Вадим Зуев – гитарист тюменской группы МЁРТВЫЙ ТЫ, участник проектов САЗОНОВСКАЯ ПРОРВА, ПРЫЩ, ОЖОГ, КАПЛАН, СОЛОМЕННЫЕ ЕНОТЫ.
Автор: Алексей Слёзов
9.
В начале декабря 1993-го в ДК им. Горького на Вятской была запланирована акция «Руководство к действию». Ожидался концерт ГО, ИПВ, РЕЗЕРВАЦИИ ЗДЕСЬ, выступления политиков. Вэ позвонил накануне, пригласил, сказал, что впишет, он вроде как работал на оргкомитет.
На следующий день, часа в четыре, мы с Ромой подтянулись к служебному входу ДК, встретились с Вэ и стали ждать. Толпа вокруг здания скопилась приличная, Летов давно не выступал в Москве, а популярность его только росла. Мы стояли, терпеливо ждали, предполагая, что к нам выйдет Костя Мишин или кто-то из знакомых и проведёт внутрь. У Ромы была с собой внушительная бутылка водки «Распутин», к которой мы по очереди прикладывались на лёгком морозце. К нам притёрлась какая-то хиппушка, которая тоже мечтала попасть в зал, мы начали угощать водкой и её. Не закусывали, вскоре я почувствовал, что основательно набрался.
И тут случилось нечто странное, реальность ненадолго потеряла смысл. В начинающихся зимних сумерках из-за кустов выхлестнулась цепь людей в бронежилетах, касках и с дубинками. Они начали стремительно приближаться к нам. Первый удар пришёлся по голове, боль обожгла. В последний момент я успел закрыться рукой от второго удара. Потом я упал на землю, а омоновец переключился на кого-то другого. Первой пришла обида, до слёз: «За что? Ведь мы просто стояли и разговаривали! Ну водка, да...». Между тем бойцы лихо раздавали тумаки направо и налево. Народ начал активно разбегаться. Осторожно поднявшись с земли, я последовал их примеру, достиг метро и кое-как добрался до дома.
Наутро, превозмогая похмелье, меня посетил Роман, возбужденно поведав с порога, что дубинкой ему засветили по рёбрам: «Представляешь, не больно было совсем, куртка-то зимняя!».
А через пару дней объявился и Вэ. Шишка от дубинки на голове у меня почти сошла, я сидел дома и чертил ненавистные эпюры, когда прозвенел телефонный звонок... «Всё! – заявил он, – Звоню попрощаться. Ухожу в армию». Я несколько опешил: «Ты уверен? Зачем?». «Ну, я так решил для себя. Завтра еду». Я не знал, что надо говорить в таких случаях. «Вот, – вспомнил я нечто подходящее к ситуации, – Запиши мой адрес, если что надо будет – пиши».
В тот же вечер я дозвонился до Кости и спросил, в чём тут дело. «Да Вадик з*л! – зло ответил он, – Чудит. Какая армия, призыв давно закончился?! Он мне тоже звонил. Пусть делает, что хочет. Армия, так армия!». Про Вэ я вспоминал всю зиму, но он пропал. Уехал он, на самом деле, в Орехово-Зуево на квартиру мамы, Боря Усов секретно навещал его. Армии там, конечно, никакой не было.
10
Вэ появился так же, как и исчез, неожиданно. В марте я услышал его вполне бодрый голос в трубке: «Всё, вернулся, есть новые планы, надо увидеться». Приехал в тот же день, попел новых песен, записал мне ритм-гитару в качестве демо. Это были «Стройки века», «Хавка», «Тишина», «Разбирай людей» и другие. Решили, что пока я подберу басы для них, а там посмотрим. В начале апреля он съездил с СОЛОМЕННЫМИ ЕНОТАМИ в Киев, потом была Тюмень, где с составом ИПВ (Джексон, Аркаша, Джек) был сыгран концерт в «Белом коте». Открывал его пронзительный и безутешный «Мир мал», новая на тот момент и одна из лучших его песен.
Как-то в мае я собирался ехать в институт, было часов восемь утра, кто-то позвонил. «Лёш, это тебя!» - позвала мама. На проводе был Вэ. «Надо срочно встретиться. Срочно! Давай приезжай». Я понял, что он пьян или под чем-то, и начал придумывать резонные отговорки: утро, институт, да и просто не хочу. «Ну ты чо?! Приезжай, я на «Новокузнецкой», давай, давай, стрелу забьём», – только и бубнил он в ответ. Я прикинул, что «Новокузнецкая» почти по дороге, да и первую пару можно задвинуть.
Вскоре я уже был на месте. Вэ сразу повёл меня в знаменитый винный магазин на Пятницкой. Купив там на мои деньги бутылку дешёвого портвейна, мы направились в сторону Овчинниковских переулков. Куда и зачем мы идём Вэ не говорил, зато активно пытался задеть словом и телом прохожих, мне было несколько стыдно за своего спутника. Потом мы свернули во дворы, зашли в подъезд старого дома, поднялись по лестнице. Вэ молча открыл дверь, жестом показал комнату, куда можно было пройти, квартира была коммунальной. Я был сильно озадачен. Позже оказалось, что Вэ в пьяном угаре «сдал» мне свой адрес в Москве: тут жили его сестра и он.
Открыли портвейн, я для виду выпил с ним полстакана. Он воткнул в магнитофон кассету с последним концертом. «Речка половодит и свежесть растет, а в глазах туман…». Прослушали полностью, запись была отличной. В процессе прослушивания Вэ что-то буйно рассказывал, жестикулировал, прихлёбывая вино прямо из горлышка. Бутылка быстро опустела, и он сразу предложил сходить за добавкой. Я начал вяло отнекиваться. Спас меня только визит Рудкина, который тоже стал жертвой утреннего прозвона. Вэ переключился на него, и я, воспользовавшись этим, ушёл не прощаясь. Потом Вэ даже не вспомнил, что я приезжал.
В конце мая мы вместе пошли на ГРАЖДАНСКУЮ ОБОРОНУ, РОДИНУ и ИПВ в Сетуни. Тут всё обошлось без водки, ОМОНа и драк – концерт как концерт. Разве что с Дугиным-Лимоновым в качестве конферансье и красным флагом с серпом и молотом на заднике. «Сейчас ИНСТРУКЦИЯ в Москве будут две недели, попробую с ними записаться на «Кропоткинской», – говорил мне Вэ, когда мы стояли в толпе у сцены. Действительно, у него вышло поиграть на студии с ними, но запись получилась сырой и без половины инструментов. Уже после его смерти я дописал на студии басы к «Хавке» и «Разбирай людей», а Саша Андрюшкин - партии к «Химере» и чему-то ещё. Дальше дело не пошло.
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте. Присоединяйтесь!
ЧИТАЙТЕ НАЧАЛО: