Апрель 1985 года, Вашингтон.
К охраннику советского посольства подошёл американец средних лет. Он протянул письмо и попросил передать его лично Станиславу Андросову, чем вызвал крайнее удивление.
Генерал Андросов был резидентом КГБ в Вашингтоне, хотя официально значился советником посольства.
Информированность посетителя говорила о многом, но куда более удивительным оказалось содержание письма.
Его автор представился сотрудником ЦРУ Риком Уэллсом. Он предлагал передать сведения о трёх завербованных американской разведкой агентах. Взамен Рик требовал 50 000 долларов.
Письмо Уэллса поставило руководство внешней разведки КГБ перед серьёзным выбором. Предстояло понять, что кроется за предложением. Действительно ли сотрудник ЦРУ решил выдать секреты страны или это провокация американских спецслужб? И стоило ли ставить под угрозу своего разведчика, который отправиться на встречу с Уэллсом? (в случае ловушки его могли задержать и выдворить из страны).
Но в КГБ пошли на риск!
Тогда никто не мог предположить, что это смелое решение полностью изменит расстановку сил в шпионской войне СССР и США в 80-е годы.
В письме Рика Уэллса было не только обещание выдать имена «кротов». В конверт он вложил также копии нескольких документов. Это были данные американской разведки о базировании советских военных кораблей на Ближнем Востоке.
Сами по себе сведения не представляли интереса для комитета госбезопасности, но доказывали, что Уэллс действительно является сотрудником ЦРУ и хорошо информирован.
Это была неслыханная удача, ведь «крот» в резидентуре внешней разведки КГБ в Вашингтоне действительно завёлся. Это стало понятно ещё за год до предложения Уэллса.
* * *
В феврале 84-го техническая служба Комитета госбезопасности, проверяя автомобили посольства, обнаружила 25 маячков, применяемых при слежке. 24 были из них были установлены на автомобили, которыми пользовались исключительно разведчики КГБ, работающие под дипломатическим прикрытием. 25-й нашли в машине друга одного из них.
Прицельно установленные маячки говорили о том, что все эти люди оказались под колпаком ФБР, и каждый их шаг отслеживался. Это ставило под удар операции советской разведки в США и могло привести к полному параличу деятельности вашингтонской резидентуры.
КГБ предстояло узнать, кто раскрыл противнику их имена. Это мог сделать только кто-то из своих.
* * *
Провести внутреннее расследование Станислав Андросов поручил Виктору Черкашину, официально одному из советников посольства, а на деле - своему заместителю по линии контрразведки и полковнику КГБ.
Для начала Черкашин решил проанализировать данные наблюдения за работниками посольства. Из рапортов за 83-й год следовало, что наружка ФБР стала проявлять повышенное внимание к Сергею Моторину, третьему секретарю советского посольства.
Обычно американские спецслужбы плотно курировали лишь вновь прибывших дипломатов, пытались определить их принадлежность к разведке.
Но Моторин уже три года работал в США.
Приехал в 80-м и, как в омут, с головой окунулся в американскую жизнь. Ходил по магазинам, много времени проводил в барах и ресторанах.
Коллеги посоветовали ему вести себя скромнее, но майор не прислушался. Тогда списали это на его молодость. Сыну первого секретаря Томского обкома партии вообще по жизни многое прощалось.
Правда, Станислав Андросов, как шеф резидентуры, пригласил тогда, в 83-м, Моторина на разговор и прямо спросил, чем вызван повышенный интерес ФБР к его персоне.
Молодой разведчик заверил руководство, что его контакты с американцами не выходят за пределы служебных обязанностей.
Когда год спустя в машинах дипломатов были обнаружены радио-маяки, о Моторине вспомнили, однако серьёзных улик против него не обнаружили.
К моменту получения письма Рика Уэллса найти «крота» так и не удалось. Сотрудникам внешней разведки КГБ приходилось действовать с удвоенной осторожностью.
Провести встречу с Уэллсом вызвался Виктор Черкашин на своей территории в посольстве, чтобы свести на нет возможные риски.
Запросили центр, Москва дала добро.
* * *
17 мая 1985 года Рика Уэллса встретили в советском посольстве в Вашингтоне и проводили в специальное экранированное помещение (это исключало возможность радиопрослушки со стороны ФБР).
Вошедший следом Черкашин протянул ему листок с заготовленный текстом: "Мы принимаем ваше предложение".
В ответ американец показал, что записывающих устройств на нём нет, и подтвердил готовность сотрудничать с КГБ.
Только после этого в знак доверия Черкашин назвал ему свою фамилию.
— Я знаю, кто вы, — ответил американец, — вы заместитель резидента.
Такая осведомлённость Рика Уэллса произвела сильное впечатление на Виктора Черкашина. Этот человек, вне всякого сомнения, работал на ЦРУ.
