Просматривая комментарии в одной из своих давних публикаций:
я наткнулся вот на какой замечательный комментарий:
Обратите внимание, на это самое «но!» Комментатор полагает, что неоплаченным товаром распоряжаться неограниченно нельзя. А на мой вопрос – где же это он в ГК РФ такое нашёл, он ответил гениально:
Представьте себе: человек перепутал всё на свете, включая и форму договора, в том числе надлежащую, и исполнение договора, и наличие договора и… много что ещё. В том числе необходимое и достаточное. А вот каким боком к залогу приходится ст. 223 ГК РФ – хоть убейте, не понимаю.
Но всё это крайне любопытно, поскольку позволяет внимательно разглядеть соотношение сделки, её формы, права собственности на вещи, а также динамику этих прав. Прямо пошагово. Так как ситуация-то, кажется, предельно простой:
человек покупает что-то в магазине самообслуживания.
Банально, не так ли?
Но начну с самого последнего.
Для того, чтобы понять последнее, надо мыслить не клиповым образом (это у нас называлось «скользить по верхам»), а зрить в корень и если уж читать норму, то читать её целиком, а не только удобные в данный момент строчки, к тому же, понимая их косо и криво. Вот прямо так, как это описывалось тут:
Вот как выглядит ст. 493 ГК РФ, на часть текста которой ссылается комментатор:
Статья 493. Форма договора розничной купли-продажи
Если иное не предусмотрено законом или договором розничной купли-продажи, в том числе условиями формуляров или иных стандартных форм, к которым присоединяется покупатель (статья 428), договор розничной купли-продажи считается заключённым в надлежащей форме с момента выдачи продавцом покупателю кассового или товарного чека, электронного или иного документа, подтверждающего оплату товара. Отсутствие у покупателя указанных документов не лишает его возможности ссылаться на свидетельские показания в подтверждение заключения договора и его условий.
Что мы видим?
Во-первых, эта норма – совершенно точно не императивная, а диспозитивная, да к тому же и бланкетная.
Во-вторых... как всегда стереотипный вопрос:
«А как написано в тексте-то?
Так:
„договор розничной купли-продажи считается заключённым в надлежащей форме с момента выдачи продавцом покупателю кассового или товарного чека, электронного или иного документа, подтверждающего оплату товара“
или так:
„договор розничной купли-продажи считается заключённым в надлежащей форме только с момента выдачи продавцом покупателю кассового или товарного чека, электронного или иного документа, подтверждающего оплату товара“?»
В-третьих, а о чём идёт вообще речь в норме – о наличии договора или о его форме? Мне вот отчего-то кажется, что о форме, а как вы полагаете?
Может ли существовать вообще договор как заключённый, если ему не придана надлежащая форма, даже та, которую требует закон прямо вот так вот со словами «только», «лишь», «исключительно»? Ну, скажем, по общему правилу? Ну, разумеется, вполне даже может. По общему правилу ограничение будет касаться исключительно способов доказывания, а не чего-то иного, однако в случае ст. 493 ГК РФ и из этого общего ограничения на способ доказывания в случае розничной торговли сделано прямо особенное исключение:
«Отсутствие у покупателя указанных документов не лишает его возможности ссылаться на свидетельские показания в подтверждение заключения договора и его условий».
(В общем случае ссылаться на них тут было бы нельзя)
Иными словами, при уплате денег на кассовом узле и получении, скажем, кассового чека происходит не заключение договора купли-продажи, а как видно из текста самой нормы, придание ему формы, которая точно считается надлежащей. Причём иные формы этого же договора никак не могут считаться ненадлежащими автоматически только из-за того, что одна из форм признаётся надлежащей.
Попытаемся ответить на простой вопрос: как следует расценивать физический захват товара, который стоит на полке торгового зала в супермаркете, когда этот захват производится человеком открыто вошедшим в торговый зал во время работы магазина при отсутствии какого-то особенного запрета?
Предположим, что комментатор прав, прав собственности в этом случае у человека не возникает, и товар продолжает находиться в собственности магазина (соответствующего юридического лица). Не возникнуть он может только в том случае, когда между магазином и человеком нет никакого договора (минимум, двусторонней сделки). Но что означает тогда не основанный на какой-либо сделке физический захват предмета на полке в магазине? Ну, вот лежит чья-то чужая вещь… открыто, да, Вы точно знаете, что она чужая и никаких договорённостей относительно неё с её собственником не имеете. Вы её цяця, цяця – и в карман.
Это – что?
Ну, вообще-то это – хищение, как я понимаю. Кража или ограбление – надо разбираться по ситуации, но таки да, хищение, то есть неправомерное завладение. А какая разница в этом случае между описанным хищением и физическим захватом вещи в торговом зале в супермаркете? Мне скажут, конечно, что в супермаркете, конечно, никто ничего не захватывал, а просто взял с полки… ну да… да назовите как хотите, а только хоть физическим захватом, хоть «взятием с полки» человек получает вещь в физическое обладание, то есть во владение. Он сделал это по праву? Ну, вправе он получить во владение вещь, которая стоит на полке в торговом зале супермаркета? – Ну, если нет каких-то особенных препятствий, то несомненно. Значит, он получил право владеть этой вещью, не так ли? Его единичная воля владеть вещью берётся уже как всеобщее, да?
