! Вот и умничка. Потом расскажу, что это такое…
Автор: Анастасия Кокоева
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