КОНЕЦ НЕОКОНЧЕННОЙ ВОЙНЫ. Что было дальше...
На днях была очередная годовщина даты, официально положившей конец Первой Мировой. В Европе эту дату вроде бы помнят лучше, чем у нас. О том как в России "хранят" память о "Первой Империалистической" говорено переговорено. Правда ощущение, что вследствие инфантилизации и идеологической одержимости западного истеблишмента там тоже про многое подзабыли. Ну, а я тут вспомнил про пару важных событий. Важных, тогда, и значимых сегодня. Тема на канале немного заезженная, но повод к ней вернуться именно сегодня по-своему "свежий".
106 лет назад рухнул глобалистский проект в центре Европы. Для кого-то центральноевропейский, а для нас западный. Итак 11 ноября 1918 года пала Германская империя. Было подписано перемирие между Вторым Рейхом и Антантой. И хотя лавры победителя в первую очередь примерили на себя французы, англичане, американцы даже итальянцы, смертельный удар немецкому замыслу подчинения Старого Света, называемого "Миттель Ойроппой", был нанесён не на Западе, а на Востоке. Казалось бы, Россия уже год назад вышла из Первой Мировой, покинув ряды "Сердечного согласия"… Как же так?
Во-первых, начнем с того, что война, ставшая началом конца для австро-германского блока, началась с рокового выстрела на Балканах. Пуля сербского революционера в аннексированной швабами славянско-мусульманской Боснии оказалась смертельной не только для наследника венского престола, но и всего "остер рейха" - "восточного государства" - именно так переводится название Австрии, после бурных событий 19 века, ставшей Австро-Венгрией.
Многие века она была главным центром всего тевтонского мира, Священной Римской империи германской нации - нации, которой спустя 4 года после рокового теракта пришлось познать горечь страшного унижения. Но восточный рейх включал в себя отнюдь не только австрийских немцев, но и венгров, румын, славян, чья судьба всегда была связана с Россией. И Россия, некогда освободившая большую часть Балкан от турок, в 1914-м была вынуждена схватиться с их австро-германскими союзниками. А это принесло погибель не только Вене, но и Берлину. Вот про что забывают у нас вспомнить, обычно лишь акцентируясь на крахе самодержавия в 1917-м.
Стремительный рывок русского медведя на Карпаты и в Восточную Пруссию - исконные балто-славянские земли - не просто вызвал панику, но и сорвал тевтонский блицкриг на два фронта в Первую мировую. Это дало время французам прийти в себя и дать отпор "бошам", сохранило в отличие от 1939-го Западный фронт, спасло сербско-черногорскую армию, к которой присоединились румыны и греки. Да, много было потом горьких военно-политических уроков и в Августовских лесах, и на Румынском фронте, и на Балканах, но события лета 14-го сделали неизбежным поражение немецких вояк, которым кайзер обещал возвращение домой "прежде, чем опадут листья".
И закрепилась это тенденция (на слом немецкого молниеносного натиска) в том же году под Варшавой, тогда бывшей российским городом, где наша армия разгромила германские и австрийские войска. Трудно поверить, но русские с поляками вместе били незваных гостей. Даже тех своих соплеменников-манкуртов, что выбрали евро, точнее австро-интеграцию. В обоих рейхах немцы сформировали из горстки ляхов и русин (переименованных в неких «украинцев») антироссийские «легионы».
Но и в Малороссии, и в русской Польше большинство населения с проклятиями встречало своих горе-«освободителей», о чём те потом злобно ныли своих мемуарах. Кто там помнит об этом сейчас? Кто там может об этом громко поведать соотечественникам? Почему у нас об этом не рассказывают из каждого утюга? Мы забыли или кто-то хочет, чтобы мы забыли? Но немцы тогда хорошо запомнили, кто их где и как встречал – и уже в годы Второй Мировой иллюзий по поводу незалэжностей для «остов» не питали. А тем, кто сегодня в Евросоюзе (на Неметчине в частности) решил, что «это всё неактуально», недопереваренный им «их» «внутренний» Восток вновь напоминает об обратном снова и снова. К данной мысли еще вернемся.
НЕ НУЖЕН НАМ БЕРЕГ ТУРЕЦКИЙ. КОЕ-ЧТО НЕ ПО ТЕМЕ
А что с Востоком стодесятилетней давности? Как же не вспомнить про союзных Берлину османов, про турецкий фронт? Потомки крестоносцев и сарацин объединились для «правильного» перерастерзания Африки, Ближнего востока, Балкан, Кавказа и Крыма. Но былую вражду не забыли. И уже в 1918-м году в оккупированном Закавказье дело дошло до локальных боёв между немцами и турками. Но то были цветочки.
Итак, вернемся чуть назад. В ноябре 1914-го Османская Империя, втягиваемая уже воюющими немцами, вступает в войну с Россией и её союзниками, а в конце октября-начале ноября 1918-го униженная и разгромленная из войны выходит. И конечно, главную лепту в это нёс наш солдат – в Ираке, Курдистане, Персии, на Кавказе и даже на Карпатах. Напомню, именно развязка русско-турецкой войны 1877-1878 гг. подложила под Австро-Венгрию боснийскую пороховую бочку, которую та с радостью бездумного грабителя утащила к себе в погреб – постоянно пылавший от восстаний и революций. И именно выход Турции из Первой Мировой окончательно добил германский военный блок.
Вскоре к власти в Порте приходит правительство Мустафы Кемаля, которое при помощи большевистской России окончательно поставило точку в существовании такого враждебного нам образования, как Османская Империя. И до Холодной войны Турция, несмотря на ряд нехороших колебаний, в общем и целом, не присоединялась ни к одной из противостоящих нам западных коалиций.
Но самой первой «кинула» основателей не Османская Империя, а исторически связанное с ней и… Россией Болгарское царство. Про Болгарию обычно любят вспоминать, что она, под управлением царя из немецкой династии, выступила на стороне наших врагов в Первую Мировую. Однако, учитывая славянофильские настроения среди широких слоёв населения, сделала это последней из германских союзниц, после долгих колебаний. Наша дипломатия здесь оказалась не на высоте.
«Братушки» держались долго и воевали хорошо, тем более их подкрепляли германо-турки, а противником в основном были не русские, а сербы, греки, румыны, а также англо-французы и итальянцы. Но вода камень точит. Осенью 1918-го после поражения на македонском фронте, где внесли свою лепту в успех Антанты и русские части, болгарские солдаты, в т.ч. под влиянием Октябрьской революции в России, восстали против своего правительства, объявив республику.
Владайское восстание удалось подавить. Во многом потому, что войска Антанты не поддержали его, а милостиво позволили верным монарху болгарским и германским частям расправиться с мятежниками, чтобы не получить еще одну революционную славянскую страну. И тем не менее, Фердинанд Кобург отрекся, а София вышла из войны.
В заварухе, видимо, приняли участие и русские военнопленные, находившиеся в Болгарии и напитавшиеся революционными идеями из России болгарские военнопленные, прибывшие оттуда. Кстати, многие болгары сражались с германо-турками в русской императорской, а после 1918-го и в Красной армии. А болгарин Радко Дмитриев и вовсе возглавил главную антифашистскую организацию 1930-начала 1940-х - Коминтерн.
БЕРИ ШИНЕЛЬ, ПОШЛИ ДОМОЙ!
Дальше сработал эффект домино. Австро-Венгрия и Германия, благодаря болгарам, оказались отрезаны от своего турецкого союзника, который, как уже упоминалось, тоже вскоре выпал из обоймы центральноевропейских культургеров. В обоих немецких государствах начались волнения, вызванные тяготами войны. А запущенный немцами в русских марксистко-ленинский бумеранг возвращался в родной фатерлянд.
Как и на Балканах, в этой революционной комбинации участвовали русские военнопленные и эмигранты-революционеры, теперь под революционными флагами сражавшиеся на улицах городов Германии и бывшей Австро-Венгрии со «Вчерашним миром» - так назвал свой роман, посвященный тем событиям Стефан Цвейг.
На своем канале я немало писал о том, что Брестский мир не прекратил боевых действий – немцы воевали с отрядами Красной гвардии и другими революционными и/или национальными формированиями, много соотечественников Маркса и Энгельса поддались большевистской пропаганде. Вена оказалась уязвимее Германии. Именно Австро-Венгрия была своего рода прообразом наднационального Евросоюза, управление которым в первую очередь все равно, конечно же, осуществляли немцы. Но вскипевшая красной революцией Венгрия (среди восставших были в том числе и отряды из Закарпатской Руси) поставила точку в имперском прошлом страны вальсов и кофеен.
Вслед за угорскими потомками пришедших из башкирских степей гуннов и скифов, от «восточного рейха» откалывались другие народы, и тон, конечно же, задавали славянские. Да, они не выступили единым фронтом, «железом и кровью» от Адриатики до Вислы выясняя уже между собой, где чьи установятся границы. Ну, и политический строй. Без могучего русского арбитра, в котором веками в Восточной Европе многие видели покровителя, все скатывалось в хаос. Но именно славяне всё испортили! Славяне, Карл! (Именно так, кстати, звали последнего Габсбургского монарха).
И в Гогенцоллерновском хозяйстве тоже наступал полный швах. Во-первых, как уже говорилось, внутри бушевала революция на фоне натиска сил союзников. А во-вторых, стали приходить совсем уж грустные новости из матери городов русских. Спустя несколько дней после Компьенского Перемирия, 14 ноября 1918 года в захваченной немцами Украине пал режим их ставленника – гетмана Скоропадского. Причем, он напоследок своим универсалом переориентировался с идеологии отдельного Украинского государства, разумеется, союзного немцам и туркам, на федеративное воссоединение с Россией, начав закулисные переговоры с Антантой.
