В полноводной реке утопала деревня, утопала давно, будто так суждено. Новый день вставал, и серели облака, и чужой человек по воде шагал. По проломленным крышам прыгали кошки, застывали, смотрели на воду. По водерасходились круги, по воде расходились круги, кружева облаков отражались в воде, и не видно ни зги, и не видно ни зги...
И чужой человек по домам проходил и стучал по дверям отсыревшим. Глухой стук, глухой стук, открывается дверь, стоит бабушка на пороге. Ей вода по плечо, и в углу два зрачка Богоматери тонут печально.
— Здравствуй, милый. Не хочешь воды?
— Да воды, как кажется, вдоволь... Я бы чаю, да, кажется, негде...
— Да-да-да, ну садись, я уж скоро гулять.
— Как-то мокро садиться, бабуля. Да куда же гулять?
— Я на улице буду фарфор выставлять, вдруг кто купит, мало ли...
— Купят. Купят, обязательно купят, бабуля.
— Да-да-да... Дак чего ещё, милый, спросишь?
— Ну, а как же ты спишь?
— Я на крышу ложусь в одеяле. Позади тополя, шумит ветер, покой, тихий холод. Только коше