Когда я читала книгу, меня смутил один фрагмент. Вот этот, помните?
- Я должен был найти тебя, - шепчет он. - Я спрашивал повсюду, но никто не знал ответа. Мир продолжал разваливаться на части. Все становилось хуже, и я не знал, что делать. Я должен был позаботиться о Джеймсе и я должен был найти способ жить, и я не знал, поможет ли присоединение к армии, но я никогда не забывал о тебе. Я всегда надеялся, - он запинается, - что однажды я снова тебя увижу.
Особенно вот это кусок: "я не знал, поможет ли присоединение к армии, но я никогда не забывал о тебе".
В чем суть. Адам говорит Джульетте о том, что всегда хотел ее найти, а потом резко меняет тему и начинает говорить об армии, а затем снова о ее поисках.
Это звучит так, будто он пошел в армию, чтобы не только помочь брату, но и получить больше возможностей найти Джульетту. Потому что речь шла именно об этом, как он искал ее все это время.
На самом деле, я не думаю, что это то, что имел в виду Адам. Он просто пытался оправдать выбранный им путь. Адам долгое время думал, что не заслуживает Джульетту. Ему было стыдно за то, что он присоединился к армии, которая не щадит гражданских.
Но у меня возникла идея использовать это. Мне показалось, что это могло бы быть интересно и добавить сюжету конфликт.
Адам говорит настолько запутанно, что Джульетта могла, а скорее даже должна была его не совсем правильно понять. И он бы не стал убеждать ее в обратном, потому что он уже и так слишком многое должен был ей объяснить. Почему Джеймс знает о ней, почему он присоединился к армии, и все это не слишком-то приятные вещи. Так что, прости Адам, но в моей версии мне придется сделать тебя немного лжецом.
У меня слишком много впечатлений, но все же я наконец-то решаюсь задать вопрос, который так сильно меня мучил.
- Адам, - говорю я, поворачиваясь к нему всем телом. - Но если ты так хотел сбежать все это время, почему ты пошел именно в армию? Я понимаю, что ты хотел уберечь брата. Но ты ведь мог остаться с Джеймсом, работать где-нибудь еще, получать талоны... Просто… ты сказал, что ненавидел это?
Адам пристально смотрит на меня, в его вселенных мерцают звезды.
- Так и было. Так и есть. Знаешь, ты говоришь как Джеймс. Он когда-то задал мне тот же вопрос. Зачем я иду в армию и оставляю его?
- И что ты ему ответил?
- Я ведь искал тебя все это время, ты знаешь?
- Что? - Мои ресницы взлетают к бровям, моя челюсть падает на колени. Я не понимаю, о чем он мне говорит.
- Да. Когда ты пропала, я надеялся тебя найти, но я был еще ребенком, и это было сложно сделать. Но потом… Тогда СМИ еще не были исключительно пропагандистской машиной. Я прочитал в газете про тебя… - Я краснею и опускаю глаза. - Твою историю. Я знал, что ты никому не могла причинить вред намеренно. И я очень переживал. Места себе не находил. Я боялся того, что они могут с тобой сделать. Все уже шло кувырком. Джеймс заметил мои тревоги. Мы всегда были очень близки. Единственные люди друг у друга. И я многое ему рассказывал. Тогда я рассказал ему все о тебе. О том, что есть девушка, которую я давно знаю, и которая обладает волшебной силой. Сказал, что она попала в беду, и что я хочу ее найти.»
Я так взволнована. Мне холодно и жарко одновременно.
- Почему? Задыхаюсь я, сглатываю, спотыкаюсь о слова. - Почему ты так беспокоился обо мне? Ведь прошло столько времени.
- Какая разница, сколько времени прошло? - Он откидывается на спинку дивана. Проводит свободной рукой по лицу. - В тебе всегда было что-то такое, что меня притягивало. Ты была светом и добром, которые я всегда стремился найти в своей жизни. Уютной, тихой гаванью, о которой я мечтал. Я мечтал о том, как мы разговариваем или гуляем, или как ты мне улыбаешься.
Я тень самой себя, призрак, блуждающий по дому. Я не дышу и не шевелюсь, слишком завороженная его словами.