(интересно, что спустя где-то год и части из бывших тех самых австрийско-подданных западно-украинских легионеров, перешли на сторону Белой Армии считавшей себя правопреемницей Российской Империи, верной идеям с войне с Германией до победного конца и воссоединению исконно-русских земель)
На место Украинской державе пришла Украинская народная республика, возглавленная правительством атамана Петлюры. Недавно, он вместе с немецкими войсками «освобождал» Нэньку от москалей – хотя по факту от большинства своих же братьев-украинцев. И вот тут самое интересное. Именно призыв самопровозглашённых украинских правителей на брестских переговорах легализовал австро-германскую интервенцию в феврале 1918-го. Занятие Киева стало символом немецкого триумфа на Востоке.
Но после "матка, млеко, яйки, шпик!" про мир пришлось забыть. Жаркие бои на Украине и Донбассе шли до конца лета. В их горниле выковывались многие командиры Гражданской войны – Щорс, Котовский, Примаков, Ворошилов, Артём и другие. Пришедшие на немецких штыках к власти украинские националисты/социалисты, среди которых был и «Пэттура», из-за устроенного ими бардака были выброшены из коридоров Киевской власти настоящими хозяевами «Незалэжной».
Но вот теперь Симон снова понадобился – приостановить крах слепленного на коленке украинского проекта и прикрыть отход немецких частей. Однако по всей Украине начались стычки теперь уже не только с местными большевистскими и махновскими отрядами, но и УНРвскими – крестьянский край, даже израненный междоусобной смутой, исторгал из себя ненасытных захватчиков. Нередко они объединяли свои действия против оккупантов, чтобы потом уже начать бить друг друга. Как пел внук одного петлюровца: "сколько от тебя тоски, русская свобода!".
Германцы не дали возможность Украине, итак страдающей от войны всех со всеми, сделать полноценную армию. Ведь она в итоге могла перейти на сторону красной или недружественной Берлину Деникинской белой России или даже профранцузской Польши (о ней чуть ниже), повернув штыки против своих "благодетелей". Последним нужна была обслуга для выкачки ресурсов, но не более того. И именно поэтому многие из вышеприведенных параноидальных сценариев частично реализовались. Теперь же, осенью и зимой 1918-19-го под пронизывающими степными ветрами у фрицев стояла задача - живыми убраться домой. И остаться живыми и там...
НЕ ТОЛЬКО "НЕ ВМЭРЛА", НО И "НЕ СГИНЭЛА"
Нечто подобное, хоть и не так ярко, начинало происходить и в захваченной у России немцами Польше, которая для Гансов и Фрицев на протяжении веков оставалась (и остается поныне) больной исторической мозолью. Вообще поляки с воодушевлением восприняли начало Первой Мировой. Со второй половины 19 века панславистские идеи начали пускать корни и в этой нации, а ненависть к тевтонам у многих ляхов впитывалась с молоком матери.
После начала Великой войны Романовы провозгласили воссоединение этнических польских земель (в т.ч. и остававшихся с 18 века под пруссаками и австрийцами) под своим скипетром, но при широчайшей автономии – по факту она становилась эдаким союзным государством навроде Финляндии. А возникшее после революций 1917-го русское Временное правительство, как и большевистское, и вовсе гарантировали полякам полную независимость. Это даже начало склонять на сторону России многих польских подданных обоих кайзеров – вместе с чешскими, словацкими, хорватскими, боснийскими и пр.
Увы, большая часть Польши, несмотря на первоначальные успехи, всё же была русской армией оставлена. Австро-германцы попытались слепить некое марионеточное польское государство с неясными границами. Однако поддержка населения у новых властей была невысокая, и даже сформированные польские части не отличались особой надежностью. К 1918-му в оккупированной Польше, Литве и Беларуси кое-где стали возникать собственные Советы, активизировалось партизанское движение, забастовки на заводах, всевозможный саботаж. Вообще эти явления в той или иной степени происходили на всем пространстве, занятом Центральными державами от Финляндии до Закавказья. Но всяческая буза начала перекидываться и на Польшу пока еще немецкую.
И если почтенным германским бюргерам в основном события в Украине были малопонятны, собственно, как и сегодня, то восстание поляков во внутринемецких областях на фоне Ноябрьской революции стало настоящим кошмаром. И пока из Киева в отходящем немецком воинском эшелоне бежал с Батькивщины перебинтованный гетман «всея Украины и войск козацьских», в тот же день 14-го числа сего месяца (но не года) в Познани польские депутаты рейхстага и ландтага объявили о создании Верховного народного Совета. Эта акция, поддержанная манифестациями и банкетами от Силезии до Померании (т.е. западнославянского Поморья) привела к стычкам польского и немецкого населения, уже давно считавшего эти земли своей родиной. Хэдлайнеом праздника непослушания стал прибывший в Познань польский пианист и композитор Игнаций Педеревский. (Кстати, уроженец Российской Империи, причем именно с земель Киевской Руси - его семья была из дворян с Подолья, ныне Винницкая область соседнего недогосударства).
