– Артём, – вздохнула Тамара, откладывая кисть, – может, в моём возрасте уже поздно учиться? Всю жизнь с цифрами работала, а тут...
– Ерунда! – энергично возразил он. – Вы же видели работы Гогена? Знаете, в каком возрасте он начал рисовать?
Тамара слабо улыбнулась. Конечно, она знала – вычитала в интернете, когда искала оправдание своему "постыдному" увлечению, как называла его дочь Катя. "Мама, тебе шестьдесят два! Какая художественная школа? Сидела бы с внуками, как все нормальные бабушки!"
Но внуки давно выросли из того возраста, когда бабушка нужна каждый день. А она... она наконец-то могла позволить себе то, о чём мечтала всю жизнь.
– Вот, смотрите, – Артём быстрыми движениями наметил контуры на чистом листе. – Не бойтесь экспериментировать. У вас прекрасное чувство композиции, просто...
Звонок в дверь художественной студии прервал его объяснения. На пороге стоял высокий седой мужчина в дорогом пальто.
– Простите за вторжение, – произнёс он с лёгким акцентом. – Мне сказали, здесь можно найти Тамару Сергеевну Воскресенскую?
Тамара удивлённо обернулась. Посетитель внимательно разглядывал её, словно пытаясь найти что-то знакомое в чертах лица.
– Это я, – отозвалась она, машинально поправляя выбившуюся прядь седых волос. – Чем могу помочь?
– Меня зовут Георг Майер, – представился незнакомец. – Я коллекционер. И мне бы хотелось заказать у вас портрет.
Тамара растерянно посмотрела на Артёма. Тот просиял: – Вот видите! А вы говорили – поздно учиться!
– Но я... я только начинаю, – пробормотала она. – Всего полгода занимаюсь...
– О, я видел ваши работы, – улыбнулся Майер. – Они... как это говорят... подают надежды? Особенно та, с видом старой усадьбы.
Тамара похолодела. Она никому не показывала тот рисунок. Он хранился дома, в старой папке, вместе с другими набросками родового имения, которые она делала по памяти.
– Откуда вы...?
– Ваша дочь была так любезна, что показала мне некоторые работы, – ответил коллекционер. – Я как раз искал художника с определённым... видением. И когда увидел ваш рисунок усадьбы Воскресенских...
– Вы знаете про усадьбу? – Тамара почувствовала, как дрожат руки.
– О да, – кивнул Майер. – Более того, я знал вашего деда, Сергея Николаевича. Точнее... знал о нём.
В студии повисла тишина. Артём переводил недоумённый взгляд с одного собеседника на другого.
– Пожалуй, я пойду, – деликатно произнёс он. – Тамара Сергеевна, занятие на сегодня закончим?
Она рассеянно кивнула, не сводя глаз с посетителя.
– Может быть, выпьем кофе? – предложил Майер, когда они остались одни. – Разговор будет долгим.
Уютная кофейня через дорогу от студии была почти пуста. Тамара грела озябшие руки о чашку капучино, пытаясь собраться с мыслями.
– Так что вы знаете о моём деде? – наконец спросила она.
– Достаточно, – Майер отпил глоток эспрессо. – Достаточно, чтобы понять – ваша семья хранит удивительную тайну. И судя по рисунку усадьбы, вы тоже о ней знаете.
– Я не понимаю...
– Понимаете, – мягко возразил он. – Иначе не нарисовали бы потайную дверь в библиотеке. Её не было видно на парадных фотографиях усадьбы. О ней знали только члены семьи.
Тамара почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Кто вы на самом деле?
– Я действительно коллекционер, – улыбнулся Майер. – Только коллекционирую я не картины. Я собираю истории. И история вашей семьи... она уникальна.
– Вы говорили с Катей? – Тамара напряглась. – Что вы ей сказали?
– Только то, что интересуюсь историей усадьбы Воскресенских. И что хотел бы заказать у вас портрет, – он сделал паузу. – Она не знает, верно? О том, что хранилось за той дверью?
Тамара молча покачала головой.
– Я никому не рассказывала. Даже мужу. Отец взял с меня слово перед смертью.
– А теперь вы рисуете это место. Снова и снова. Почему?
Она задумалась, глядя в окно на проезжающие машины.
– Знаете... когда выходишь на пенсию, начинаешь много думать. О прошлом. О том, что могло бы быть иначе. И иногда... иногда прошлое просится на бумагу.
– Покажите мне, – тихо попросил Майер. – Покажите всё, что вы помните.
Тамара колебалась. Столько лет она хранила эту тайну...
– Зачем вам это?
– Потому что то, что спрятал ваш дед... это не просто сокровище. Это ключ к гораздо большей тайне. И время пришло.
Дома Тамара достала старую папку с рисунками. Руки дрожали, когда она перебирала листы.
– Вот, – она разложила наброски на столе. – Библиотека. Потайная дверь. Лестница вниз. И...
– Хранилище, – выдохнул Майер. – Вы были там?
– Однажды. Отец показал, когда мне исполнилось восемнадцать. Сказал, что я должна знать, на случай... – она замолчала.
– На случай чего?
– Не знаю. Он так и не объяснил. Только сказал, что придёт время, и кто-то придёт. Кто-то, кто будет знать про дверь.
Майер бережно взял один из рисунков: – А это что? Этот символ на стене хранилища?
– Я не знаю, что он означает. Но он был везде – на книгах, на шкатулках, даже на некоторых картинах.
– Печать Хранителей, – пробормотал Майер. – Значит, всё правда...
В дверь позвонили. Тамара вздрогнула.
– Мама! – раздался голос Кати. – Ты дома?
Майер быстро собрал рисунки: – Я заберу их, если позволите. И завтра всё объясню. Жду вас в полдень в художественной студии. – Он протянул визитку. – И... будьте осторожны. Не все ищут правду с добрыми намерениями.
Когда Катя вошла в квартиру, Тамара всё ещё стояла с визиткой в руках.
– Мам, ты чего такая бледная? Этот коллекционер нашёл тебя? Извини, что я показала ему твои рисунки, просто он предложил такую сумму за портрет...
– Всё хорошо, милая, – Тамара заставила себя улыбнуться. – Просто устала после занятия.
– Может, правда бросишь эту затею с рисованием? – Катя обняла мать. – Ты какая-то странная в последнее время...
– Нет, девочка моя. Как раз сейчас я не могу бросить.
Ночью Тамара почти не спала. Перед глазами стояло хранилище – тёмное помещение с каменными стенами, заставленное старинными шкафами и сундуками. Загадочные символы на корешках книг. Отец, прижимающий палец к губам: "Молчи. Придёт время – узнаешь."
Время пришло?
Утром она достала последний рисунок – тот, который не показала Майеру. На нём была изображена старинная книга, раскрытая на странице с тем самым символом. Отец когда-то позволил ей подержать её в руках. "Это не просто книга, – сказал он тогда. – Это ключ. И однажды ты поймёшь."
В полдень она уже входила в художественную студию. Майер ждал её.
– А, вот и наша художница! – радостно воскликнул он. Слишком радостно.
Что-то было не так. Тамара остановилась в дверях.
В студии были люди. Много людей. И они не походили на любителей искусства.
– Фрау Воскресенская, – произнёс один из них, делая шаг вперёд. – Мы так долго вас искали...
Майер виновато развёл руками: – Простите. У меня не было выбора.
Тамара медленно попятилась к выходу. В голове звучал голос отца: "Молчи. Придёт время – узнаешь."
Время пришло. Но, кажется, не то и не те люди.
– Постойте! – крикнул кто-то.
Но она уже бежала по улице, сжимая в руке последний рисунок. Тот самый, с книгой.
Вечером она сидела в своей квартире, размышляя. За окном моросил дождь, на столе остывал чай. Телефон разрывался от звонков – Майер, Катя, незнакомые номера...
Тамара достала альбом для рисования. Новый, чистый. Пора было нарисовать новую историю. Историю о том, как простая пенсионерка-бухгалтер оказалась хранительницей древней тайны. И о том, что некоторые двери лучше держать закрытыми.
Она улыбнулась, беря в руки карандаш. В конце концов, разве не за этим она пошла учиться рисовать? Чтобы рассказать свою историю – так, как умеет только она.
За окном мелькнула тень. Кто-то наблюдал за домом.
Тамара спокойно продолжала рисовать. Теперь она знала, что делать. Ведь символ на старой книге был не просто узором – это была карта. Карта, ведущая к другим хранилищам, другим тайнам. И пока эта карта существовала только в её памяти и рисунках, она была в безопасности.
"Придёт время – узнаешь," – сказал отец.
Время пришло. Но это было её время. Время художницы по субботам, хранительницы древних тайн.
Она взяла новый лист и начала рисовать. На этот раз – настоящую историю.