Тофик заметил, что жених не взял его подарки, оставив на столе. Этого он не мог стерпеть: он подарил не для того, чтобы его подарок бросали где попало. Он встал, не обращая внимания на попытки друзей остановить его, подошел к столу, взял отвергнутый «подарок» и пошел прямо за штору. Вика, увидев идущего к ним Тофика, побледнела и чуть не лишилась сознания.
- Здравствуй, Вика! – обратился он к невесте. – Поздравляю тебя! Хорошего ты себе мужа нашла.
Вика кивнула, не поднимая глаз на него. Подружка испуганно смотреал то на нее, то на Тофика.
- Послушай, дорогой, - обратился Тофик к Саше, - я тебя поздравил? Поздравил. Ты спасибо сказал? Сказал. Почему бросил мой подарок, как мусор? Ты хочешь, чтобы все мои знакомые сказали, что с Тофиком обращаются как с последним лохом? Так ты хочешь?
В зале воцарилась мертвая тишина. Все взгляды были направлены на Сашу и Тофика. К ним спешил отец Александра, за ним бежала мать.
Саша встал, не глядя на Тофика, слушал его, наклонив голову, на его скулах двигались желваки, он сжимал кулаки. Тофик похлопал его по плечу:
- Ты обиделся, что я сказал: знаю твою невесту? Не обижайся – я знаю здесь многих женщин! И скажу тебе: твоя не хуже всех. Возьми, выпей за ее здоровье!
Саша сделал движение к нему, но в этот момент подошел отец, взял из рук гостя бутылки и, встав между ним и сыном, сказал:
- Спасибо вам за поздравление! Мы обязательно выпьем за ваше здоровье!
Он поставил бутылки на стол, взял Тофика под руку и, мягко увлекая его от молодых, продолжал говорить:
- Я служил с ребятами с Кавказа, они говорили, что гость у вас – желанный человек на любом празднике и что кавказцы – очень уважительные люди. Поэтому прошу вас быть гостем на свадьбе моего сына.
Он, конечно, рассчитывал, что тот откажется, сошлется на какую-нибудь причину, и не ошибся: Тофик протянул руку Виктору, сказал:
- Спасибо, дорогой! Но извини, не могу – у меня тоже праздник, у друга день рождения, я не могу уйти от него.
Виктор облегченно вздохнул:
- Очень жаль, но друг есть друг!
Тофик ушел, а Виктор, достав платок, вытер взмокший лоб, медленно пошел обратно. Вера, подойдя к нему, озабоченно спросила:
- Тебе плохо?
Виктор молча махнул рукой, сел на первый свободный стул.
- Чего он хотел? – спросила Вера, оглядываясь.
Виктор молчал.
- Я тебя спрашиваю! – прошипела Вера.
- Хорошую невестку мы получили! – негромко ответил Виктор. – Вот какие у нее были ухажеры до нашего дурака.
- Почему это Саша – дурак? – возмутилась Вера.
Виктор усмехнулся:
- А ты у него самого спроси. Он, по-моему, уже понял.
Вера посмотрела в сторону молодых. Саша сидел, глядя прямо перед собой, губы были плотно сжаты. Вика что-то пыталась сказать ему, заглядывая в лицо. Наконец Саша налил себе в фужер водки, выпмл. Вера встревожилась: если он напьется, то будет выглядеть очень нехорошо перед всеми гостями, перед ее сотрудниками и знакомыми. Она тут же повернулась к мужу:
- Немедленно иди к нему и останови, чтоб он не напился!
- Вот иди и останавливай! – махнул рукой Виктор.
Родители Вики видели все это, но не вмешивались. Некоторые гости заметили этот неприятный момент и с любопытством наблюдали за тем, что будет дальше. Тамада старался изо всех сил, увлекая гостей в состязания на самую громкую песню, на самого ловкого и самого остроумного... Свадьба шла своим чередом.
Насте сказали, что сегодня у ее бывшего мужа сегодня свадьба. Первой ее мыслью былопойти и поздравить его с законным браком, но потом она передумала: зачем напоминать ему о себе? Еще подумает, что она следит за его жизнью... Нет, все кончено, значит, кончено.
Семен пробыл у Насти почти неделю, каждый день навещал тетку Марфу. Она поправлялась медленно, но поправлялась. Всякий раз, когда приходили Семен с Настей, она спрашивала, в порядке ли дом, живы ли куры. Семен отвечал, что бывает там каждый день, сам следит за порядком и за курами в том числе.
- Я поправил забор на огород, калитку укрепил, - говорил он. – На курятнике крышу залатал, а то пойдут дожди – простудятся ваши куры.
- Конечно, не хватает хозяина во дворе, а уже никуда не гожая, - вздыхала Марфа. – Вот помру, и некому там жить будет.
- Ну, вы еще не спешите помирать, поживите еще, лет десять еще вам положено прожить.
- Э, кто ж это положил-то? Положено! – проговорила Марфа. – Видишь, каково оно? Вчера ходила, а сегодня встать не могу. Ладно, чего загадывать-то? Больше, чем отпущено Богом, не проживешь. Ты когда уезжать собираешься? Небось Валентина уже заждалась? Скучно одной-то!
- Да она не одна, тетя Марфа. Мы внучку забрали, Наташенька у нас, так что Вале есть чем заняться дома.
- А, вот оно как! А ты что ж, теперь тоже одна? Не скучно7 Правда, чего ж это молодому будет скучно?
Марфу выписали в пятницу, Семен привез ее в село, привел в дом. Марфа шла с трудом, ворча:
- Вот, залежалась, а теперь и ходить трудно. Когда это расхожусь я?
- А вы не беспокойтесь, бабушка, - успокоила ее Настя. – Мы побудем у вас до завтра. У меня завтра выходной, так что спешить некуда. Папа утром уедет, а я в обед на автобусе поеду.
Марфа успокоилась, но услышав, что Семен завтра собирается уезжать, спохватилась:
- Ох, что ж я в гостинец передам?
Семен успокоил ее:
- Тетя Марфа, я бы взял ваших соленых огурцов. Мы таких не делаем – все больше маринуем. А еще тыкву возьму, я с детства любил тыкву и кашу с ней. А у нас их даже в магазине не продают.
Марфа ожила, забеспокоилась:
- Ты ж выбери самую спелую, чтоб сладкая была! Я сажаю только сладкую, сама зимой люблю ее. Настя, пойди в курятник, собери свежих яиц, наложи отцу - это ж домашние, таких в магазине не купишь.
Она снова легла, чувствуя, что сил не прибавляется. Настя приготовила обед, они поели, Марфа уснула, а Семен сказал озабоченно:
- Что-то не нравится мне тетушка. Боюсь – недолго ей осталось.
... Настя помнит до сих пор тот самый день, когда ей позвонила Нюрка. Телефон она специально оставила ей, чтоб звонила, если что. Через неделю после отъезда отца, в субботу она услышала звонок. Поднимая трубку, она не подозревала даже, что услышит. Нюрка говорила, всхлипывая:
- Настя, померла бабка твоя.
Настя охнула, спросила, когда.
- Наверное, ночью. Вечером я у ней была, мы чаю попили, покалякали о том о сем, и я ушла. А утром как что толкнуло меня: что-то не видно соседки. Захожу – а она лежит, и уже холодная. Я вызвала участкового, он все записал, а теперь нужно, чтоб были родственники. Так что ты приезжай.
Настя плакала, не могла представить бабушку мертвой. Позвонила родителям, Семен сказал, что сегодня же выедет.