Новое германское правительство направило в регион сохранившие дисциплину подразделения. Поляки начали формировать свои отряды. И быть бы им, несмотря на храбрость, разбитыми в пух и прах. Но на помощь пришёл герой Первой Мировой войны, генерал русской императорской армии польского происхождения Юзеф Довбор-Мусницкий. Еще до познанских событий, в годину русской смуты и полного разложения, он смог вывести свой корпус через Белоруссию в Польшу. Большевики хотели поляков во чтобы то ни стало разоружить - сохранивший дисциплину осколок старой армии был им костью в горле.
Поляки отказались. Они не особо хотели вмешиваться здесь в Гражданскую войну на чьей бы то ни было стороне, а стремились поскорее попасть до дому до хаты. Но по дороге Мусницкий и его бойцы встретились с немцами, перешедшими в наступление на большевиков после срыва брестских переговоров в феврале 1918-го. И хотя у многих ляхов русской армии чесались кулаки схватиться с тевтонами, зимой 1918-м им пришлось договариваться о совместном патрулировании занятой территории.
Не всем полякам нравились такие кульбиты, тем более, что революционные настроения стали проникать не только в окрестные белорусские села, но и в ряды жолнежей корпуса. Кроме того, местные жители в основном не особо порадовались появлению западных братушек, среди верхушки которых многие снова замечтались о Жечи Посполитой от "можа до можа", тем более, на германских штыках. Вражда к католическому панству, считавшему восточных славян "бидлом" в этих краях была глубинной. Украинский или белорусский селянин, великоросс-черносотенец, литовский националист, местечковый еврей, рабочий-революционер (возможно, даже поляк по национальности) с окрестных заводов - слишком многие здесь не хотели отправляться в польский вариант западного прогрессивного будущего.
Исчез так или иначе признаваемый всеми центр силы, еще недавно объединявший племена и сословия. Единое целое региона огромной империи трескалось на множество осколков, о края которых было очень трудно не пораниться. Особенно если вынужден проводить реквизиции и настаивать на постое к тем, кому самим зачастую нечего есть. Взаимная вражда нарастала. Дело дошло до того, что где-то белорусские крестьяне просили немцев оградить от поляков. Последние итак напрягали германское командование, помнившее, что эти ребята несколько лет дрались с ними насмерть.
В итоге фрицы ляхов разоружили и распустили по домам. Даже несмотря на то, что Довбор-Мусницкий, надеясь сохранить своё детище, скрепя сердце присягнул Регентскому Совету, поставленному в бывшей русской части Польши оккупантами. Но, как уже говорилось, в 1918-19 гг. тем самим пришлось постепенно выводить свой контингент из бурлящего славянского котла. Но дело в том, что кипеть он начинал по обе стороны германо-российской границы (той, которой она просуществовала ровно век с 1814 до 1914 г.).
ПОЗНАЙ ПОЗНАНЬ!
Официально Польша во внутригерманские дела не вмешивалась, к тому же бывший австро-немецкий ставленник легионер Юзеф Пилсудский не отличался особой тевтонофобией, а мечтал максимально продолжить «дранг нах остен», только уже под федеративным соусом Речи Посполитой: «Польша, как самое большое и сильное из новых государств, могла бы легко обеспечить себе сферу влияния, которая простиралась бы от Финляндии до Кавказских гор».
Впоследствии в годы своего правления он даже не особо укреплял западные рубежи. Плюс конкретно генерала Мусницкого, популярного в войсках, бывший террорист и самопровозглашенный Маршал, считал опасным конкурентом. И как только позволили обстоятельства спустя год отстранил тезку от командования.
Вообще ядро польского руководства вплоть до Второй Мировой по большей части составляли именно выходцы из сформированных фрицами русофобских легионов, а также в значительной мере бывшие государственные и военнослужащие Австрии и Германии. И далеко не все из них чувствовали там себя как-то ущемленными. Хотя, как показали события в Познани, такие, конечно, тоже были. Тем более, можно сколько угодно ностальгировать по славным временам тевтонских рейхов, общей борьбы с пшеклентыми москалями, но возможность что-то урвать себе побольше, согласитесь, греет душу.
Поэтому всё же некоторая подпитка людьми и оружием с востока, из бывшей русской Польши под командованием бывшего русского генерала стала своего рода контрольным выстрелом в лоб кайзеровского рейха. Под руководством Мусницкого в 1919-м познанские повстанцы, переродились в полноценное войско, которая смогла противостоять превосходящим силам немцев и удержать отбитые территории за собой. Дело дошло до присылки уже регулярных польских частей. Мятеж перекинулся и в Силезию.
