Я думала, что это будет сложно, болезненно, слезливо. Видя реакцию Адама, я могла только гадать, насколько сильной будет реакция Джеймса. Я была уверена, что Адам хорошо знает своего брата и, безусловно, знает, как мальчик реагирует на подобные изменения в жизни.
Но, к моему удивлению, кажется единственный человек среди нас, кто действительно расстроен - это сам Адам. Кенджи невероятно позитивен, неизвестно из-за чего. Он получил свое лечение и, кажется, ему больше ничего и не нужно. Он оказался в этом месте пролетом и легко готов его покинуть. Я, хотя и успела влюбиться в этот дом, все же не успела или не смогла почувствовать здесь себя как дома. И, как бы эгоистично это ни звучало, я даже рада, что мы найдем что-то новое. Общее начало для всех нас поможет мне не ощущать себя пятым колесом. Даже Джеймса, кажется, не беспокоит то, что ему придется покинуть свое убежище. Он так взбудоражен и готов к приключениям, что буквально светится от счастья. Единственное, что для него действительно важно, что рядом с ним будет его брат.
Находясь в компании Кенджи и Джеймса, я вдруг перестаю ощущать, что происходит что-то ужасное. Нас словно ждет веселое приключение, путешествие, которого у меня никогда не было, и внутренне я почти ликую. Мне приходится прилагать усилия и напоминать себе, что не нужно слишком расслабляться и терять контроль над собой. Мы все еще в бегах, нас все еще преследует психопат, и наши жизни все еще под угрозой. Кенджи - яркий пример того, что этот человек может сделать.
- Ты уверен, что взял все, что тебе нужно? - Спрашивает Адам Джеймса, и мальчик радостно кивает головой.
Джеймс не взял практически ничего. Адам собрал большинство его вещей, а на всякие мелочи Джеймс едва ли обращает внимание. И Адама это явно огорчает.
- Джеймс, второго шанса не будет, ты не сможешь вернуться и забрать все это. Ты любишь эту подушку, разве нет? Ты говорил, что хорошо на ней засыпаешь. Хочешь, мы возьмем ее с собой? Неизвестно, будут ли там нормальные условия.
- Неа. Не надо. Я могу поспать и на своей куртке.
- Ты не слишком расстроен, что придется все это оставить? - Продолжает спрашивать Адам.
- Нет, все нормально.
- Ты уверен?
- Слушай, чувак. - Не выдерживает Кенджи. - Отстань от парня, не все так помешаны на вещах, как ты. Вещи – это всего лишь вещи, правда, ребенок? Не будет этих, так появятся новые.
Мне кажется, эти ребята поладят. Я боялась, что травмы Кенджи напугают Джеймса, но он лишь посочувствовал Кенджи и в какой-то степени даже восхитился его увечьями. Для Джеймса в этом есть что-то героическое. Шуточки Кенджи и вовсе явно веселят Джеймса, особенно когда они ставят в неловкое положение Адама. Где-то глубоко внутри я даже завидую Кенджи, что он так легко сумел расположить к себе этого ребенка за каких-то несколько минут, хотя, как мне казалось, его поведение было просто отвратительным. Впрочем, я мало что понимаю в детях, да и в людях в целом.
- Слушайте, я рад, что вы двое так хорошо это воспринимаете. Но Джеймс, нам нечему радоваться. Мы не просто меняем жилье, мы бежим, чтобы спасти свои жизни. Это серьезно.
- И ты думаешь, ему станет легче от всех этих твоих нагнетаний ситуации? Да хорош! Пацан уже не такой мелкий, ему целых десять лет!
- Да! Я уже взрослый. И мы делаем это вместе. И я могу помочь!
- Не, это не…
- Конечно, ты можешь…
Адам и Кенджи говорят одновременно. Кенджи приходит в себя первым. - Перестань сомневаться в нем. Он жил здесь, пока ты был в армии. Он не какая-то там мамзель в беде, которую нужно спасать.
Хотя ни один из них не смотрит на меня, я вдруг чувствую, как пол подо мной расходится, и я проваливаюсь вниз. Адам защищает своего брата почти так же, как он защищает меня. Но Джеймсу, кажется, нужно гораздо меньше помощи. Это ужасно осознавать, что я гораздо беспомощней, чем десятилетний мальчик. Я гораздо меньше видела в жизни, гораздо меньше знаю о ее устройстве, и, безусловно, мне не приходилось бороться за свою жизнь на заброшенных улицах, будучи практически в полном одиночестве.
- Я знаю, что он многое может, заткнись. Но не надо вмешиваться. Он, может, и способный мальчик, но все это большой риск. Ситуация может выйти из-под контроля в любой момент, и он должен это понимать. Это не игра и не тренировка. Я должен быть уверен, что он справится.
- Как будто слова могут помочь, - еле слышно бормочет Кенджи.