- Я никогда бы не поверил, что ты причинила кому-то вред. Ты на это просто не способна. В тебе слишком много любви. И, может это звучит безумно, но ты была моим другом, хотя я так никогда и не заговорил с тобой. Когда ты уехала, я продолжал думать о том, что ты делаешь и где ты. А когда случилось то, что случилось, я был убежден, что ты не стала бы сопротивляться. Я должен был тебя найти. Я не переставал спрашивать. Когда мы убегали, я надеялся, что кто-нибудь что-то знает…
Именно это я и сказал Джеймсу.
- Сказал что?
- Что тебе нужна помощь. И я иду в армию, чтобы найти и спасти тебя.
У меня закончился запас слов. Мне так много хочется сказать, и в тоже время слова совершенно излишни. Мое сердце вот-вот разорвется в груди. Он ненавидел армию, но присоединился к ней. Он искал меня все это время. Он пошел в армию из-за меня. Чтобы найти меня.
- Ты это сделал?
- Даа. - Он кивает, как-то немного растерянно.
- Ты пошел в армию из-за меня?
Мы смотрим друга на друга. Я совершенно пораженная, и он, кажется, смущенный и удивленный моей реакцией. Он тихо прочищает горло, опускает глаза, молчит, а потом снова смотрит на меня.
- Когда ты в армии, у тебя гораздо больший доступ к информации о гражданских, к тюрьмам и лечебницам, к документам и файлам… Ты знаешь.
Адам стыдливо опускает глаза, и я молчу. Ему стыдно. Он так ненавидел армию, и ему стыдно за то, что он вступил в ее ряды, чтобы спасти меня. Попытаться найти. Попробовать помочь, если это возможно. Он ведь даже не знал где я, жива ли я вообще. И мне так горестно, что я вообще когда-то позволяла себе хоть на йоту сомневаться в нем, в его искренности, доброте, честности и верности.
- Джульетта?
- Ты нашел меня». Три слога. Один шепот благодарного восхищения.
- Тебя это расстраивает?
Я снова смотрю в его глаза и вижу, как он обеспокоен. Он не уверен, как я отреагирую на эти его откровения. И я не знаю, как реагировать на это. Меня переполняют эмоции к этому мужчине передо мной. Он такой сильный и такой заботливый. Все это время он живет и борется не только за себя, но и за других. Он столько пережил, столько вытерпел. Он пошел в ненавистную ему армию, он был мальчиком для биться Уорнера, он имел дело с ужасающими реалиями войны, он отказался от мечты о побеге, он искал варианты, жилье, еду, он был готов бороться. И все это он делает для других людей. Для своего брата, отчасти для старушки, присматривающей за его братом. Для меня.
Он все, что имеет значение сейчас. Я готова вырвать свое сердце из груди и вложить его в руки Адама. Я хочу плакать и смеяться вместе с ним. Я хочу прикасаться к нему. И я так и делаю. Я протягиваю руку и кладу свою ладонь поверх его.
Глаза Адама взметаются на меня, и я улыбаюсь своей самой искренней улыбкой.
- Ты единственный, кто когда-либо заботился. - Эти слова заставляют водопад внутри меня грохотать с такой силой, что он заглушает стук моего сердца. Я боюсь, что он выльется наружу в виде соленых слез. Адаму удается избавлять меня от всей боли, которую мне пришлось пережить в своей жизни. Одно это прикосновение стоит больше, чем вся моя жизнь до него. Я никогда не смогу быть более благодарной, счастливой и одухотворенной.
- Я люблю тебя. - Шепчу я ему. - Гораздо сильнее, чем ты когда-либо узнаешь.
Теперь я знаю, что никогда не видела Адама по-настоящему растерянным. Кажется, он не знает, что сказать, не знает, как себя вести, не знает, как ответить на мои слова. Я так хорошо знаю это чувство, и знаю, что ему нужно время. Мы так похожи. Я глажу его руку, и он поднимает ее вместе с моей, чуть сдвигается, перемещает наши руки на мое бедро. Его рука покидает мои пальцы, движется по моей обнаженной коже. И я вдруг непроизвольно вздрагиваю, не в силах сдержаться. Его пальцы коснулись моей рваной раны.
- Ох, прости, - шепчет Адам. - Мне стоит взглянуть на эти порезы. Обработать их.
Я киваю ему, готовая согласиться на все, что бы он мне ни предложил.