Но кто же он на самом деле?
Фамилия Уэллс отсутствовала в телефонном справочнике ведомства, которым располагала наша разведка. Своего настоящего имени он не назвал, как, впрочем, и должности. Вероятно, пытался обезопасить себя на случай провала.
Выяснить, кто же такой мистер Уэллс, Черкашину предстояло как можно скорее.
* * *
Кем был на самом деле тритий секретарь советской дипмиссии Сергей Моторин, ФБР поняли достаточно быстро. Слишком уж часто в рабочее время этот рослый, атлетически сложённый человек покидал посольство. Американские спецслужбы знали, что обычно советские дипломаты такого себе не позволяют.
Обратили фебэеровцы внимание и на повышенный интерес Моторина к развлечениям и материальным благам. В досье ФБР на Моторина появилась пометка: сотрудник КГБ, потенциальный кандидат на вербовку.
Правда, американцев смущал его возраст - 28 лет - слишком молод для работы в разведке.
И в этом они были правы. Сергей Моторин не соответствовал той должности, что занял в вашингтонской резидентуре.
После окончания Высшей школы КГБ он сразу попал в престижный американский отдел внешней разведки, получил трёхкомнатную квартиру в Москве и вскоре был направлен на работу в Сша. Большинство его коллег о таком карьерном взлёте и мечтать не могли.
Моторин был типичным представителем советской золотой молодёжи. Особого усердия по службе он не проявлял.
Предупреждения коллег, что фебэеровцы будут его пасти, Моторин пропустил мимо ушей и продолжал посещать злачные места.
А вскоре совершил ещё один опрометчивый поступок: на новогодней вечеринке в посольстве ему улыбнулась супруга одного из дипломатов. Возможно, ей понравилось, как он танцует. Но Моторин воспринял её улыбку по-другому и пригласил на следующий танец. Почему бы немного не приударить, если жена с детьми в Москве...
У любовников сразу возникла проблема: где встречаться?
На работе - исключено, дома - тем более. Служащие советского посольства жили в многоквартирном доме в Чеви-Чейс, в престижном районе Вашингтона. Он был напичкан видеокамерами и подслушивающими устройствами. Об этом знали все.
Но больше, чем американцев, любовники боялись своих.
Если бы об этих романтических отношениях стало известно, обоих в одночасье отправили бы в Москву, да ещё и с «волчьим билетом». Поэтому Сергей Моторин встречался с дамой сердца в гостиницах и мотелях.
Приезжали по одиночке, разными путями, наивно полагая, что это поможет остаться незамеченными.
Получить компрометирующие снимки было для американцев делом техники, однако хода компромату пока не дали. Для успешной вербовки нужна была наживка посерьёзнее.
И вскоре она появилась...
* * *
В мае 1985-го года полковнику КГБ Виктору Черкашину предстояло выяснить настоящее имя человека, который представился Риком Уэллсом и предложил за деньги сдать имена «кротов» в советском посольстве.
Для начала Черкашев отсеял из служебного справочника ЦРУ все оперативные подразделения.
Интуиция подсказывала, что Уэллс по складу скорее аналитик.
Затем исключил из списка всех, на кого у КГБ были хоть какие-нибудь данные.
Наконец Черкашину попалось любопытное донесение. В нём была фраза, подслушанная оперативником в баре поблизости от штаб-квартиры ЦРУ: "Спроси у очкарика Рика, он главный по восточному блоку."
Рик Уэллс носил очки. Неужели это он?
Руководителем отдела контрразведки по Восточной Европе и Советскому Союзу в справочнике значился Олдрич Эймс. Это был человек, который ведал операциями ЦРУ против советской разведки.
О своей догадке Виктор Черкашин доложил резиденту КГБ Станиславу Андросову.
В такую удачу было трудно поверить!
Вторая встреча Виктора Черкашина с новым агентом состоялась в небольшом ресторанчике на берегу реки Потомок.
Первым делом Черкашин заявил Рику Уэллсу, что знает его настоящее имя - Олдрич Эймс.
Тот явно не ожидал такого поворота, отрицать ничего даже не пытался. Теперь завербованный агент оказывался под полным контролем КГБ.
Черкашин передал американцу пакет, в котором лежали 50 000 долларов, а тот - информацию о трёх советских «кротах» работавших на американскую разведку.
Когда этот список попал к руководству КГБ, стало понятно, что деньги потрачены не зря...
Какие ещё операции проводила в эти годы ЦРУ против Советского Союза?
И чьи имена оказались в списке Эймса?
Друзья, мой канал не является коммерческим!
Вы можете отблагодарить меня за предоставленную информацию следующими способами:
- поставить лайк,
- оставить любой короткий отзыв под этой статьей,
- сделать репост на своей странице, в социальных сетях или личных сообщениях,