А теперь обратим внимание вот на какую особенность.
Выставление магазином в торговом зале всевозможных предметов, если деятельность магазина носит публичный характер, означает таки публичную оферту. А оферту какого договора? Ну, какой договор предлагает заключить с ним магазин любому вошедшему? Какой тип договора-то?
Не надо искать подвоха в моём вопросе. Это – договор купли-продажи именно тех вещей, которые выставлены на полках в торговом зале. А договор купли-продажи реальный или консенсуальный? Вообще-то консенсуальный, из его наличия, в какой бы форме он ни был заключён, следуют не вещные отношения, а обязательственные, и его заключение в общем случае связывается не с вещными правами. А следуют из него два обязательства: одно – передать в собственность товар, а второе – уплатить его цену.
Но что означает в таком случае само по себе получение человеком в магазине товара с полки, если он сам его совершенно правомерно взял? Ну, как я понимаю, из этого действия, если не предполагать преступный умысел, а его предполагать мы не имеем права, следует… следует… заключение договора, оферта которого была публичной и представляла собою выставление товара на полку в пределах доступности для всякого, кто свободно вошёл в торговый зал. Заметим, что то, что лежит в складских помещениях в оферту не входит, не так ли? Потому что никакой правомерной доступности для любого вошедшего туда нет.
Итак, что мы имеем.
С одной стороны – публичная оферта, с другой – акцепт этой оферты. То есть … заключение того договора, который входит в эту самую акцептованную оферту, а мы уж выяснили, что это – договор купли-продажи. Да, этот договор, таким образом, заключён, как сказали бы в Древнем Риме манципацией (физическим наложением руки, правда, в Риме требовался ещё и целый формальный обряд аж с пятью свидетелями; рабов, кстати, продавали манципацией), а из него возникло обязательство – уплатить цену, ну, поскольку обязательство передать товар уже исполнено. Исполнено?
Мне, как видно возражали, и говорили, что ещё нет, что товар попал только во владение человека, но ещё не в собственность… и так далее. Верно тут только то, что товар действительно попал в правомерное владение. Однако по общему правилу права собственности по договору вообще переходят именно в момент передачи вещи. А когда такая передача произошла? А произошла она в момент, когда человек взял вещь с полки, он тем самым и договор заключил (путём акцепта оферты) и во владение получил вещь. Ведь всякая передача есть не что иное, как предоставление в правомерное владение. То есть по договору, если не оговорено иное, конечно, права собственника сразу следуют за правом владения.
Так что, если рассматриваемый нами человек положил эту вещь в корзину, а кто-то, проходя мимо, поцупил (кому не нравятся украинизмы, уж пардоньте, лет за 10 таки привык и не вижу в них ничего особо плохого, мне, например, больше нравится выражение «взагалi по загалям», чем «ни о чём и обо всём», то – слямзил, стащил, стырил, свистнул, стибрил, слимонил, спёр, наконец) у него эту вещь без его дозволения, то, простите, вот тут уже имеет место таки хищение. У него, а не у магазина, заметим. Вопрос там будем в ином: хищение-то хищением, а вот убытка от этого хищения у потерпевшего может и не быть, между прочим.
А вот если этот человек пройдёт кассовый узел, не оплатив правомерно взятую им вещь, то… нет, он её не похитит, потому что он взял её совершенно правомерно, его деликт будет состоять в том, что он не уплатил, а не в том, что он взял вещь. То есть состав тут точно – не ограбление и не кража, а, скорее всего – мошенничество. Впрочем, тут лучше разбираться юристам-криминалистам. Но да, правомерным такое поведение с неуплатой не будет – точно.
Ну, а что касается утверждения о том, что неоплаченной вещью нельзя распоряжаться… хм… а нельзя ли оглянуться вокруг и обнаружить, что мы часто это делаем? Скажем, я вправе взять вещь с полки и передать её своему товарищу до кассового узла? Нет? То есть она что, ко мне припаялась? А ведь передача вещи от одного субъекта другому это … м-да, как раз распоряжение ею. А ссылка на какое-то постановление не то ВАС РФ, не то ВС РФ, которое, кажется, где-то когда-то… было, и в котором почему-то неоплаченная вещь рассматривается как находящаяся в залоге… ну это вообще за пределами ГК РФ, ведь как раз последний, между прочим, именно для договора залога требует вполне определённую форму, причём императивно. Ну, если ВАС РФ вдруг когда-то где-то, невесть когда и по какому поводу вдруг нарушил закон… а такое случалось, между прочим… то мне-то что до того? А вам? А, может, и не нарушал он никакого закона и никогда указанной глупости не устанавливал… что, между прочим, тоже возможно вполне.