- У нас здесь есть аптечка. Лекарств немного, конечно, и у некоторых истек срок годности. Но обработать рану найдется чем.
- Хорошо.
- Идем?
- Мгм.
Мне так хорошо и спокойно на душе. Я впервые в жизни чувствую себя свободной, не скованной рамками. И рядом со мной человек, который всегда обо мне заботился. У нас с ним был самый длинный разговор за все время, и мы оба открыли друг другу свои души. И я чувствую, что парю над всем этим мрачным миром. Я где-то там, в облаках, освещенная светом, пока весь остальной мир тонет во тьме.
Мы поднимаемся с дивана, и рука Адама скользит по моей талии. Я тихо смеюсь и касаюсь его груди своей рукой. Он смеется, слегка качает головой.
- Что? - Спрашиваю я настороженно, убирая руку.
- Все в порядке. Я просто до сих пор не могу поверить, что ты здесь. Со мной. В моем доме.
Меня бросает в жар, а он тем временем тянет меня в ванную, ненадолго останавливаясь по пути, чтобы взять с собой свечу.
Мы заходим в миниатюрную комнату. Очевидно, когда-то это была привычная ванная, с туалетом, раковиной, душем, маленьким зеркалом. Сейчас здесь все переделано под современные реалии. Все, как и описывал мне Адам. Самодельный умывальник, самодельный душ, бак для слива использованной воды. Адам сделал все это своими руками, и я люблю каждую деталь.
Пока я осматриваюсь, он достает аптечку и вытаскивает какие-то дезинфицирующие средства. Я наблюдаю за этим с любопытством.
- Я сниму футболку, ты не против? Не хочу капнуть на нее чем-нибудь.
Я киваю ему. Я совсем не против.
Он усаживает меня на туалет, который нельзя использовать по прямому назначению, и садится на корточки перед моими коленями. В его руках какой-то бутылек, бинт и пластыри. Адам внимательно изучает мое тело, смотрит на меня пристально, и я тоже опускаю глаза, смотрю на что он так смотрит. Я и не знала, что так поранилась. Я вся ободранная, в ссадинах, порезах и синяках. Одно большое длинное красно-сине-желтое пятно тянется через плечо, пропадая под платьем. Я знаю, что это за рана. Это следы от веревки. И если бы на мне не было хоть какой-то защиты, все было бы еще хуже.
Он обрабатывает все мои порезы и ссадины. Это ужасно щиплет, и я морщусь, а он смешно морщится вместе со мной и дует на мои раны, чтобы мне было не так больно. Потом он берет пластырь и заклеивает мою ногу. Мне так смешно, что я не могу удержаться.
- Что такое?
- Я похожа на настоящего ветерана боевых действий. - Смеюсь я, и он улыбается. - Главное, чтобы ты никому не рассказал, как нес меня всю дорогу, а потом я не смогла преодолеть забор.
- Оу, ну это был очень высокий забор.
- Нет, он не был высоким.
- Это останется нашим маленьким секретом.
Мне кажется, у нас обоих был такой выброс адреналина, мы оба так поражены тем, что наша мечта сбылась, что нас переполняют эмоции. Мы оба впервые такие болтливые, веселые, счастливые. И это все, чего я хочу от жизни.
Быть с ним. С Адамом.
Когда Адам заканчивает, он поднимается и предлагает мне руку, чтобы я встала тоже. Света почти нет, и свеча создает особую романтичную атмосферу. Ванная маленькая, и мы стоим очень близко друг к другу. Я поднимаю руку и обвожу пальцем его татуировку.
Птица.
- Откуда это у тебя?
- Ох. - Он делает паузу, смотрит на меня. Я, тем временем, осматриваю его тело. Кажется, он снял ремень, и его брюки-карго опустились низко на бедрах, открывая мне большую картину для созерцания. Мои пальцы опускаются ниже, от татуировки, к его прессу. Адам не прикасается ко мне, позволяя мне с интересом изучать его тело. Он лишь делает глубокий вдох. - Ну, я не знаю толком. Может, я просто придумал ее.
- Придумал?