Адам едва сдерживает себя. Я чувствую, что он готов схватить Кенджи, вытащить его на улицу и просто набить ему лицо. Но он контролирует свои эмоции. Ради брата, конечно.
- Но я хочу помочь! Я ведь наконец-то пойду с тобой, и я хочу быть полезным.
Я чувствую, что из общего у нас с Джеймсом не только симпатия к Адаму. Я ощущаю то же самое, что и этот малыш. Я тоже хочу помогать.
- Я знаю, Джеймс, я знаю. - Адам переключает свое внимание на Кенджи. - Как далеко добираться?
- Не меньше нескольких часов, если пешком. К ночи должны добраться, если все пойдет гладко.
- А на машине? Туда можно добраться на машине?
Я в первые вижу, что Кенджи искренне удивлен. - Так у вас и машина есть? Святое д*рьмо! Кент, ты чего сразу мне об этом не сказал? Неплохо же ты устроился! Девушка, машина, дом. Это ж ох*еть, как круто! Значительно облегчает нам жизнь. Особенно раненным.
- Следи за своим языком! Адам бросает острый взгляд на Кенджи, а затем переключает свой взгляд на Джеймса.
- Я постоянно слышу плохие слова, даже похуже. Даже Бенни их использует.
- Бенни? - Брови Адама взмывают до небес.
- Ага.
- Подожди, Бенни ругается при вас? - Мне кажется, что если бы у нас было больше времени, Адам ринулся бы разбираться со сквернословящей старушкой, но ему приходится проглотить эту новость. Он качает головой. - Даже если ты иногда слышишь это, не значит, что это нормально слышать или произносить их.
- Иногда это нормально…
- Эй, малыш, - перебивает Кенджи. - Твой брат прав. Я тоже стараюсь следить за своей речью. Плохие слова - это очень очень плохо. Кроме того, здесь присутствуют дамы.
Компания впервые обращает внимание на меня. И это странное чувство, потому что они втроем говорят без умолку и ведут себя так, как будто все трое знают друг друга с рождения. Я же явно не вписываюсь в эту компанию. Но сейчас определенно не время и не место думать об этом.
Сейчас мне нужно думать о том, что мы все беглецы, которые вынуждены спасаться бегством.
- Итак, расскажи мне, как тебе удалось угнать машину? Ты мне об этом не рассказывал. - Продолжает расспросы Кенджи.
- А я должен был?
- Ой, какие мы сердитые. Какой пример ты подаешь своему брату?
- Знаешь что…
- Бл*ть.
Кенджи вдруг подскакивает на ноги, ужасно морщится, смотрит по сторонам.
- Я же сказал тебе следить за языком!
- Кент! Здесь есть другой выход?
Я чувствую панику. Расслабленный и неунывающий Кенджи вдруг заряжен и встревожен. И я понимаю, что происходит что-то действительно плохое.
- Выход? Зачем нам другой выход?
- Ты что, не слышал?
- Не слышал что?
Они смотрят друг на друга, и Адам немедленно превращается из сварливого старшего брата в элитного солдата. Он снова действует так, как действовал, когда мы убегали из штаба.
- Да, здесь есть выход. Идите за мной. Джеймс!
Джеймс не медлит, он бросается к своему брату, который уже готовит пистолет.
Я не знаю, что делать, не знаю как поступить. Мой взгляд падает на сумки, лежащие возле входа. Уже подготовленные к тому, чтобы перенести их в машину. Я думаю о том, чтобы забрать их, но Адам останавливает меня.
- Нет, не подходи близко! Слишком опасно. Забудь о них. Они только замедлят нас.
Я киваю и замечаю, что Адам все же берет одну сумку, которая лежит прямо у его ног. Ту самую, в которую я положила аптечку. Предметы первой необходимости. Но мои руки тоже не пустые, я все еще сжимаю пистолет. Почти забавно, что это пистолет Уорнера. Мой трофей. Сейчас он мне вряд ли поможет. Кажется, напротив, настал час расплаты за мою дерзость и неповиновение.
Все происходит будто в замедленной съемке, хотя я четко осознаю, что все происходящее – вопрос даже не минут, а долей секунд. Время - удивительная материя, способная подстраиваться под разные ритмы, растягиваться и сжиматься, ускоряться и замедляться. Или дело в нас, в нашей способности заполучать больше информации, когда наша жизнь висит на волоске, и мы хватаемся за последний шанс.
Кровь так сильно стучит в висках, что я с трудом различаю какие-либо звуки. Но я вижу, какой взгляд Адам бросает на дверь, прежде чем метнуться к выходу.
- Скорее!
- Машина? - Кричит Кенджи. - Сможем забрать?
- Нет времени. Нет!
- Бл*ть.
- Мы можем попробовать…
- Кент, беги!
