Владимир сидел на крыльце, призадумавшись. Надо было ему так угодить? Приехать перед православным праздником. Мать уже в том возрасте, когда соблюдала те дни, когда грешно было работать. С вечера он успел поправить покосившийся забор. Ехать домой не хотелось, в родном доме дышалось легче, чем в городской квартире. Здесь Володя чувствовал себя хозяином, а в городе всем заправлял тесть.
- Сынок, чего ты маешься? Не хочешь ехать домой, так сходил бы куда-нибудь, - мать вышла так тихо, что Владимир удивился. Она же ноги не поднимала, ходила, шаркая тапочками, во дворе поднимала пыль.
- Куда? – жили у него здесь два друга, но оба работали далеко, уже сколько лет мотаются по вахтам. Семейство растет, его кормить, одевать надо. И вздохнул, так глубоко, так тяжко, как будто жизнь его придавила, нет сил подняться.
- Пашка-то частенько дома бывает. На прошлой неделе видела около сельсовета. Постарел, ох, постарел. Я же его не сразу признала. Сначала обрадовалась, что его дед на ноги встал, хоть поговорю. Подошла ближе, удивилась. Схудал мужик, мне показалось, силы у него на исходе, - мать еще что-то говорила, но Владимир мыслями был уже у Павла.
Не мог он поверить, чтоб Пашка был похож на старика. Всегда бравый, подтянутый. Каким пришел из армии, таким и остался. Годы его не брали.
- А ты права, мать, схожу-ка я к нему. Магазин-то по таким праздникам у вас работает?
- Чего магазину-то сделается, он работает и по праздникам, и по выходным. Танька совсем обнаглела, такие цены задрала на продукты, что диву даешься, какая жадная баба стала. Так она на что пошла? Пенсия-то быстро кончается, завела тетрадку и дает в долг.
- И ты в должниках?
- А я чем хуже других, - Владимиру стыдно стало, а он к матери едет с пустыми руками, знает, что матушка встретит его румяными пирогами, жареным мясом. Ни разу не задумался, а где она все это берет.
- Ну я пошел, заодно в магазин загляну, расплачусь за тебя. – Владимир широко распахнул ворота, словно хотел впустить целую толпу гостей. И зашагал своей брендовой походкой, слегка покачиваясь. Мать смотрела ему вслед и хваталась за грудь. Сыночку идет сороковой год, а у него детей нет.
Да и Светка уже не так молода, давно пора родить наследника. Но она лентяйка у сына, не хочет возиться с малышом. Вале остается только вздыхать, да слезы кончиком платка вытирать. Не дождаться ей внуков.
Владимир зашел в магазин, вначале оглядел витрины, холодильники. Все полки заставлены пивом.
- Покрепче ничего нет? – Татьяна поставила перед ним две бутылки коньяка, назвала цену. Конечно, в городе они стоят намного дешевле, но у Владимира выбора нет, он взял ту, что подороже. Все-таки к другу идет.
- Мать там вычеркни из списка,- сказал мужчина небрежно. Танька как была с корявым лицом, так и осталась. При ее деньгах давно можно сделать косметические операции. Неприятно было Владимиру на нее смотреть, он дождался, когда она найдет мать в списке.- И больше никогда не записывай. – Произнес таким же небрежным тоном.
Да, поселок обнищал. И дома казались ниже и неказистее, кое-где лежат поваленные ветром заборы. Владимир издалека увидел Пашкин дом, который выделялся новой крышей, покрытой черепицей. И забор новый, металлический, тут постареешь. Как будто два века собирается жить.
Владимиру этого не понять, ему не для кого стараться, про мать и то забывает. А у Пашки двое. Надьку ему сразу двойню родила. Но молодец, мужик, во всем преуспел.
Надежда его встретила у самых ворот.
- А я к вам, - лицо женщины покрылось легким румянцем, как будто обрадовалась незваному гостю.
- Проходи, - а сама немного замялась. – Ладно, потом сбегаю.- Надежда шла впереди и постоянно извинялась, что гостей не ждала.
- Так я с Пашкой хотел посидеть, - женщина остановилась, набрала воздуха в легкие и застыла.
- Нет Пашки. – сказала, будто выстрелила из пушки, слова эхом отдавались у Владимира в голове. Он испугался. Мать только что говорила, что его друг постарел, похудел.
- На заработках?
