С листовкой в левой руке и скотчем в правой — Сергей ходил по Большой Зелениной и искал подходящее для агитации место. Улица была изрыта ремонтниками, люди едва ли не падали в ямы и впадины, без глаз смотрели на спотыкающегося Сергея.
Лязг лопат, ударявшихся об асфальт, сгущался над Сергеем, питаясь страхами: ударами дубинкой, плачем любимой, звоном тишины. Сергей чувствовал, как крыши домов заменяют небо, а толпа уже не держится на тротуаре и множится из ямы, заменяя собой стены. В руках ещё были листовка с голубем, напоминающем о свободе, и малярный скотч, взятый на время полгода тому назад, так и не возвращённый.
Аккуратно толкнув кого-то в плечо, Сергей пролепетал:
— Извините, извините, можно пройти...
— Хам. Хам, — голос не мешал Сергею идти, — Иди и не возвращайся. Ты сломал мне жизнь. Ты ничтожество. Ненавижу. Играешь теперь в политику. Сломал жизнь и играешь в политику, — голос превращался в толпу. Слова звучали без злости.
Сергей обернулся и никого не увидел, сказал шёпото