Это жестоко короткая глава. Но, не знаю, как у вас, а у меня острая нехватка Уорнера в этой части книги. Так что я хочу добавить чуть больше о нем. У Джульетты осталось слишком много вопросов без ответов, и это определенно должно было сводить ее с ума каждый раз, когда она и ее мысли были предоставлены самим себе.
Я остаюсь одна в комнате, освещенной светом свечей. Мне очень хочется здесь все осмотреть, но я не решаюсь, чувствуя себя слишком неловко. Мы, по факту, даже не у Адама, мы у Джеймса, и я не хочу вторгаться в личное пространство этого ребенка.
Эта комната очень уютная, по-домашнему теплая, живая. Это сильно отличается от комнат, в которых держал меня Уорнер.
Уорнер…
Я знаю, что должна выкинуть его из головы, забыть о нем, но… Я не могу перестать думать о нем, обо всем, что случилось.
Я не могу перестать думать о том, что Уорнер знал о нас.
Как это вообще возможно? Я никак этого не ожидала. И самое загадочное для меня - почему он это позволял?
Мне нет смысла не доверять его словам, считать, что он солгал мне. Если подумать, он ведь никогда этого особо не скрывал, и это я была слепа и глупа.
В моей голове всплывает наша самая первая встреча. Уже тогда он открыто говорил, что замечает мой интерес к Адаму, мою симпатию. Я была слишком напугана, слишком ошарашена, чтобы придать этому должное значение. Меня полностью поглотила та критическая ситуация, в которой я находилась. И потом, я почему-то даже не вспомнила об этом, не задумалась. Но теперь, оглядываясь назад, складывая все факты воедино, я понимаю, что давно должна была это понять. Он действительно понял все с самого начала. Мне нужно было это увидеть. Заподозрить что-то.
От этого все становится лишь странней, запутанней. Если он знал, то зачем вообще заставлял Адама сопровождать меня? Зачем он оставил его в комнате вместе с нами в ту самую первую встречу, хотя изначально попросил всех удалиться? Было ли это его извращенной игрой, попыткой выиграть меня, убедив оказаться на его стороне, попыткой поиздеваться над нами? Или это был его рычаг давления, которым он, кстати, регулярно пользовался?
Наш разговор в его ванной. Уже тогда он угрожал мне, что Адам пострадает, если я не буду делать так, как он мне говорит. И та сцена в зеркальной комнате. Он знал, что я буду бояться за Адама. Он знал это.
Ну почему я воспринимала все это как само собой разумеющееся? Почему не подумала о том, что кто-то вроде Уорнера не мог ожидать сочувствия к кому-то только потому, что он человеческое существо? Конечно, нет. Я должна была понять, что он что-то знает, о чем-то подозревает.
Я не могу смириться с низостью и бесчестностью этого человека. Как я могла быть такой слепой, глупой, доверчивой? Как я могла позволить себе верить ему хотя бы толику?
Теперь? Я сбежала от него, избив его. Он будет мстить, и это будет жестоко. Он не пощадит Адама. Вот почему я должна убежать от Уорнера как можно дальше.
Мой взгляд скользит по комнате еще один раз. Но мысли слишком рассредоточены, чтобы я продолжала думать о красоте этого места или о том, какого труда, должно быть, стоило устроить все это. Так что я бездумная кукла, слишком уставшая и встревоженная из-за собственных мыслей.
До того момента, пока мои глаза не спотыкаются о вещь, которая тут же привлекает все мое внимание. Перчатки. Его перчатки. Они лежат на одном из кресел. Черное пятно на этом интерьере осенних оттенков.
Я даже не помню, как они здесь оказались. Я так и не сняла их после того, как спустилась по веревке. А потом мы бежали, спасая наши жизни. Перчатки – последнее, о чем я думала во время нашего пути. И когда я вошла сюда, и Адам пригласил меня за стол, я просто бездумно сняла их и положила на кресло.
Там они и остались.
Черные перчатки из тонкой, но очень плотной кожи. Такие же жесткие и холодные на вид, как и их владелец.
Меня словно ударили по груди, ощущение тревожности становится сильнее, нарастает внутри меня, лишая спокойствия.
Напоминание о том, что мы не в безопасности. Что он все еще где-то там, слишком близко, чтобы мы могли вздохнуть с облегчением.
Напоминание о том, что я сделала. Напоминание о том, что сделал он.
Он спас меня. Я могу отрицать это, находить этому сотни объяснений. Но факт остается фактом. Он спас мою жизнь.
Потому что я бы никогда не сумела спуститься по той веревке без его помощи. Я бы сорвалась и погибла. Но по какой-то причине он выбрал спасти меня. И даже если он делал это из самых эгоистичных побуждений, я не могу это отрицать. Я не могу не чувствовать благодарности к нему. Я боялась умереть, я боялась вылезать в то окно. Я бы засуетилась и совершила роковую ошибку, которая стоило бы мне жизни.
Но он спас меня.
Он прикоснулся ко мне.
Его пальцы…
И я чуть не поцеловала его накануне…
Мы были так близко…
Я чуть его не поцеловала.
И я могу прикоснуться к нему.
И я чуть не поцеловала его.
О Боже!
Нет, нет, нет.
Я не могу так больше.
Я хочу убежать от самой себя, но я не могу. Так что я вскакиваю с дивана, хватаю перчатки, подлетаю к нашим сумкам, которые все еще лежат на полу, и запихиваю перчатки на самое дно своей сумки, поспешно застегивая ее. Я не хочу их больше видеть. Я не хочу больше об этом думать.
Может, мне стоило выбросить их, но я не буду этого делать, не здесь и не сейчас. Я придаю слишком большое значение мелочам. И если я продолжу в том же духе, это будет стоить мне рассудка.
Справившись со своей задачей, я возвращаюсь к софе и сажусь на то же место, что и до этого. Один глубокий вдох, и мои мысли - безмятежная гавань.
Но ритуал едва ли помог мне, и мои мысли снова и снова возвращаются к Главнокомандующему и Регенту сектора 45.
1 глава | предыдущая глава | следующая глава
Заметки к главе для тех, кто знаком с оригинальной серией книг (могут содержать спойлеры)
Помните, при первой встрече Уорнер заметил интерес Джульетты к Адаму и открыто говорил им об этом. Но после казалось, что этого момента просто не было. Уорнера удивляло, что Адам и Джульетта объединились, а Джульетту не удивляло удивление Уорнера. Она должна была спросить его: "Хэй, чувак, ты ведь сразу все знал и понимал. Что с тобой?"
Как вы думаете сколько Адам был в армии? Я склонялась к версии о двух годах и остановилась именно на ней.