Он слегка улыбается. Выдыхает. - Я не уверен, но… Я знаю, это звучит немного глупо. Но этот образ всегда дарил мне какое-то успокоение, надежду на свободу. Я боялся, что когда-нибудь забуду его, и поэтому решил сделать его постоянным. Полет птиц, отсутствие границ, старый мир, что-то в этом роде.
Я закрываю татуировку ладонью. Таких совпадений просто не бывает. Это знак. Это судьба.
-Раньше мне все время снилась эта птица.
- Белая птица?
- Нет. Именно эта. Точно такая же.
- Но как…
Я киваю. - Я не знаю. До того, как мы оказались на базе, эта птица все время преследовала меня в моих снах. Но больше она не прилетала ко мне. Вот почему я была так шокирована, когда увидела ее в первый раз. Я не могла поверить в это. Но теперь я знаю, что это не просто так. Ты моя птица. Ты прилетел наяву, чтобы спасти меня.
- Ты шутишь… - Я знаю, что Адам пребывает в таком же сладостном неверии, что и я. Но он знает, что я не шучу.
Одно поражающее откровение следует за другим, превращаясь в огромный пуховый шар, в который я хочу прыгнуть, зарыться в него и расслабиться.
Вместо этого я прислоняюсь к Адаму. Я слышу его дыхание, биение его сердца. И это самые восхитительные звуки во всей вселенной. Я могла бы слушать только их, как самую восхитительную музыку, сыгранную самым виртуозным музыкантом.
- Тебе наверное нужно переодеться, снять с себя это платье. - Шепчет мне Адам. - Если хочешь, я дам тебе свою футболку. Она будет для тебя как платье.
- Я взяла с собой кое-какую одежду, ты же знаешь.
- Я знаю. А еще я знаю, что ты вряд ли хочешь надевать что-то оттуда. Тем более очередные платья.
Он так хорошо меня понимает.
- Мгм. Я хочу твою одежду.
- У Джеймса есть широкие спортивные штаны. Они, возможно, будут тебе немного коротковаты… Но, по крайней мере, тебе будет комфортно.
- Да, спасибо Адам.
- Конечно, все что угодно. Умывайся пока. Воды, конечно, немного, и нет смысла ее греть, но завтра мы принесем больше. Этого тебе хватит, чтобы хотя бы немного смыть с себя грязь. А я пока принесу тебе одежду. А потом я… - Адам смущается, опускает глаза.
- Что? - Спрашиваю я с одобряющей улыбкой.
- Я покажу тебе, где у нас туалет.
- Ох… да, конечно. - Мне становится так же неловко, как Адаму. А потом мне становится смешно и невероятно комфортно.
Никакие комфортные условия, которые предлагают тебе в золотой клетке, не сравнятся с этим. Даже если есть небольшие неудобства. Я переживала гораздо худшее и готова пережить еще больше. Я чувствую, что у меня появилась новая семья, и это единственно, что важно. И у нас есть план, мы убежим еще дальше, будем жить спокойной и счастливой жизнью. О чем еще я могла бы мечтать?
1 глава | предыдущая глава | следующая глава
Заглядывайте в группу ВК, чтобы не пропускать выход новых глав.
Заметки к главе для тех, кто знаком с оригинальной серией книг (могут содержать спойлеры)
Птица. Это одно из моих самых больших разочарований в книгах. Это определенно было о Уорнере в первой трилогии. И хотя это объясняло сны Джульетты, было странно, почему Адаму снилось тоже самое. Получалось, что Адаму снился Уорнер. И, конечно, было интересно узнать в чем же тайна этого образа. Но потом эта великолепная метафора была просто убита.
Почему Адаму и Джульетте снилась эта птица, а Уорнеру нет?. Хотя Адам был у мамы Джульетты вроде как всего один раз, а Уорнер определенно навещал Джульетту чаще? Но самое главное, почему у детей это осталось в памяти как символ чего-то хорошего, какого-то освобождения? Почему Джульетта ждала, что эта птица ее спасет? И почему им снилось одно и тоже, одинаковое изображение птицы, если они видели живых птиц, а не рисунок?
Во второй трилогии птицы тесно связаны с матерью Джульетты. Это настолько нелепо и разочаровывающе обидно, что я даже не знаю, что сказать. Безусловно, я хочу сделать это совершенно по-другому. У меня есть некоторые идеи, но я еще не уверена. Может быть у вас были какие-то более удачные объяснения?