Я не надеялась, что все это закончится, но я надеялась, что мне не придется снова переживать этот кошмар. И вот где мы. Мы бежим за Адамом в комнату Джеймса. Оказывается, там была пожарная дверь, которую Адам задрапировал занавеской. Он срывает ткань, кричит нам быть осторожными, стреляет в замок и распахивает дверь.
В этот момент раздается оглушительный взрыв. Он вибрирует в моей голове, в моих ушах, во всем моем теле. Я еле удерживаю себя на ногах. Они взорвали дверь, понимаю я. Я думаю, что слышу ноги, топот, крики.
Мы не ждем ни единой секунды. Кенджи успел закрыть дверь, пока Адам возился с замком, но это вряд ли серьезное препятствие для них.
- Именем Восстановления приказываем вам остановиться!
Адам хватает Джеймса на руки и несется вперед, на улицу, по скользкой грязи, оставшейся после дождя. Я вижу машины в отдалении, которые прибыли сюда, чтобы поймать нас.
Нас нашли.
Но у нас есть маленькое, крошечное преимущество. Они не знали о втором выходе и поэтому не ждали нас там. Но много ли времени потребуется высококвалифицированной армии, чтобы перестроить свои позиции?
И неуместный вопрос пролетает в моей голове, словно пуля. С ними ли их главнокомандующий? Участвует ли он в операции, следит ли за всем происходящим и непосредственно отдает приказы, или он доверил это своим офицерам? Я не знаю, что лучше. Психопат, одержимый идеей держать меня при себе, или люди, на кону у которых их жизнь.
Я в ужасе. В ушах все еще звенит от взрыва. И я понимаю, что не могу бежать так, как это нужно. За эту ночь я не стала ни на йоту сильнее, чем была. Более того, вчерашний день, кажется, забрал у меня последние силы. Мое тело по-прежнему ужасно болит. Но я не могу рассчитывать на Адама, потому что Адаму есть о ком позаботиться и без меня. Я должна справиться, я умоляю себя стараться лучше. Но я просто не могу.
Однако я не единственная, чьи дела идут плохо. Хотя Кенджи и один из лучших солдат, он тяжело ранен. Я вижу, что с каждым шагом он лишь замедляется и бежит не быстрее, чем я.
Адам резко сворачивает в узкий переулок, и мы с Кенджи юркаем туда несколькими секундами позже. Счет идет на миллисекунды, на мгновения. Слава богу, они не стреляют. Иначе мы все уже давно бы были покойниками.
- Я не могу бежать, я вас замедлю. Спасайтесь. - Задыхаясь выкрикивает Кенджи.
- Мы не можем тебя оставить! - Кричит Адам, стараясь перекричать стоящий вокруг нас гул.
- Я это ценю, но я не смогу...
- Нам нужно, чтобы ты показал на дорогу!
- Ну, черт. Я не могу! Я ранен!
Адам резким движением хватает Кенджи за плечо свободной рукой и тащит его вперед. Кенджи не сопротивляется, но его бег не становится быстрее.
- Мы не сможем добраться до машины. Это нереально, они отрезали нам путь. - Кричит Адам.
- Я едва могу идти, не то что уж бежать.
- Ты должен попытаться. Или скажи нам, куда идти.
- Вы не сможете добраться туда сами, без меня.
- Ты врешь что ли?!
У нас итак совсем нет времени, а они тратят его на совершенно нелепые препирания. Помощи ждать неоткуда, и я рискую упасть в бездонную пропасть отчаяния.
Слышен чей-то голос.
- Повстанцы, вы должны немедленно подчиниться приказу Восстановления и остановиться. В противном случае вы будете уничтожены.
1 глава | предыдущая глава | следующая глава
Заметки к главе для тех, кто знаком с оригинальной серией книг (могут содержать спойлеры)
Мне всегда нравится, как в книгах достаточно только захотеть, и ты можешь бежать, прыгать, бороться и делать все, что угодно. Адреналин делает свое дело, с этим сложно спорить. Но реальность такова, что если ваши мышцы не подготовлены, вы не сможете быть сильными и быстрыми, как бы вам этого не хотелось. Только если в своих мечтах. И Джульетта не может бежать так же, как Адам. Возможно, она подпиталась некоторой энергией после вечера с ним. Но в данный момент ее сила еще пока слаба, так что...
Мне странно, что солдаты так уверенно в них стреляли. Уорнер бы постарался исключить даже малейший риск того, что Джульетта могла пострадать. Они, вероятно, проверили, что около двери никто не стоял, когда взрывали ее. С этим моментов вопросов нет. Но оружие. Они собирались застрелить их всех? Или только парней? Если так, то плохо они старались. Адам кого-то ранил, но солдаты мазали каждый раз. По сути в оружии солдат не было никакой необходимости. Это было слишком опасно. Что, если бы случайная пуля ранила или убила Джульетту… Уорнер бы никогда не стал так рисковать.