- Если бы. Приехал, выписался, молчком собрал свои шмотки и уехал. Я в прошлый его приезд заподозрила. На дворе лето, а он собирал зимние вещи. Так черт такой, оправдался же, у них там рано холодает. В сентябре в зимней одежде ходят. Поверила же, вот такая я дура.
Владимир хотел повернуть назад, настроение сразу приблизилось к нулю.
- Извини, не знал. Думал, с другом сейчас махнем по чарочке, отметим праздник церковный. Что-нибудь споем. А ты, небось, и петь перестала?
- Как перестала? Пою, еще как! Порой так громко вперемешку со слезами, что соседи пугаются. Вов, ты проходи. Мы и вдвоем посидим, споем Па…, - Надежда начала произносить имя мужа и тут же плюнула в сторону. – Пропади он пропадом, дала себе зарок не вспоминать о нем. Я день и ночь думаю, какого мне теперь берега держаться.
Владимир посмотрел на Надежду и не увидел в ней убитую горем женщину. Наоборот, энергия у нее плескалась через край. Эх, Пашка такую жену променять… А дети.
- Парни-то ваши учатся? – надо было как-то сменить тему. Осуждай, не осуждай друга, жизнь Нади от этого легче не станет.
- Учатся, только об отце еще ничего не знают. Он для них на вахте. Пойдем в дом. – Они разулись на крыльце. По крашеным половицам веранды прошли в дом, где все было устлано домоткаными половиками.- Не удивляйся, паласы есть, но я их убрала. Половик вынесешь во двор, вытрясешь с него всю пыль и постелешь. А ковры, паласы… Пыль только да мусор собирать.
- О, ты и иконы в доме держишь.
- Бабушка принесла. Все надеется, что они помогут мне мужа вернуть. А я почему-то ничуть по нему не горюю. Страшно от того, что сыновьям еще два года учиться.- Надежда рассказывала о своих переживаниях, одновременно стелила холщовую скатерть поверх клеенки, будто в ресторане получилось. Одернула ее по бокам.
Владимир думал, что с женщиной у них разговора не получится. Плохо он знал Надю. Когда приходил к другу, ему казалось, что она была готова выгнать его за ворота, постоянно была с недовольным лицом. А ее голос льется лесным ручейком, не переставая. Порой он не находит места, чтоб вставить свое слово.
Буквально за пять минут была нарезана колбаска, сало. Из подпола достала закрутку. На столе появились салаты, маринованные огурчики. На плите доваривались яйца. Владимир знал, чем потчуют в деревне гостей, которые приезжают нежданно-негаданно.
Он открыл бутылку, разлил по бокалам, которые только что поставила Надежда.
- Ну, за удачу? – И глаза его вылезли из орбит. Женщина одним залпом опрокинула содержимое бокала, поднесла к носу краюшку хлеба, точно залихватский мужчина. Он еще к своему рту не поднес, а Надя уже закусывала. Давно Владимир от такого отвык. Светка у него нальет на дно фужера вина и сидит смакует. Еще и нос воротит, что муж не то вино купил.
После третьего бокала первой песню затянула Надежда, такую заунывную, что Владимиру пришлось подняться, подойти к женщине, взять ее за плечи. Некому теперь Надю пожалеть. Как бы ни старалась делать вид, что по мужу не страдает, но двадцать лет из жизни бесследно не выбросишь.
- Надя, давай нашу. – И Владимир запел: «Любо, братцы, любо…» Надежда оживилась, вскочила со стула и начала пританцовывать в такт мелодии. Он хотел обнять ее, но женщина выставила руку вперед. Пришлось ему отойти в сторону и наблюдать за Надей. Почему он раньше не замечал, какая она красивая? Скорей всего по тому, что женщина постоянно ходила в платке и длинной юбке.
Надежда сама стала наполнять бокалы и подносила Володе, последние капли они выпили на брудершафт. И понеслось. Владимир ни одну женщину не носил на руках, а Надежду поднял, как пушинку, сердце его выпрыгивало, мужское желание переполняло. В этот момент он ни о чем не мог думать, ему надо скорей оказаться в постели с такой желанной женщиной.
Проснулся утром и ему стало стыдно из-за своей слабости. Сбежать? Куда? От себя не сбежишь, тем более рядом лежит Надя, которая за ночь ему доставила столько удовольствия. Владимир на локтях повис над женщиной. Она почувствовала его дыхание и открыла глаза. Так сладко потянулась, и мужчина не мог удержаться, чтоб ее не поцеловать.
- Ну что, с рассольчика начнем? Что-то голова у меня тяжелая, - Владимира ждет мать, беспокоится, ему нельзя задерживаться. Но уйти от такой женщины было невозможно. И обещать он Наде ничего не может. Как бы там ни было, а он женатый мужчина. Но уйти просто так не мог. Он поднял Надю с кровати, крепко прижал ее к себе и поцеловал, словно давая женщине надежду, что это их не последняя встреча. Надя растворилась в его объятиях, такая счастливая.
Прощаться не стали. Владимир спешил домой, к матери, понимал, что сегодняшняя ночь не пройдет бесследно не только для старушек, у которых недремлющее око постоянно на чеку, но и для него. Поздно, но понял, что не с той он женщиной живет. Светка его так и не повзрослела, строит из себя малолетку, которой все должны угождать. А сама даже пальцем не пошевелит, чтобы мужа сделать счастливым.
Мать его встретила далеко от своего дома. Как только увидела, начала всплескивать руками.
- Набрались, похоже, с Пашкой так, что сил не хватило дойти до дома?
- Не с Пашкой… Ушел он от Нади, все вещи забрал. У женщины такое горе, некому пожалеть, посочувствовать. А среди ночи не захотелось кочки сшибать. Да Надя мне постелила.
- Да, выдрать бы у Пашки одно место, тогда бы не бегал по бабам. Надя-то чем ему не угодила? Грамотная, образованная. А хозяюшка какая! Свекровь ей не нарадуется до сих пор. У себя в доме, во дворе наведет порядок, а потом бежит к свекрови. Да, о такой снохе мне уже и мечтать не приходится.
- Мать, ты чего пригорюнилась, у тебя есть сын, пошли, ты только будешь говорить, а я работать.- За делами Владимир немного забылся. А когда пришло время ехать домой, сел на пенек, который собирался выкорчевать, и призадумался. Что его там ждет? Недовольное лицо жены. Светка опять начнет ему высказывать, что мать мужу дороже, чем семья. А есть ли она. Семьи давно нет, живут так, по привычке.
Валентина смотрела на задумчивого сына, материнское сердце было не на месте. Давно догадалась, что терзает Володю. Но никто же не заставлял его жениться на Светке. Сам выбрал, пусть теперь мается. В их семье разводов никогда не было и не будет, этого Валентина не допустит.
С тяжелой душой прощалась с сыном до следующих выходных.
- Сынок, может, не надо тебе так часто ко мне приезжать, раз твоя женушка это не приветствует.
- Мам, ты чего говоришь? Что мне дома делать? В телевизор да в телефон пялиться? За будни это все надоедает.
- У тебя что никаких дел нет по хозяйству? В квартире тоже дела найдутся. Помочь жене убраться…- Владимир вспыхнул.
- Мать, Светка давно уже ничем не занимается. Каждую неделю вызывает клининг. Сейчас они не только уборкой занимаются, но и по мелочам другую работу делают. А я у тебя хоть косточку разомну. – Перед глазами стояла Надежда. Так не хотелось уезжать, оставлять женщину. Но время торопит.
Дом его встретил холодно, несмотря на то что окна были распахнуты настежь. Жены в это время еще не было, хозяйничал один тесть. Возился со своим питомцем, которого притащил две недели назад. Хоть и купал каждый день своего корги, а псиной все равно пахло. Но зять не имел право высказывать свое мнение, он в этом доме никто.
Тесть разрешал ему только в постель с его дочерью ложиться, Ни к чему больше нельзя прикасаться. Светка вернулась поздно, начала демонстрировать перед его носом свой маникюр, от которого Владимира начинало тошнить. Но женщине больше нечем было заняться.
Рабочая неделя тянулась слишком долго, не мог дождаться вечера пятницы. Он и домой не стал заезжать, с работы сразу поехал в деревню. Проезжая мимо Надиного дома, хотел притормозить, но передумал. За это время многое могло измениться. Вдруг женщина протрезвела и поняла, что совершила глупость?
Мать, как всегда, встречала сына у ворот. Только сегодня он приехал не налегке, а привез два пакета продуктов. Валентина даже за голову схватилась.
- Сынок, ты куда столько набрал, нам двоим это все за месяц не съесть.
- В холодильнике не испортится, все свежее, - Владимир закрыл машину, занес в дом пластиковые пакеты. – Мам, ничего нового не слышно?
