Шведский реванш на горизонте
Поражение в Северной войне (1700-1721) нанесло сокрушительный удар по могуществу Швеции. Победы армии Петра Великого привели к утрате значительных территорий: большая часть Финляндии и стратегически важные острова в Балтийском море перешли под контроль России. Некогда грозный шведский флот утратил свое превосходство, однако в среде скандинавской аристократии не угасали мечты о возвращении утраченных позиций.
Во второй половине XVIII столетия Швеция приступила к масштабной программе возрождения военно-морского флота. Особое внимание уделялось созданию специализированных гребных судов с мощным артиллерийским вооружением. Эти корабли должны были эффективно действовать в сложных навигационных условиях южного побережья Финляндии, изрезанного многочисленными шхерами - узкими заливами.
Руководство проектом было возложено на фельдмаршала Августина Эренсверда, который привлек к работе талантливого инженера-кораблестроителя, полковника Фредрика Хенрика Чапмана. Перед Чапманом была поставлена амбициозная задача: разработать и построить принципиально новые типы боевых кораблей по собственным чертежам.
Инженер блестяще справился с поручением, создав инновационный тип корабля - туруму, которая удачно сочетала характеристики фрегата и шебеки. Успех этого проекта способствовал назначению Чапмана на должность главного судостроителя королевского флота. В 1760 году его перевели в крепость Свеаборг, где под его руководством были разработаны еще два новых типа боевых судов - хеммема и пойема.
Тревожные сигналы в Санкт-Петербурге
В российский двор начали поступать тревожные донесения об активизации работ на шведских верфях. Информация приходила к императрице Екатерине II по различным каналам, как официальным, так и секретным. Особый интерес вызывали сведения о загадочной туруме, характеристики которой тщательно скрывались шведской стороной.
Императрица регулярно информировала Адмиралтейств-коллегию о поступающих данных, настаивая на получении подробной информации о новом типе корабля. Первоначально была предпринята попытка получить секретные сведения традиционным путем - через покупку информации. С этой целью обратились к российскому послу в Швеции Ивану Матвеевичу Симолину, располагавшему обширными связями среди влиятельных кругов и собственной агентурной сетью. Однако, несмотря на значительные усилия и затраченные средства, эта попытка не принесла желаемых результатов.
Агенты особого назначения
Когда не удалось получить информацию традиционными методами, российское правительство разработало более сложную разведывательную операцию. Для ее осуществления были выбраны два незаурядных офицера: капитан-лейтенант Сергей Иванович Плещеев, приближенный к цесаревичу Павлу Петровичу, и майор корпуса кораблестроителей Александр Семенович Катасанов.
Плещеев происходил из одного из древнейших российских родов. Его морская карьера началась в 1764 году, когда в возрасте 12 лет он был направлен в Англию для прохождения практики на военных кораблях. В течение шести лет, до 1770 года, он регулярно участвовал в походах британского флота вдоль берегов Северной Америки. За время пребывания за границей Плещеев настолько освоился с английским языком, что по возвращении в Россию ему пришлось заново учить родную речь.
Его напарник, Катасанов, хотя и не имел аналогичного опыта погружения в чужую среду, обладал глубокими практическими знаниями в области кораблестроения. С раннего детства он работал на галерном дворе, где строились ластовые суда, что позволило ему досконально изучить все тонкости корабельного дела.
1 августа 1777 года оба офицера одновременно подали рапорты в Адмиралтейство с просьбой о командировке за границу. Плещеев указал на желание усовершенствовать свои познания в морской службе путем изучения шведского флота, а Катасанов выразил стремление углубить знания в области корабельного строительства. Екатерина II незамедлительно одобрила их прошения, назначив каждому ежемесячное содержание в размере 50 рублей на время пребывания в Швеции.
Мастерство дипломатии и разведки
Перед отправкой офицеры получили подробный инструктаж о структуре и дислокации шведского флота. Основой для этой информации послужила "Записка для памяти о морских шведских силах", составленная датским морским офицером Левернером. Согласно этому документу, шведский флот был разделен на две части: основные силы ("морская сила"), состоящие из фрегатов и линейных кораблей, базировались в главной королевской гавани Карлскруне, а малая "армейская" часть, включавшая новые гребные суда, размещалась в Гельсингфорсе. Кроме того, в Стокгольме находилась флотилия из 32 устаревших галер.
Время для проведения операции было выбрано исключительно удачно - сразу после визита шведского короля Густава III в Санкт-Петербург. Предполагалось, что недавние дипломатические контакты, включая возможные встречи Плещеева с королем во время визита (учитывая его близость к цесаревичу), создадут благоприятную атмосферу для миссии.
По прибытии в Швецию российские офицеры получили приглашение в королевский замок Дроттнингхольм, расположенный в предместье Стокгольма. Там они были представлены королевской семье и гостям как любознательные молодые аристократы, совершающие образовательное путешествие в Копенгаген.
Охота за секретами Чапмана
Плещеев произвел неизгладимое впечатление на шведский двор благодаря широкому кругозору, обширным знаниям и изящным манерам. Свободное владение английским и французским языками, а также знакомство с офицерами британского флота со времен его службы дополнительно расположили к нему короля Густава III. Монарх распорядился предоставить русским гостям возможность осмотреть все достопримечательности порта Карлскруна.
Не обнаружив искомые корабли в Карлскруне, разведчики направились в Гельсингфорс. Вход в местную гавань прикрывал остров с мощной крепостью Свеаборг, строительство которой началось еще в XVI веке. Во время морских прогулок на яхте русским офицерам удалось разглядеть в свеаборгском доке турумы и оценить их новаторские конструктивные особенности. По заключению Катасанова, эти суда представляли серьезную угрозу в условиях шхерного района, где обычные корабли были практически бесполезны. Однако попытка подняться на борт турумы была вежливо, но непреклонно пресечена комендантом Свеаборга графом Спарре.
Тем не менее, через общение с работниками верфи удалось установить состав финляндской флотилии, насчитывавшей 78 больших и малых судов, включая семь турум. Однако главная цель - получение подробных данных о конструкции секретного судна - оставалась недостижимой.
Плещеев разработал хитроумный план сближения с Фредриком Чапманом. После нескольких неудачных попыток установить прямой контакт с корабельным мастером, который отказывался от встреч под предлогом плохого здоровья, Плещеев обратил внимание на его младшего брата, владевшего небольшой верфью. Он решил заказать недавно заложенную яхту, получив необходимые средства (950 рублей) у посла Симолина.
Под предлогом обсуждения деталей строительства яхты Плещеев часто посещал верфь, что позволило установить доверительные отношения с Чапманом-младшим. Постепенно деловые встречи переросли в дружеские, и русские офицеры стали постоянными гостями в его доме. Со временем к их обществу присоединился и старший Чапман, живший одиноко. Обаяние Плещеева помогло преодолеть его первоначальную настороженность.
В результате русские разведчики получили доступ в "модель-камеру" - комнату с чертежами новых судов. Катасанов, выступивший в роли эксперта, смог детально изучить конструктивные особенности не только турумы, но и других секретных гребных судов.
После успешного выполнения задания Катасанов немедленно отправился с отчетом в Санкт-Петербург, в то время как Плещеев, поддерживая легенду о путешествии, продолжил путь в Копенгаген. Существует предположение, что успеху миссии способствовала принадлежность Плещеева к масонской ложе высокой степени посвящения - особенно учитывая тот факт, что первая масонская ложа была "экспортирована" в Россию именно из Швеции.