Вадим Зуев – гитарист тюменской группы МЁРТВЫЙ ТЫ, участник проектов САЗОНОВСКАЯ ПРОРВА, ПРЫЩ, ОЖОГ, СОЛОМЕННЫЕ ЕНОТЫ.
Автор: Алексей Слёзов
5
С записью второго КАПЛАНА в середине августа 93-го закончилось пребывание Вэ у меня. Через пару дней возвращались родители, а в сентябре начиналась «учёха» – третий курс Бауманского. Вэ перебрался к Роме, в квартиру через три дома от моего.
«Вот, послушай, это наша тюменская запись», – говорит он. Мы сидим на роминой кухне два на два с половиной метра в мертвенном свете люминесцентной лампы, освещающей стол. Звучит концерт в тюменском ДК «Строймаш» 91-го года, периода, когда МЁРТВЫЙ ТЫ уверенно рубил социальный хардкор, без задних мыслей снимая целые музыкальные куски у Dead Kennedys. Песни идут почти нон-стопом, уверенно, мощно: «Мы торчим», «Верь в свои силы», «На волю в ЮАР». «Ну чо?» – спрашивает Вэ, неожиданно нажимая на паузу. «Здорово! – честно отвечаю я. – Но в целом мне хардкор как-то не очень близок…». «Ну, так я тоже сейчас такое не играю, – не даёт договорить он. – Сейчас всё по-другому». Кто-то трезвонит в дверь и наш разговор обрывается.
А потом, уже в удивительно тихом и тёплом сентябре он позвонил и без особых подводок предложил мне «залабать». «Барабанщик есть, ты на гитаре, басиста найдём, или я сыграю!». Втайне мне, конечно, было лестно получить такое предложение, я тут же согласился. Так был дан старт московскому составу группы МТ. Горе-составу, как выяснилось позднее.
Барабанщиком оказался немного знакомый мне Боря Рудкин. На барабанах он играть не умел, но очень хотел научиться. На бас я предложил своего знакомого Гошу. Он учился в Историко-архивном, параллельно изучал китайский язык и слушал сибирский панк, немного играя на гитаре сам. Мы дружили, в 92-ом я, Гоша и Саша Л. даже придумали и записали студийный проект ИДЕАЛЬНЫЕ ПРИМЕРЫ, под влиянием омского КОММУНИЗМА.
Осенью я неделю обитал у Гоши, тайно сбежав в Москву с институтской «картошки» близ Луховиц. Жил он на улице Академика Янгеля, для меня это был край Земли. Мрачноватый район у метро «Пражская», застроенный многоподъездными бело-голубыми панельными домами. Первая репетиция трио (я, Вэ и Гоша) состоялась именно там.
На гитаре Вэ играл очень своеобразно, неровно, но весьма изобретательно. Я часто не понимал, как он обыгрывает тот или иной аккорд. При этом складывалось впечатление, что пальцы его движутся сами собой, без какого-либо видимого напряжения, выдавая заковыристый, неповторимый набор нот, с каждым прогоном партия немного видоизменялась. Ещё он никогда не пользовался тюнерами и камертонами для настройки, подкручивая те или иные колки на слух, когда строй «уходил». У меня способностей было явно меньше, а Гоша вообще в первый раз серьёзно держал бас в руках. Поэтому получалось у него не всё, хотя он, конечно, старался.
Программа была хитовой: «Не беда», «Лёва из Могилёва», «Любовь будет жить», «Не смотри в глаза Иисуса Христа», «По росе», «Пляска», «Родина» и два кавера: «Я не верю в анархию» ГО и провидческая песнь ИПВ «Империя». «Думаешь, сыграет?» – не очень довольный первой репетицией, спросил меня Вэ. «Нормально, – ответил я. – Освоится».
6.
Но осваиваться времени не было, нас тут же пригласили выступить. Захар Мухин из гр. ЛИСИЧКИН ХЛЕБ организовал у себя дома электрический квартирник. Стрелка была на «Бабушкинской»: Боря Усов, Коля Григорьев, Саша «Шульц», Аня «Англина», Дима Модель, Саша Белов и с десяток зрителей. Вот, собственно, и мой первый опыт общения с «красной богемой» или, как его позже стали называть, Формейшеном. Перезнакомились, пожали руки, поехали на квартиру.
Мероприятие выглядело вполне организованным, при помощи Шульца Захар разместил в гостиной барабаны, колонки, пульт, микрофон. Родителей, понятно, дома не было. Зря только Григорьев принес столько выпивки: джин, водку, пиво. Хотя, конечно, он просто хотел устроить праздник.
Все начали дружно прикладываться к этому хозяйству. В какой-то момент я потерял Вэ из виду, а потом обнаружил, что он буквально припёр к стене Захара и угрожающе что-то вещал. Таким я его видел в первый раз. Захар в результате не пострадал, а вот наше выступление – да. Мало того, что мы с Гошей ошибались, так ещё и Вэ забывал слова и пел мимо ритма. Сыграв таким образом песен пять, мы откланялись. Ещё намечался ЛисХлеб, но Борян не приехал, вечеринка подошла к своему логическому концу и надо было расходиться.
Мне с Гошей стоило большого труда оттащить Вэ от остатков спиртного и с боем довезти до «Пражской, где мы собирались ночевать. Он периодически пытался с кем-то подраться, нёс околесицу, орал всем проходящим лицам женского пола: «Девчонки, вы классные!», пытался закурить в вагоне метро, а уже на улице, на «Пражской», просто сбежал от нас. Позвонил только через пару дней, извинился и сказал, что ничего не помнит.
7.
Итак, концерт у Захара сочли досадным недоразумением. Вэ хотел сыграть в нормальном зале, с хорошим аппаратом, в полноценном электричестве. Как раз в то время Оля Барабошкина и Сергей Гурьев делали концерты в ДК Дорхимзавода на Бережковской набережной, место называлось «Клуб «А» (позднее «Tabula Rasa»). Там был зал на 400 мест, большая сцена, приличный аппарат, играли тут в основном известные команды, собирающие публику: КОМИТЕТ ОХРАНЫ ТЕПЛА, АУКЦЫОН, ВОПЛИ ВИДОПЛЯСОВА, а мы таковыми не являлись. Но Гурьев резонно считал Вэ талантливым и подающим надежды молодым автором и сразу же дал добро на выступление в один из будних дней. Оля тоже, но будучи принципиальным человеком, попросила демо-запись.
Свои тюменские записи Вэ решил не давать, хотя ничто не мешало это сделать. За одну ночь они с Элей свели то, что было записано на «МизАнТропе» летом. Сидели в наушниках, чтобы не огорчать соседей: студия находилась в жилом доме и поначалу имела проблемы со звукоизоляцией. Этот микс в результате и стал единственным официальным московским магнит-альбомом МТ «Бог низложен». Зачем нужно было сводить всё, если для демо хватило бы двух-трёх песен? Возможно, Вэ просто воспользовался ситуацией, чтобы получить на руки черновое сведение.
Демо нареканий не вызвало и нас поставили выступать с группой СИМВОЛ ВЕРЫ. За этим пафосным названием скрывался проект ВЕСЁЛЫХ КАРТИНОК Димы Яншина с кубанским казацким хором. Видимо, тогда ещё была сильна привычка из 80-х ставить группы вместе не по тематике, а как бог на душу положит. Конечно, ВЕСЁЛЫЕ КАРТИНКИ можно было условно отнести к панк-року, но казаки и запилы Яншина были, как говорится, из другой оперы.
Мы, как могли, начали готовиться к выступлению, собирались дома у Гоши, провели пару репетиций с Рудкиным на «МизАнТропе». Эля непрозрачно намекала нам, что студия не место для репетиций, но поискать репбазу нам в голову не пришло, не было тогда у нас такой практики, да и лишних денег.