- Как же не слышно? Уже неделю вам с Надеждой косточки перемывают. Бедная женщина на улице не появляется, ты бы сходил, узнал, как она там. Мы ж бабы какие, раз мужик остался до утра, значит, что-то было. Теперь винят уже не Пашку, потому что он блудливый кот, а его жену. Зойка вчера на всю улицу кричала, что твой друг молодец, давно надо было уйти от такой женщины. По ее мнению, Надя только прикрывалась мужем, а на самом деле, блудливость у нее в крови, раз Пашка не успел уехать, как она начала мужиков к себе приглашать.
Владимир почесал в затылке.
- И часто к ней ходят мужчины?
- Да все это наши домыслы. Нам же дай только языком почесать. Ты сходи, а то мне как-то неспокойно на сердце. – Володя покрутился во дворе с полчасика. Казалось, уже стал верить тому, что говорят о Надежде. Но пошел. На сей раз ворота были на засове, долго пришлось стучат по окнам.
Через забор увидел слегка покачивающуюся женщину. Надя долго возилась с задвижкой, никак не могла ее сдвинуть с места. Глаза у нее были затуманенные, как у пьяной женщины. Он напрягся.
- Надя, ты пить начала? – женщина отшатнулась.
- Тут не только запьешь, но и руки на себя наложишь. Обидно то, что не мужики меня осуждают, а бабы. Любая может оказаться на моем месте. По их мнению, мне дорога теперь только в монастырь. – Волнение Владимира начало спадать. Надя просто заспанная. Он нежно взял ее за плечи.
- Прости, в этом моя вина. Отвык я уже от того, что под каждым окном чужие уши и глаза. Догадываюсь, что пока я шел по улице, за мной тянулся длинный шлейф любопытных.
Как только вошли в дом, Надя села за стол, вытянув обе руки перед собой.
- Угощать нечем, второй день ничего не готовлю.- Владимир в это время запнулся о половик и чуть не упал. Рукой схватился за ее ладони, такие мягкие, теплые.
Окно кухни выходило в огород, Владимир заметил чью-то тень. Задвинул штору, подальше от чужих глаз. Надо бы уйти, но не мог. Пусть говорят, судачат, он полюбил эту женщину, причем, это совсем не юношеское увлечение.
- Не уймутся люди, пока я не сделаюсь беззубой и толстожо.пой, - Надежда смотрела в противоположную стену, где в рамочке висела фотография ее маленьких сыновей.- Если бы не мои сорванцы, уехала бы завтра отсюда, куда глаза глядят. Отец от них отказался… Нет, без матери они не останутся, придется все терпеть.
Владимир подвинул стул ближе, взял ее ладони в свои руки.
- Надь, мы накинем платок на чужой роток.
- Как? – женщина будто ожила, встрепенулась.
- Обыкновенно. Я разведусь с женой, меня там ничего не держит, женюсь на тебе.
- Из жалости мне не надо, - Владимир притянул Надежду к себе, губами коснулся ее щеки.
- Люблю я тебя. Я же всегда Пашке завидовал, что он отхватил такое сокровище. Надеюсь, что ты будешь моей. – Надежда давно не слышала таких ласковых слов, которые ей Владимир шептал в ухо. И поцелуи его были такими нежными, что заставили растопить лед на ее сердце.
Оказывается, она еще не каменная статуя, может любить и дарить любовь другим.
Конечно, через месяц ей опять пришлось помучиться над вопросом, нужен ли им с Володей в этом возрасте ребенок. Но мужчина развеял все ее сомнения. А уж как Валентина была рада. Она буквально бежала к дому Надежды, боялась не успеть, вдруг женщина решит избавиться от беременности. Она на бегу шептала:
- Надюша, ты только роди, я сама воспитаю внука или внучку, сил у меня еще хватит.- Но Валентине ничего не пришлось говорить, потому что Надежда уже была уверена, что этот ребенок нужен не только Владимиру, ну и ей. Сыновья ее не осудили. Они порадовались за мать, которая не убивается по их отцу-предателю.
Надежда с улыбкой встретила Валентину Ильиничну, посадила за стол, угостила свежеиспеченными булочками, потому что ждала Владимира, который должен сегодня приехать с радостной новостью. Валентина при разговоре часто называла Надю дочкой.
Валентина дождалась сына, который приехал со Свидетельством о расторжении брака. Делить им со Светкой было нечего. За шестнадцать лет брака он ничего не нажил. Все принадлежало тестю. Да он и не хотел на этом заморачиваться. У него есть любимая женщина, он должен всегда быть рядом с ней.
Пусть поздно, но Владимир обрел семейное счастье, благодарил друга, что он подарил ему такое чудо.