Как ни странно, дорога с маленьким ребёнком далась легко. Я по привычке завернула на улицу, ведущую к арендованной квартире, но Итья позвонил и напомнил, что вообще-то мы теперь живём в доме. Его охрана уже перевезла мои вещи в дом, а старенький Хуч всё разобрал и разложил по полочкам.
Кроватку Слада поставили в нашей спальне, слишком он мал, чтобы спать одному, хотя домовой утверждал, что присмотрит за малышом ночью, а мы бы высыпались по ночам.
Жизнь текла полноводной рекой, из памяти практически стёрлось, что уезжала из города я в гордом одиночестве, а вернулась обратно с сыном и мужем. Наш быт прекрасно складывался, Итья каждую неделю устраивал свидания, заботился о нас со Сладом и старался радовать без повода. Ни Шишма, ни Хал на связь не выходили, за всё время после возвращения, было получено одно сообщение: много работы, про вас не забыли, заглянем в гости позже.
Материнство давалось нелегко в силу опыта, но Хуч и Ирья, которая, кстати, вышла замуж за банника после той истории, помогали. Кто-то из них всегда крутился рядом. Лубча в доме не показывался, но всегда выходил из бани во время наших прогулок и кричал:
-Давай ко мне этого богатыря, попарю так, что до старости болеть не будет!
Я мягко отнекивалась, но поболтать с банником не гнушалась. Завёрнутый в грязную наволочку банщик садился на лавочку рядом со мной и рассказывал истории из жизни, иногда он покуривал с.а.м.о.к.р.у.т.к.у из березовых листьев, размахивая огромными руками, чтобы отогнать дым от коляски.
Шах грустил без Баюна, поэтому всегда таскался по делам с Итьёй, а тот и не был против. Правда надо видеть глаза его компаньонов и официантов, когда муж заваливался в дорогой ресторан с алабаем. Сделать замечание ему боялись, а он этим пользовался.
С дедушкой созванивались редко, после того, как был разрушен а.л.т.а.р.ь Алтеи местные жители потянулись к нему и бабе Жите за помощью, а те и не отказывали. Им было за радость помогать людям, и время пролетало незаметно, и тосковать по нам не хватало сил.
Так как у меня были помощники, я начала потихоньку возвращаться в привычный ритм и проводила много времени за работой, на которую раньше не хватало времени, а заниматься ей очень хотелось. Вязаные вещи ручной работы разбирали влёт, особенно детские носочки и шапочки. И вот так, незаметно для меня и окружающих, я вновь стала получать стабильный заработок. Муж не ограничивал в деньгах, но иметь свои, честно заработанные купюры в разы приятнее.
Всё шло хорошо, пока я не начала замечать в Итье некоторые перемены. Всё началось с того, что он переехал жить в другую спальню, так как Слад мешал ему высыпаться перед работой, чуть позднее я начала замечать, что телефон, который раньше всегда лежал на столе или комоде, перекочевал в карман брюк и доставался из него очень редко. Я металась в догадках и подозрениях, но спросить напрямую не решалась. Липкий страх, что после разговора наши отношения закончатся, не давал раскрыть рта, чтобы вымолвить хоть слово.
В одну из ночей мне не спалось и я решила выпить тёплого молока, за дверью кухни тихо разговаривали Итья и Хуч.
-А зачем ты тогда заварил это всё? - спрашивал домовой.
-Сам не знаю, всё так хорошо складывалось, а сейчас вот.... Не хочу я так больше, понимаешь? Ни жизни с ней, ни штампа в паспорте. Сыну помогать буду, но эти памперсы, смеси, ночные крики... Не моё это! А Бэтла... Она такая воздушная, утончённая... Я бы хотел быть с ней, а не с Акией, понимаешь?
-Я понимаю, что ты совсем с катушек слетел! Пока Акиа была в деревне, ты места себе не находил, не спал, не ел. Вот тебе жена, вот тебе сын, а ты за какой-то девкой базарной увиваться начал!
-Какая она тебе базарная?! Хуч, ты не заговаривайся давай.
-Я тебе как отец родной, помяни моё слово, вот он локоток, - раздалось несколько хлопков, - да не укусишь. Ещё страдать будешь без жены и сына! Поймёшь какую ошибку сделал!
Заходить на кухню не хотелось, в самом начале разговора сердце пару раз глухо стукнуло по рёбрам и упало в пятки, разгоняя по пути влюблённых бабочек в животе. На голове шевелились волосы, руки тряслись, я облизала пересохшие губы и всё же толкнула дверь:
-А, вот оно что... Бэтла... А я то думаю, какая муха его укусила...
-Акиа, ты не должна была слышать этот разговор, - Итья подошёл ко мне и попытался обнять.
-Руки убери от меня. Дай нам день, мы с сыном уедем и не будем мешать твоему счастью.
-Погоди, давай всё обсудим!
-А что тут можно обсудить? - зло прошипела я, надвигаясь на почти бывшего мужа.
-Я понял, что не хочу семейной рутины с тобой, но понял слишком поздно... Я не снимаю ответственности с себя, хочу присутствовать в жизни сына, помогать вам... Машину забери себе, каждый месяц я буду отправлять вам деньги, нуждаться ни в чём не будете, обещаю.
Хотелось гордо сказать, что мне не нужны его подачки, хлопнуть дверью и уйти, но у меня есть сын и думать надо в первую очередь о нём, поэтому, пришлось гордость засунуть в одно место, да подальше:
-Какая сумма будет тобой отправляться?
-Сто пятьдесят тысяч, пойдёт? Подключу автоперевод на первое число каждого месяца... Завтра как раз первое декабря...
-Да, пойдёт. Потерпи нас эту ночь, пожалуйста.
-Акиа, я не выгоняю! Оставайся здесь, я уйду на квартиру. Дом большой, вам со Сладиком как раз будет где поиграть, побегать. Я люблю сына и к тебе нет негативных чувств, но нет у меня той искры как раньше... Прости...
-Бог простит, не переживай.
Я шла в спальню под пристальными взглядами Итьи и домового. Голова поднята, походка от бедра, а внутри обрывалась сплетённая тонкими шёлковыми ниточками вера в людей и любовь... Сын сладко спал, когда я взяла подушку с постели и прошла в ванну. Босые ноги прилипали к холодному кафелю, я по - турецки села на пол, прошептала заклинание звуконепроницаемости, чтобы не разбудить сына, прижала к лицу подушку и начала кричать. Отчаянный крик перерос в звериный рык, а после стих до жалобного поскуливания побитой дворняги.
Довериться человеку, вновь поверить в светлые чувства, чтобы опять оказаться брошенной. Я чувствовала, что переживающий Хуч был в нашей спальне, но выходить не хотела. Не знаю сколько я просидела в ванной, горло и пятая точка болели ужасно, всё, на что у меня хватило сил, написать Шишме: приезжай, мне нужна твоя помощь.
Проснулся Слад, я понимала, что мне нужно уехать сегодня, но сил на сбор вещей не было. Бессонная ночь дала о себе знать, тело ломило, голова гудела. Опухшие от слёз глаза даже не могли моргать, отёк был ужасным. Я сидела на кровати и кормила сына, когда в доме раздался грохот и следом крик:
-Слышь, ты! Да я тебя сейчас на части разорву! Ушёл! Ушёл с нашего пути! - Хал был зол.
-Я тебе сейчас бородавку знаешь на какое место посажу?! - Визжала Шишма.
Через несколько минут друзья вошли в спальню и начали умиляться Сладу, словно перепалки и не было, в дверях стоял ошарашенный Итья:
-А что я такого сделал?
-Ещё бы сделал! Мы тебе такое устроим! - буркнула кикимора, беря на руки малыша, - Акиа, собирайся потихоньку. Мы не торопим тебя.
-Я вам со Сладом нашёл квартиру хорошую. Можно Баюн какое-то время поживёт с тобой? - в разговор включился домовой, - домового в той квартире нет, на заработки подался. Будешь единственной хозяйкой.
-Мы можем поговорить? - муж мялся на пороге.
-Да, конечно, - я вышла из спальни, затворив дверь.
Мы молча прошли в зал, я села на край дивана, а Итья сел на пол, пару раз глубоко вздохнул и еле слышно выдавил:
-Прости меня, Акиа. Я не знаю что на меня вчера нашло... Ты не должна была слышать этот разговор... Может попробуем начать сначала? Я заблокирую Бэтлу, мы вновь будем ходить на свидания.
Он говорил, а моё сердце вновь разлеталось на маленькие осколки, больно вонзаясь в лёгкие. Всё что сейчас хотелось - уехать как можно дальше, чтобы не видеть и не слышать человека, который считает, что имеет право сначала разрушать семью, потом пытаться её восстановить:
-Итья, хватит. Хватит! Прошу тебя! Будь мужчиной и выполни свои ночные обещания! Я не могу находиться рядом с тобой! Мне больно! Мне тошно! Хватит! - охрипший голос перешёл на сипение, воздуха не хватало, я схватилась за шею и начала заваливаться на диван...
Подписывайтесь на канал, ставьте лайки и оставляйте комментарии, это будет прекрасной оплатой за мой труд 🙏