В день концерта погода стояла вполне сибирская, уже в конце октября плотно лёг снег, зима намечалась длинная. Пришли в клуб, послушали настройку Яншина, настроились сами как первая команда; звук понравился – громкий и раскатистый. Пока народ подтягивался в зал, мы сидели в импровизированной гримёрке на лестнице за сценой и ждали своего выхода.
Но сыграть хоть один трезвый концерт этому составу не пришлось. Неожиданно в гримёрке появился Олди из КОМИТЕТА ОХРАНЫ ТЕПЛА. Вэ знал его, они разговорились. И для меня, и для Гоши Олди был хотя и слегка потускневшей, но всё ещё звездой андеграунда. Вёл он себя достаточно запанибратски: с интересом что-то спрашивал у нас, рассказывал, обещал бесплатно провести на свой концерт здесь же, через неделю. А в довершение стремительно выудил из кармана куртки косяк. Яншин категорически отказался, Рудкин тоже, нам бы следовало поступить так же…
Минут через десять меня накрыло, как раз в этот момент нас погнали на сцену. Я подошёл к комбику, взял гитару в руки и почувствовал, что с трудом могу зажимать аккорды. Ко второй песне стало лучше, но я был, как безвольная кукла: пальцы двигались отдельно от меня, а уши как будто заложили комками ваты.
Никаких записей этого концерта не осталось. Как я понимаю, со стороны всё выглядело нормально: мы особого не сбивались, аппарат не подкачал, а Вэ пел и играл на саксофоне просто отлично, т-ва не забирала его так, как водка. По окончанию нашего выступления аплодисменты и положительные отзывы зрителей имели место быть, но моя самооценка нивелировалось потерянностью и стыдом за свое состояние.
8.
История этого состава МТ завершилась концертом в ноябре 93-го в клубе Светы Ельчаниновой. Нет, не «Джерри Рубина», тогда он назывался «НЧ/ВЧ» и располагался в Новых Черёмушках, в полуподвале кирпичного «Дома Быта». Небольшой зал со сценой на уровне пола, ряды откидных дерматиновых кресел в зале, задник с фестиваля «Индюки златоглавые». При всей внешней непрезентабельности и скромном аппарате здесь выступал, например КАЛИНОВ МОСТ. И кто только уломал Свету устроить в её клубе концерт СОЛОМЕННЫХ ЕНОТОВ и МЁРТВОГО ТЫ? Ведь она была в курсе нелюбви некоторых членов Формейшена к своей персоне…
Недели за две до концерта Рудкин с Вэ сваяли и размножили на ксероксе афишу с шутками навроде: «откинувшимся и членам актива вход бесплатный». Позже Боря с некоторой горечью заметил, что та афиша – единственный удачный проблеск в его сотрудничестве с Вэ.
По сути это был полный провал. Мы пришли, подключили инструменты, изобразили что-то наподобие настройки, звук был так себе. Вэ был мрачен, казалось, предстоящий концерт его не интересовал. После настройки он с Усовым удалился во дворы, где накачался водкой. Вернулся уже шатающейся походкой, с бессмысленной улыбкой на лице, пытался с кем-то обниматься, одновременно посылая других... Примерно так же выглядело и его поведение на сцене в качестве фронтмена.
После нас были СОЛОМЕННЫЕ ЕНОТЫ, где он играл на гитаре, уже слегка протрезвевший. Затем было три песни ЛисХлеба. Вэ и тут залез за барабаны и начал яростно вламывать. Этот концерт снимался на видео, запись сохранилась, смотреть я её не люблю, там плохо буквально всё. Значимость видео в то время Вэ явно не оценил или просто не смог добраться до оригинала, чтобы его уничтожить. А может, и стоило…
ВК ЭКЗИЧ ПРОДЖЕКТ (ех.ЗАТЕРЯННЫЕ В КОСМОСЕ)
ЧИТАЙТЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ:
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла».