В начале войны дипломатическая подготовка не менее важна, чем военная составляющая, ведь даже если ты сильнее врага, всегда найдется кто-то, готовый за него заступиться. В истории России качество дипломатии не раз оказывало решающее влияние на исход противостояний: достаточно вспомнить разделы Польши и Крымскую войну.
Первый раздел Польши не был просто запятой в череде российских завоеваний. Ему предшествовал выгодно сложившийся политический контекст в Европе. Завершалась очередная русско-турецкая война, и помимо Крыма Екатерина II стремилась получить Дунайские княжества. Однако интересы России в этом регионе сталкивались с интересами Австрии, и, чтобы не портить отношения с Иосифом II, эти территории остались под властью турок.
Для Габсбургов XVIII век стал переломным: Столкнувшись с Францией, они потеряли Испанию и Сицилию, а после Семилетней войны получили нового соперника — Пруссию, которая отняла у них Силезию. Борьба за влияние в Германии стала приоритетной, и для усиления своих позиций Австрия могла полагаться только на завоевания в Восточной Европе, где они уже отняли Венгрию у Осман.
Возвышающаяся Пруссия страдала от разобщённости немецких и прусских земель. Фридрих II не мог открыто угрожать Польше и был вынужден идти на уступки ставленнику Екатерины — Станиславу II Понятовскому. В своих записках он писал:
Я прекрасно понимаю, что для меня никакая система не может быть так выгодна, как союз с Россией, так как никто не осмелится тогда тронуть меня
Именно Фридрих пришёл к идее коллективного раздела Речи Посполитой. Непокорность Понятовского, поссорившегося с Екатериной и начавшего реформы по централизации без её согласия, пришлась очень кстати. Увидев благоприятный политический контекст, Екатерина перехватила инициативу по организации раздела и добилась сразу нескольких успехов: усилила контроль над Польшей и смогла укрепить союз с Пруссией, не навредив отношениям с Австрией. В дальнейших разделах, она смогла ещё больше настроить Пруссию и Австрию друг против друга, урвав наибольшие территории.
Почти 80 лет спустя, в 1853 году, Николай I неудачно попытался повторить успех бабушки, начав полномасштабную войну против Османской империи с целью её последующего раздела.
Внешняя политика Николая имела свою логику. В 1848-м он подавил восстание в Венгрии, сохранил корону Габсбургов и не потребовал ничего взамен. Под предлогом подавления восстаний он получил разрешение Осман войти в Молдавию и Валахию, вскоре установив там протекторат и создав плацдарм для будущих наступлений. Одновременно Николай поддержал подавление мятежного Египта, угрожавшего разрушить Османскую империю, и признал власть султана над славянскими территориями, убедив его в своей благонадёжности.
Таким образом, Николай рассчитывал на поддержку Австрии, взамен на помощь с восстанием. Он занял выгодные позиции на Дунае и не вызвал подозрений у султана. В отношении Англии и Франции Николай полагал, что они скорее подключаться к разделу, чем станут ему мешать.
Однако вся Европа выступила с протестом. Англия и Франция встали на сторону Турции, а Австрия, разместив армию на границе, отвлекла часть российских войск. Технологическое отставание России сделало затруднительным не только оборону Дальнего Востока от британского флота, но и снабжение войск в Крыму, что вскоре привело к поражению.
По этому поводу The Economist писал:
Ни один государь никогда не был столь жестоко обманут обстоятельствами, как Николай. Никогда столь осторожные и тщательно обдуманные расчеты не рушились столь неожиданно и так внезапно из-за непредвиденных событий. У него были все основания ожидать, что Турция не выстоит, и никто не сможет оказать ей помощь, кроме могущественных союзников. Он полагал, что Франция и Англия по отдельности отступят перед этой угрозой, и был уверен, что Австрия не станет мешать его планам; но результат показал, что его предсказания были неверными