Да, эти земли были уже сильно онемечены, но они в свое время принадлежали славянам. И славяне, хоть и были теперь тут в меньшинстве, пришли за своим – как всегда, в самый неподходящий момент. Что касается именно Познани - то являлась неотъемлемой частью великопольских земель, эдаким ядром, давшим начало Польской государственности в конце Х века. И в начале ХХ эта государственность к изумлению и возмущению прусаков снова возвращалась из небытия.
Это было в разы обиднее, чем потерять Эльзас-Лотарингию, которую западные и восточные франки столетиями напролёт "по-рыцарски" одалживали друг у друга. Чтобы степень сюрреализма была понятнее российскому читателю, особенно незнакомому лично с ощущениями от развала СССР - представьте, если бы потомки понтийских греков в русско-украинском (пока еще) Причерноморье объявили бы о возрождении Боспорского царства. Или татары решили бы там же восстановить какую-нибудь Крымско-Ногайскую орду.
Причём поляки не очень хотели ждать каких-то голосований, а в Берлине, и особенно среди вояк из ультраправых отрядов - фрайкоров - не особенно-то и хотели эту возможность предоставлять. В этих добровольческих формированиях с трудом переваривали собственное новое немецкое левацко-либеральное правительство, которое пару-тройку раз даже пытались сковырнуть. То отвечало взаимностью, но было вынуждено использовать эти националистические отряды, потому что в условиях революционного раздрая больше положиться было больше особо не на кого - знакомая ситуация, неправда ли?
Славяне почти во всех видах были для них врагами, причем не только в эту войну, но в многовековой борьбе за выживание германской расы. Гитлер лишь подхватил идейки, кои были популярны у тевтонов со второй половины 19-го века так точно, если не раньше. Кроме того, во фрайкорах не любили коммунистов (являвшихся и для правящих социал-демократов радикалами-еретиками). Причем как своих спартакистов, так и российских - в широком смысле этого слова. Хотя в 20-х иногда некоторые коммунистические и националистические группировки иногда пытались объединить усилия против оккупации Антанты и тех соотечественников, кто на неё ставил.
Кстати, о западных оккупантах. Они попытались выступить в роли миротворцев. Развести враждующие стороны были отправлены французы, англичане и итальянцы. Но дело в том, что французы видели в Польше барьер против русской революции, а главное, против возрождения германской мощи. Конечно, им не особо нравилось, что в Варшаве сидела недавняя сошка "бошей", но выбирать не приходилось. Союзной Российской Империи не стало. Равно, как и ориентировавшегося на Париж русского Белого движения.
А вот англичане, хотя и в чем-то помогали полякам против большевиков, не были заинтересованы не только в возрождении Российской Империи, но и сильной Франции, с которой отношения стремительно портились. Поэтому они не хотели усиливать её здесь мощным Польским государством. Более того среди английского истеблишмента были сильны предубеждения против значимых славянских государств в принципе (напоминать бы об этом почаще нынешним полякам). И фактором, сдерживающим соперников/противников в Европе, многие в Лондоне видели Германию, особенно хорошо подходившую на роль жандарма против восточных "орд". К ней несмотря на прошедшую войну среди англо-саксонских элит в Великобритании и США все еще испытывали некоторые симпатии, как изначально к единоплеменной и единоверной в целом стране.
Кстати о вере. Для протестантов-англичан головной болью были кельты-сепаратисты, особенно ирландцы, в большинстве исповедовавшие католицизм. Гражданская война в Ирландии, начавшаяся по сути в 1916-м шла до 1923-го г. Такой же занозой были для Германии, сформировавшейся в государство во многом благодаря лютеранству, свои католики. Думаю, не надо объяснять, что самыми проблемными из них являлись поляки. (Тему про дальнее культурное кельто-славянское родство, или по крайней мере, историко-культурную связь здесь развивать не буду - нужна отдельная публикация: очень большая и не одна).
Поэтому британские оккупанты скорее были на стороне немцев, а англо-американские банки довольно быстро после окончания войны стали вкладываться в германскую экономику. И они не хотели, чтобы важные промышленные регионы бывшего Рейха ушли на сторону, просто потому что там живут не немцы. Не прошло и двух десятилетий, как первые немецкие бомбы упали на Лондон...
А что же итальянцы - латиняне по языку и вере? Уж они-то, казалось бы, должны были бы поддержать французов и соответственно поляков. Возможно, сыграли свою роль определенные факторы. Кроме всяческих споров с Парижем по поводу перекройки бывших турецко-немецких колоний и того, что в Италии уже набирал популярность фашизм - у "римлян" тоже имелись национальные проблемы - с южными славянами и греками. Собственно, Рим смог получить территории, на которые претендовали Белград и Афины, и соответственно население там рвалось в родные гавани. Особенно после ряда дискриминационных законов итальянского правительства, когда попавшие в объятия к "освободителям" многие сербы, словенцы и хорваты чуть ли заностальгировали по временам Габсбургской "тюрьмы народов"...
