Вадим Зуев – гитарист тюменской группы МЁРТВЫЙ ТЫ, участник проектов ЧЕРНОЗЁМ, ПРЫЩ, СОЛОМЕННЫЕ ЕНОТЫ, ОЖОГ, КАПЛАН.
Автор: Алексей Слёзов
«Я есть, но я не нужен здесь»
(Прыщ, альбом «Радиостанция Измена»)
«…Унывать и не знать край, в котором умрёшь»
(Мёртвый Ты «Танго»)
«Ты должен постепенно создать вокруг себя туман,
шаг за шагом стирая все вокруг себя до тех пор,
пока не останется ничего гарантированного, однозначного или очевидного»
(К. Кастанеда «Путешествие в Икстлан»)
«ПОСТОРОННИЙ ВЭ»
1.
Летом 93-го я много общался с Костей Мишиным. В то время он перешёл от организации квартирников к более широкому спектру деятельности: играл на басу в БРЕШИ БЕЗОПАСНОСТИ и СОЛОМЕННЫХ ЕНОТАХ, сочинял первую программу своего ОЖОГА, куда я был приглашён гитаристом, подрабатывал у Жени Грехова в «Золотой долине», активно общался с сибирской панк-тусовкой: Летовым, Неумоевым, Чёрным Лукичом, Манагером и другими. Он-то и свёл меня с Вэ. Я тогда начал интересоваться тем, что происходит в Тюмени, зная оттуда только ИНСТРУКЦИЮ ПО ВЫЖИВАНИЮ и желая восполнить информационные пробелы.
Костя энергично твердил мне по телефону: "Вот тебе настоящий персонаж тюменского андеграунда, лидер группы МЁРТВЫЙ ТЫ, всю тусовку ИНСТРУКЦИИ знает. Общайся, но только обеспечь впиской, ему жить негде".
Лето, трёхкомнатная квартира свободна, мама с отчимом уехали в Ростов-на-Дону. «Настоящий персонаж тюменского андеграунда» приехал ночной электричкой на «Левобережную», где я встретил его на платформе. Зуев представился коротко: «Меня зовут Вэ».
Высокий, немного сутулый в плечах, мускулистый, волосы тёмные, стрижка короткая; одет обычно: клетчатая рубаха и чёрные штаны, в руках сумка из кожзама на молнии. Слова его песни «Родина» (“Я сошёл с советского экрана, обычный парень, таких немало…”) как нельзя лучше подходили к нему. Меня сразу поразила его манера говорить – низким голосом, короткими, иногда многозначительно-уклончивыми фразами, сдобренными характерным тюменским говорком, выразительными междометиями и низовым сленгом. Одно слово «Ну» в зависимости от того, с какой интонацией он его произносил, могло означать совершенно разное.
2.
Вэ тогда три недели жил у меня, не считая отлучек на студию Эвелины Шмелёвой «МизАнТроп» на Остоженке, где он писал альбом с провокационным названием «Бог низложен». С финансами у него было явно не очень, в первый день я поймал его на собирании окурков на улице, пришлось снабдить моего нового друга «Родопи» из запасов отчима. Денег на жизнь мне, уезжая, оставили родители, продукты в холодильнике были. Вечерами мы цивилизованно садились ужинать, пили исключительно чай и долго говорили.
Меня, конечно, очень интересовала тюменская субкультура, группы, отношения. Вэ рассказывал охотно, наверное, никогда больше мы так много не общались. Я узнал много нового: про формацию ИПВ, журнал «Чернозём», группу ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ГАСТРОНОМ, о гастролях САЗОНОВСКОЙ ПРОРВЫ в Свердловске, о выезде ПРОВОКАЦИИ на сорванный гопниками фестиваль в Гурзуфе и т.п. Рассказывал он явно с ностальгией по родным местам и людям, но и без особого пиетета. О себе и своём творчестве почти не говорил, кроме: «Да вот, сейчас в Москве, группы нет, пишу альбом, сам на всём играю, старые записи и составы ерунда, не имеют значения».
Впрочем, из его рассказов выходило, что одного человека из Тюмени ему тут сильно не хватает – Димы «Димона» Колоколова, тюменского поэта, музыканта, журналиста самиздата. Димон был для Вэ кем-то вроде уважаемого старшего брата. При этом в творческом плане у них было равноправие, в магнитальбоме МТ 1991 года «Ритмы для души» они вполне органично дополняли друг друга.
Сложно ли было с Вэ в быту? Нет, он явно пытался не надоесть мне своим присутствием, занимал диван в гостиной и надолго углублялся в свою рабочую тетрадь. Возможно, именно тогда он сочинил нарочито заумную статью для первой «Связи времён» Бори Усова. По крайней мере, его очень заинтересовали книги по философии, психологии, эстетике с маминых полок, он что-то в них искал, конспектировал. В перерывах напевал себе под нос, бренча на роминой «Кремоне». Позже из этих напевов я узнал, например, замечательный сюр от ЦЕНТРАЛЬНОГО ГАСТРОНОМА «Ой, девка, не ходи на кладбище, ведь г-секи там живут…».
Художественная литература, представленная на моих полках, его не воодушевила. Как-то я спросил Вэ об отношении к книгам братьев Стругацких, он ответил, что с ними не знаком. Хотя это тоже могло быть игрой на образ. Иногда он включал телевизор, находил какой-нибудь советский фильм и, когда я оказывался рядом, отпускал по поводу происходящего на экране не всегда понятные мне восхищённые или ироничные комментарии.
3.
У нас часто бывали гости. Конечно же, Илюша – переночевать и перекумариться после зависов в истринских подвалах. Илюша – бывший боксёр-юниор, учился вместе с моим другом Ромой М. в МИСИ и играл на барабанах.
Каждый день заходил Рома, иногда друзья по саду-школе-району Володя, Тимоха, Сокол, Серёга. Мы садились в гостиной, включали музыку фоном и болтали на общие темы, периодически открывая новые бутылки с пивом. Вэ незаметно присаживался где-нибудь в углу, молчал, неторопливо тянул пиво, потом также незаметно исчезал из комнаты.
В той же компании мы единожды взяли его на «Соли», – разгрузку фур с товаром в Северном Речном порту, в районе соляных складов. Отличная была работа: перегружаешь коробки из фуры на склад, бой и некондицию (чай, кофе, какао) забираешь себе. Платили по тем временам прилично, деньги выдавали сразу и чуть ли не в долларах! Вэ хотел бы работать так время от времени, но костяк бригады был уже набран и варьировался редко.
4.
У меня в комнате стоял скромный комплект музыкальной аппаратуры: гитары, пульт, ритм-бокс «Лель ПСР», микрофоны, катушечник. Увидев всё это великолепие в первый день пребывания, Вэ из вежливости поинтересовался: «Чо лабаете?». Наша школьная группа развалилась год назад, ничего нового толком не возникло. Поэтому я ответил уклончиво, но в качестве примера всё-таки завёл недавно записанный совместно с моим одноклассником Сашей Л. опус, где мы под закольцованную драм машину и перегруженную гитару с реверком истошно вопили что-то вроде: «Хаос существует всегда, хаос неустраним!». «Ну, нормально», – промычал опять же из вежливости Вэ. Я было подумал предложить ему записаться, но потом не стал – зачем, ведь теперь он работал на настоящей студии. Единственное, что его по-настоящему заинтересовало – моя прибалтийская педаль «вау-вау» с тремоло. Он часто брал её на «МизАнТроп», где она в конечном счёте и сгинула.
Погожим летним днём настал тот момент, когда моим очередным гостям надоело тянуть чай на кухне, слушать Siouxsie and the Banshees и вести пcевдоумные беседы. Мы подрубились и начали импровизировать. Вэ взял в руки бас, Саша Л. дудел на детской флейте, Илюша мучал «Лель ПСР», я – пианино, а Рома давал ритм на акустике. Играли мы так с час. Потом Рома ушёл и вернулся с двумя волосатыми чуваками. Они уверенно внедрились в квартиру и восторженно уставились на нас с инструментами: «О, да вы играете?». И, услышав в ответ «Да», спросили: «А можно мы тоже что-нибудь поиграем?». Никто не возражал. Это были Сергей «Сергеич» и Станислав «Стасыч» Канунов, друзья Кэт. А с Кэт Рома познакомился в июне того же года на каком-то квартирнике, всячески возносил и прочил роль Морин Такер в нашем кругу.
Так и возник авангардно-нойзовый проект КАПЛАН, записавший четыре домашних альбома у меня дома, у Сергеича, а потом и у Кэт. Вэ играл только на двух, в свободной манере, импровизируя: на первом “Jetzt!” басил в половине песен, а на втором “Bitte Wo” отметился на саксофоне и синтезаторе. По-моему, это единственный пример его игры на саксофоне, зафиксированный на пленку качественно. Этот инструмент он любил. Где он его раздобыл, не знаю, саксофон выглядел изрядно помятым.
С «каплановцами» Вэ ладил, хотя по статусу они были «волосатыми наркоманами», а круг их общения состоял из дичайших неформалов, которых он так ядовито пропесочил в своей песне «Гады» («Надевай спецуру, зализывай патлы, вари на «черном» кандидатов в вожди...»).
Однажды Стасыч с одним из таких приятелей стоял на станции метро, ждали поезд, разговаривали. Неожиданно хиппи поменялся в лице и зашептал: «Слышь, Стасыч, к тебе сзади какой-то гопник подкрадывается!». Стасыч обернулся и увидел Вэ.
У Кэт была своя однокомнатная квартира, Вэ бывал там, оставался ночевать, но их отношения продлились недолго. Потом Кэт говорила, что была невнимательна, не ценила, что, возможно, всё произошедшее связано с ней. Совсем я в этом не уверен, после его смерти мы все себя винили в чём-то…
ВК Экзич Проджект (ех.Затерянные в Космосе)
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте. Присоединяйтесь! ПИШЕМ СТАТЬИ о музыкантах и их поклонниках
ЧИТАЙТЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ: