Смеркалось. Мутный двурогий месяц показался из-за тучи, нехотя взглянул на землю и застыл на небе. В сарае промычала нагулявшаяся за день бурёнка, хрюкнул подсвинок и наступила тишина. Только жабы всё не успокаивались на болоте, довольные долгожданной вечерней прохладой. Никитка с наслаждением облизал деревянную ложку. Пшённая каша с маслом была съедена, кружка парного молока выпита, бабушка Агафья неторопливо убирала посуду, то жалуясь на боли в пояснице, то ругая пронырливого коршуна, повадившегося таскать цыплят. Ходики на стене отсчитывали время ещё одного ушедшего июльского дня. ”Ложись уже, пострел” - проворчала Агафья, моя посуду. ”Сейчас, бабушка, напою кота Василия молочком и пойду спать” - пробубнил Никитка. ”Ой, поильщик нашёлся, да кормила я его ужо, морда вон у того Василия в дверь не помещается, а мышей, обормот, не ловит, токмо за соседскими кошками бегает” - бабушка взяла кота за шкирку и выставила во двор. Никитка пробежал по льняному половику, быстро разделся и укрылс