Кстати, далеко не все австро-итальянцы активно ломились в национальный дом, неплохо чувствуя себе в доме венско-немецком, точнее, почти общеевропейском. В конце концов, австрийцы - католики, а многие итальянцы на севере своей исторической земле - латинизированные германцы. Экономические связи, участие в Тройственном союзе и... разочарование от итогов войны. Итальянцы, оказавшиеся в числе победителей, от войны пострадали гораздо больше, а получили гораздо меньше, чем планировали. И окончание Первой Мировой не привело к успокоению ни внутри страны, ни в зоне её интересов. Однако то дела балканские и альпийские, там народ с кипучей кровью. Но вот, что здесь польские повстанцы просто возьмут и положат две с половиной сотни итальянских солдат, макаронники никак не ожидали. Короче, попали под раздачу от северных варваров. Больше гости из Средиземноморья угомонять разбуянившихся ляхов особо не пытались.
Череда боестолкновений и плебисцитов в итоге лишила Германию значительной части территорий. И польский вопрос придал решимости/наглости другим "нацменам". В 1921-м Датчане, не участвовавшие в Первой Мировой, забрали себе потерянные в ходе войн с Пруссией 19 века территории в Шлезвиг-Гольштейне, куда, кстати, уходят корни российской династии Гольштейн-Готторп-Романовых, с 1762-го г. — просто Романовых. И тут при желании можно найти зловещий русский след...
(Но не только это связывает русскую и скандинаво-германскую историю. Не могу не упомянуть, что изначальными хозяевами этих земель были славяне-венды, вагры, как считают многие немецкие хронисты, те самые варяги Рюрика, приглашенные править на север Руси. И хотя потомки Тора и Одина истребили и ассимилировали здешнее коренное население, его остатки, несмотря на все многовековые старания немецких властей, сохранились и доныне в Лужицкой Сербии - области на стыке Польши, Чехии, и Германии. Воодушевленные соседями, лужичане, кстати, после 1918-го даже пытались добиться если не независимости, то автономии, ну, или хотя бы объединения с новообразованной Чехословакией).
Прага тоже помаленьку подрезала немцев на юго-востоке, в Силезии, а чуть позже откромсали себе Клайпеду даже литовцы - "братушки" тех самых прусов (кои, к слову, и наши родственники, да-да, созвучие в названии "прусов" и "русов" тут не случайно), истребленных западными крестоносцами вместе с соседними славянами. Всё это, конечно же, не помешало чванливым ляхам повоевать с ними, и с Советской Россией. Увы, именно о советско-польской войне вспоминают и наши, и польские горе-патриоты…
А ведь был интереснейший эпизод в нашей совместной истории. Точнее, мог быть. В 1923 году, когда в Германии новой волной забурлили революционные волнения, в большевистской России созрел очередной план интервенции в Германию. Собственно еще в 20-м поход на Польшу рассматривался с точки зрения поддержки мировой революции. А та должна была начаться не с крестьянской России, а с технически и культурно развитой родины Карла Маркса, где было много сознательных пролетариев - не чета отсталому русскому мужичью-кулачью, с неизжитыми собственническими инстинктами и реакционными предрассудками. Поэтому один из популярных тогда красноармейских лозунгов был "На Варшаву, на Берлин!". В самой Германии немецкие рабочие блокировали поставки оружия из стран запада, которые шли через Германию польской армии.
(А вот немецкие правые испытывали сильный раскол. Как ни странно, часть даже самых ультраправых немцев болела за Советскую Россию, которая могла бы сокрушить "уродливое детище Версальского мира", то бишь Польшу, посмевшую отобрать у фрицев часть их территории. Однако всё же "ред аллерт" с востока напрягал многих германских антикоммунистов - от крепкого крестьянина-бауэра до аристократа. Польское государство, всё же более консервативное, чем страна Советов, под управлением националиста Пилсудского, еще недавно носившего немецкий мундир, виделось эдакой плотиной против разгула русской революционной анархии, могущей затопить Фатерлянд, да и всю Европу... Поэтому уже в 1939-м, завоевав Польшу, немцы выставили почетный караул у могилы Маршала.
Интересно то, что один из центров западногерманской промышленности - Рурский бассейн - также кипевший восстаниями, был местом работы огромного количества поляков. Да и среди Познанских и Силезских повстанцев было много пролетариата социалистических взглядов. Но с немецкими "спартакистами" они не поладили. Германские красные хотели видеть свою родину единой, более того, они рассматривали её как плацдарм глобалистского красного проекта. А вот в Польше всё-таки выбирали свою национальную государственность. Отсталые славяне, что с них взять...)
В Москве не забыли о польско-немецкой вражде. И о том, что Маршал всё-таки в свое время "ехал красным трамваем социализма", хоть и "сошел" на "остановке "Независимость". В свое время братья Пилсудски с братьями Ульяновыми вместе занимались революционной деятельностью в Петербурге - в том числе сообща готовили покушение на Александра III. В годы Гражданской войны Юзек немного подыграл Красной Армии, позволив ей перебросить свои силы на юг, против как бы союзников - русских белогвардейцев, чтобы те, не дай Бог, не возродили Российскую Империю, с которой он столько воевал под иностранными знаменами.
Но тут открывались возможности совсем иного масштаба: вдарить по Германии, свергнуть там остатки буржуазного строя. В 1923-м большевики предлагали полякам пропустить красные войска по узкому коридору на запад. Взамен обещались отдать ляхам восточную Пруссию, которая в свое время входила в состав Речи Посполитой. Поляки отказались, опасаясь оказаться зажатыми между двумя красными великанами. В итоге так и случилось, просто немного позже. Другое дело, что согласись Польша на такую комбинацию - скорее всего, не случилось бы трагического для неё 1 сентября 1939 года, а для нас 22 июня 1941-го.
Да и "краснеть", как показала история социалистических стран в ХХ веке можно по-разному, без ярой непримиримости (что и продемонстрировала уже после Второй Мировой история ПНР). Именно, она кстати погубила Польскую государственность, как в 17-18 вв, так и в первой половине 20-го. Вторая Речь Посполитая была многонациональным государством. Среди её элит были представители самых разных внешнеполитических ориентаций и внутриполитических течений. На фоне постоянных кризисов, поляки проявили свою стойкость, тягу к государственности. Да, им это было сделать легче, чем нам - из-за меньших размеров, более развитой территории и помощи извне. И тем не менее. "Потомки сарматов" смогли построить на востоке Европы довольно сильное славянское государство. Во всяком случае, потенциал для этого у Польши точно был.
Но её верхушка, считавшая себя только Западом, и отвергавшая Восток, не захотела признать равными себе русских (в т.ч. белорусов и малорусов), литовцев и латышей, чехов и словаков, татар и евреев, что проявлялось на дискриминации на всех уровнях. Даже борьба с тевтонским наследием через западную парадигму приняла противоречиво-уродливые формы. Немецкие меньшинства, вместе с другими этносами ограничивались в правах и выживались из Польши, пока местные вождики заигрывали с итало-германскими фашистами, в надежде совместно расширить "всходни кресы".
Увы, среди польских граждан нашлось немало тех, кто по мобилизации или добровольно встал под немецкие знамена в годы Второй Мировой. Среди них, например, отец нынешнего премьера Дональда Туска, ориентирующегося - вот это совпадение! - на ЕС и его главный германский локомотив (уже не столько экономический, сколько русофобски-либеральный). Пока польские фермеры перекрывают границы бандеровской Украины и вешают портреты Сталина на тракторы. А уж сто лет назад среди польского населения симпатизантов Советской России было гораздо больше. И расправлялись с ними без особых "мерихлюндий"...
Но попробуем рассмотреть историю ХХ века не с позиций наших внутриславянских обидок, а именно с западно-центрической точки зрения. Славянский вопрос привёл к Первой Мировой войне, в итоге угробившей её австро-германских зачинщиц и старую Европу, как таковую. Именно польско-украинские события в ноябре 1918-го, отчасти наряду с прибалтийскими, поставили жирную точку, как на существовании кайзеровского рейха в прежних границах, так и на его влиянии в восточных делах. Потому что внутренняя смута сама по себе теоретически могла и не стать решающим фактором в выходе Германской Империи из войны - империя Российская после падения монархии весной 1917-го несколько месяцев оставалась на ринге. Государственный аппарат в целом, несмотря на "демократизацию" (т. е. деградацию), сохранился. Военный тоже.
Да, русская армия раскалывалась, по сути уже тогда начиналась латентная Гражданская война между теми, "кто хотел брать шинель, пойти домой" прямо сейчас и теми, кто вначале собирался победить внешнего врага. Но Россия с трудом, порой даже переходя в наступления, но держала фронт, в том числе и на территории других государств. На секундочку, Румынии, Австро-Венгрии, Персии, Турции, плюс оставались контингенты на Балканах и во Франции.
(Отдельно стоит напомнить, что несмотря на последующий откат, лишь российская армия смогла с боем довольно глубоко зайти в Пруссию, в то время, как западным союзникам удалось перемолоть германскую военную машину только на французско-бельгийской территории (отчасти на Балканском фронте). И это придавало многим немецким военным, слоям общества воевать дальше, технически ресурсы для этого еще оставались. Позже данный факт даже породило германский миф о якобы "украденной победе" - родной дом-то тевтоны отстояли. Даже в своих африканских колониях не были разбиты).
