«Через пару часов Федор с Федосом ехали в Волчий Лог.
— Сынок! Я тебя никогда не брошу! Коль жив буду…
— Батя, чавой ты? А, бать?
— Помнишь, сынок, я говорил тебе, что я разведчик?
Малец кивнул.
— Ну так вот: во-первых, это секрет! Никому об этом.
— Понямши, бать. А чавой во-вторых?
Федор улыбнулся, но улыбка тут же слетела с его лица:
— А во-вторых, Федос, меня в любой момент могут вызвать на задание.
— На войну? — ахнул Федос.
— Может, и на войну! Никому! Слышал?
— Слыхал, бать! Вот те крест!»
Часть 65
— Бать, а ты чавой, и вправду мене увезешь у Лог севодни? — обратился Федоска к отцу рано утром.
— Обещали ведь, сынок! А мы ж мужики с тобой! Надо слово держать.
— Бать, да я ж ишшо и на рыбалке с дедом ня был, и пистолет он мене ишшо ня закончил. Ну, бать! Ну давай хочь завтре? А? Бать!
Федор присел на кровати, огляделся: ни деда, ни матери уже не было в хате.
— Сынок! Нехорошо это! Я обещал. Бабка Нюра старенькая, распереживается. Давай-ка мы съездим, муки, сахара, сала, рыбы вяленой отвезем им. Курицу бабаня зарубила. А там поглядим, может, и отпросим тебя еще на пару дней.
— На сем ден, бать, давай.
Мальчишка кинулся к отцу, обнял крепко.
— Бать, я тебе усю жисть жду. Няужто они ня поймут? Бабка Нюра хорошая у мене. Она добрыя, и мамка Вера тожеть, а бабка Фаня усе время твярдила им: батька у яво есть. Я помню.
Федор еле сдерживал слезы:
— Сынок, да я бы никогда не расстался больше с тобой, но нельзя так. Давай-ка соберем все в машину, доедем до сельсовета, отпрошусь у председателя, и поедем в Лог.
— Бать, а ты мене точно ишшо хочь бы раз привезешь сюды? — голос Федоски дрожал. — Ня брешешь, бать?
Федор поднял сына на руки, вышел из хаты, подкинул, грусть у мальчишки как рукой сняло. Он радостно засмеялся.
— Ишшо, бать, ишшо раз давай! — закричал он.
С дальнего огорода вышли дед и Варвара.
— Проснулись, соколята мои? Чичас блинки будуть, чичас. Идитя на двор да умыватьси.
Федор поставил мальчишку на землю, он тут же кинулся к Варе, а потом к деду и зашептал ему на ухо:
— Деда, мы с тобой ишшо на рыбалке ня были, а батька мене увезеть севодни у Лог.
— Ничавой, Федоска, ишшо сходим. У нас уся жисть таперича впереди.
Варвара тревожно посмотрела на мужа и внука:
— Я чевой-то ня понямши…
— Бабаня, мы с батькой у Лог уедем севодни.
— Как уезжаете? — тут же расплакалась Варвара. — Федь, санок, да ты чавой, подразнить мене привез мальца? Ня отпушшу! Хочь режь мене.
— Мать, да пойми ты!
Обещал я…
— Дак ты кумекай такие обещания раздавать.
— Варвара! — прикрикнул Тимоха. — А ну цыц. Обещалси —
значат надо держатьси, а то совсема ня дадут пацана потому. Приедуть ишшо. Ня ряви. Ступай лучша блянки налаживай. Тебе у медпункт скора, и нама на работу с Федькой.
Варвара, придавленная приближающейся разлукой с внуком, поплелась в хату.
…Через пару часов Федор с Федосом ехали в Волчий Лог.
— Сынок! Я тебя никогда не брошу! Коль жив буду…
— Батя, чавой ты? А, бать?
— Помнишь, сынок, я говорил тебе, что я разведчик?
Малец кивнул.
— Ну так вот: во-первых, это секрет! Никому об этом.
— Понямши, бать. А чавой во-вторых?
Федор улыбнулся, но улыбка тут же слетела с его лица:
— А во-вторых, Федос, меня в любой момент могут вызвать на задание.
— На войну? — ахнул Федос.
— Может, и на войну! Никому! Слышал?
— Слыхал, бать! Вот те крест!
— Ты с крестами, Федоска, заканчивай. Батька коммунист у тебя!
Федос не знал, кто такие коммунисты, но он еще больше загордился своим отцом.
Вчера потихоньку Варвара показала ему все награды Федора и тоже просила ничего не говорить отцу.
— От какой батька у тебе! Герой! Токма молчи об ентом, ну што я тебе показала.
Федос кивнул. И вот еще один секрет. Мальчишка умел хранить секреты, но как же удержаться и не похвастать хотя бы Фимке о том, что его батя герой, да еще и разведчик!
Тем временем въехали в Лог. Федор уже потихоньку привык к тому, что в каждой деревне орава пацанов сопровождала его машину. Не был исключением и этот день.
Вера, Нюра и даже бабка Епифания уже встречали Федоску.
— Бабка Нюра, мы, знаешь, чавой вама навезли? Ого! И муки, и сахару, а еще моя другая бабаня куру зарубила! А мене пирогами, блинами подчевала, а ишшо дед мене шоколаду купил, пряников. Мама Вера, я тебе привез, а бабкам низя! Усе последния зубы выпадуть.
— Да у мене их и так нету! Дай шоколаду-то, Федоска! — прошамкала бабка Епифания.
Все рассмеялись, Вера обняла мальца:
— Ах ты жа мой соколенок, как я скучамши за тобою!
Федор принялся выгружать продукты.
— Ах ты жа батюшки святы! - Нюра всплеснула руками. - А у мене тожа есть чавой-то для сватьи.
Бабка шмыгнула в хату, а вышла с невероятной красоты кружевом.
— От, Федя! Кланяйся матери от меня! Я жа кружевницей знатной была.
Федор вспомнил, что Лиза рассказывала об этом.
— Бабка Нюра! — Федору вдруг пришла в голову замечательная идея. — А я за вами! Поехали к нам! С матерью познакомлю, погостите.
Бабка испуганно вытаращила глаза на несостоявшегося зятя, махнула рукой:
— Да зачема я вама нужная? Да чавой ты… да ну…
Федос быстро просек свою выгоду и тут же заканючил:
— Ну бабаня, ну айда, ну поехали!
— А чавой, место-то, штоль, есть для мене?
— Ура! Сргласная! — заорал Федос.
— Найдем! — обрадовался и Федор. — Вера, я бы и тебя позвал, да знаю, не бросишь бабку Фаню…
— Чавой ты, чавой? — замахала руками Вера. — Пусть тетка Нюра поехаеть! А мене-то зачема? Ну давайтя у хату! Картошку варила севодни.
— Вера, я там сала привез, рыбы, грибочков, пирогов с капустой мать положила. Накрывай на стол.
Федору было очень радостно смотреть, как полуголодные бабки уплетали снедь, которую он привез. Сердце его радовалась тому, что он может хоть как-то возместить этим добрым женщинам то, что они вырастили его сына.
— Ну что, тетка Нюра, собирайся. Поехали? Надо затемно вернуться нам в Высокое.
— А далеко ль? Никада тама ня была.
— Не далече Малиновки. Ты ж у нас путешественница! — рассмеялся Федор. — Слушай, тетка Нюра, слух идет, что хворая ты. Правда это?
Бабка смутилась:
— Было дело, Федя. Када с Лизой случилоси, с головой ня ладно совсема было! Ня с кем ня зналаси. Да усе и отвернулиси от мене, токмавот Вера настырно ходила и настаивала. От ня с кем и ня знаюсь до сей поры.
— У нас Глафира живет в Высоком, племянница твоя.
Тетка Нюра махнула рукой:
— Сверистелка! Ня люблю яе!
— Она мне про сына сказала, — признался Федор.
Бабка тяжело вздохнула.
— У нее усю жисть — язык помело. Чавой токма ня болтала.
— Ну а я ей благодарен. Если бы не она, то и не знал бы, что у меня есть сын.
— Да таперича вродя как и мы радые, Федя. Делать нечаво: отец ты яму.
— Батька, батька! — подала голос бабка Фаня. — Я завсегда знала, што явисси ты.
— Да откуда ж, бабка Епифания?
— А ня знай! Богородица мене сниласи да приговаривала: от будять вама шастье с Веркой. А када Верка чуть замуж ня выскочила, снова мене она сниласи: ня выйдеть Верка, другой у яе муж будять, отец яе робятенка.
Федор расхохотался:
— Ошиблась Богородица. Женат я.
— Ня ошибаетси моя Богородица. Она мене с детства снитси. И многое чавой сбылоси. Да чавой там: усе сбылоси. Про мужа мово мене казала, што вольный будят, да я и сама ужо вольныя была тада. Што детей будят двое у мене. Када я третьева и четвертова народила, то скумекала тада, што ошибласи Богородица. Ан нет! Померли двое робят у мене! А вот яе, Веркин батька, выжил, да ишшо один сын. Да токма снова Богородица мене сказывала, што таперича у мене ня одного ня будеть сына. Так и вышло. Сгинули оба на войне ентой. Да ня токма сыны, а и сноха — вон мамка яе, и ишшо унуки. А Верка-то партизанила у нас. Да! А ты ня знал? И медалька есть у яе. От так. Так што хорошая женка она тебе будят.
Федор не стал спорить с бабкой Епифанией. К чему? Он точно знал, что на этот раз ошиблась ее Богородица. Есть у него жена долгожданная.
Татьяна Алимова
Все части повести здесь⬇️⬇️⬇️
Прочтите еще одну историю ⬇️⬇️⬇️