Конечно, нажим союзников вкупе с начинавшимся внутренним вооруженным красным мятежом давил на Германию. Но, как и Австрия, она потеряла возможность быть центром "Срединной Европы" именно после решительного проявления славянского сепаратизма. И польский в Познани был самым сильным, а для немцев еще и самым острым из всех - историко-культурно, экономически, территориально. Но, конечно, происходившее у нас в стране после октября 1917-го (в том числе - или правильнее сказать - особенно на Украине) тоже стало причиной краха Германии. Тогда пламя русской революции, как бы к ней не относиться, спустя год багровыми всполохами красных знамен подожгло поджигателя. И в итоге именно алый стяг русского солдата развевался в некогда славянском городе Берлине весной 1945-го.
Не собираясь оправдывать польские преступления межвоенного периода, ни отвергать свою правду белополяков в годы Гражданской и после, все же вновь предлагаю вспомнить, что единственный иностранный флаг, который реял над столицей поверженного Рейха рядом с нашим – был польский. Ибо просоветское Войско Польское брало немецкую столицу вместе с красноармейцами.
И поляк Рокоссовский вместе с русским Жуковым наблюдали, как падают на брусчатку Красной площади знамена провозвестников Новой Европы, Нового Мирового порядка. И Восток Европы тогда выбрал Россию, именно выбрал, а не был захвачен. Опять же, я не буду отрицать последующие ошибки и преступления Советской власти внутри страны и во вне; равно как и не буду делать светлоликих ангелов из тех, кто ей противостоял или переметнулся на её сторону в последний момент. Это всё сейчас не важно.
РАЗГОВОРЫ О ВАЖНОМ
Важно, то, что истоки нынешних событий лежат в события вековой давности. Мы видим крах западного старого мира, который еще 10 лет назад казался новеньким, полным сил. С чего началось его агрессивное становление? С развязанной просвещенными культургерами бойни на Балканах и вторжением на Ближний восток. А продолжилось расширением ЕС и НАТО. Куда? Бинго! На правую сторону карты Европы!.. И вот словно грыжа на футбольном мячике, то тут, то там в садах боррельских возникает недовольство миром, основанным на «правилах».
Вспоминаешь события каких-нибудь пары десятков лет: то греки тряхнут еврозону, что мало не покажется, то чехи со словаками начнут возникать, а то и хорваты с албанцами удивить могут (про сербов молчу), то румыны с болгарами чем-то не устроят… Время от времени "садоводов", оказывается, и Прибалтика понемножку напрягает (то из-за недобитых русских, не дающих покоя местным националюгам, а то из-за местных националюг, которые периодически смеют недовольничать единственно верным толерастийным ученьем Сороса-Безоса)… А уж поляки-то как взбрыкнуть могут, сколько в них не вливай евро, сколько им баз, биолабораторий и тайных тюрем не открывай! Теперь венгры становятся бельмом на глазу никем не избранной фюррер-гинекологини и её выживающего из ума патрона...
И вот в малороссийских степях сейчас начался масштабный «контрнаступ». Не ополченцев ДНР на нацбаты Хунты, не войск РФ на ВСУ. Это реконкиста Востока. А точнее - удар черенком граблей по лицу Мистера Веста. И от того, что сказать «ну, теперь-то это другое» прилёт не будет менее болезненным. Нельзя обижаться на законы геополитической природы. Они не меняются. Сила действия равна силе противодействия. А иногда последняя гораздо сильнее.
И если бы кто-то донёс эту элементарную мысль до западного сообщества, всем нам было бы легче. А заодно почаще бы тыкать в это наших западнюков и тех, кто «не интересуется историей/политикой». Потому что иначе это сделает большая война. В которую, конечно же, кто-то совсем не верит, а кто-то готовит, потому что она ему будет «мать родна». Я далек от шапкозакидательства, и немного представляю какими потрясениями она может обернутся от Нарвы до Алеутских островов (как минимум).
Но если идущий с 90-х «дранг нах остен» принесёт сюда ад, то он аукнется его зачинателям. И я от души пожелаю всем, кто к этому "ауканью" приложит руку успеха (за исключением отбитых больных на голову моральных уродов). И потому 106 лет спустя благодарю познанских повстанцев за тот мятеж. Даже если кто-то из них потом скрещивал сабли с моими прадедами в 1918-1920-х… И даже если не дай Бог их потомкам и моим детям придётся друг в друга стрелять. Хотя какие-то дальние родственники, может, и уже... Не хочу этого, но знаю, что Противодействие случится. Оно происходит на наших глазах. И лучше бы не провоцировать его на максимальный размах.
Хотя понимаю - перед искушением так трудно устоять...