Марфу похоронили рядом с сыном. На похороны пришло почти полсела, с кем она работала, с кем дружила, с кем просто общалась. Люди приходили, вздыхали, жалели ее, кто-то интересовался, что теперь будет с ее домом, хозяйством.
Настя попросила соседку Нюру, чтобы помогла с поминками. Та позвала Ольгу, которая всегда готовила и на свадьбы, и на поминки, и они вдвоем приготовили все, что готовят в селе в таких случаях. Семен и Настя привезли то, что необходимо было для этого, и все прошло так, как должно было пройти. К вечеру люди разошлись, Настя и Семен остались одни в опустевшем доме Марфы.
На стенах висели рамки с фотографиями, рассказывающими о жизни Марфы и ее семьи – теперь это уже была история для тех, кто станет жить в этом доме. А скорее всего – повесит свои фотографии, убрав те, что висят теперь...
Семен рассматривал снимки, на которых была Марфа молодая, в модной тогда кофточке, вот она с подругами - все в туфлях, в белых носочках, на плечах косынки, в руках букетики бумажных цветов... Здесь – с сыном, маленьким, в вельветовой курточке, с выпавшими передними зубами. А вот в рамочке – грамота за успехи в уборке урожая... Сколько было в этой жизни всякого! И вот ее нет, остались только немые свидетельства того, что была на этой земле Марфа, труженица, хозяйка, жена, мать...
- Ну, что будем делать с этой хатой, дочка? Продавать?
Настя, вздохнув, пожала плечами. Она никак не могла привыкнуть к тому, что бабы Марфы нет, ведь неделю назад она разговаривала с ней, а теперь в доме пусто...
- Не знаю, папа. Я не представляю, что в этом доме будет жить кто-то чужой, а не бабушка.
- Но оставлять дом без хозяина нельзя. Тем более впереди зима, дом должен отапливаться, иначе он отсыреет и разрушится. Он ведь не кирпичный, а саманный.
Он подумал, потом сказал:
- Вот если бы ты пожила в нем, а я скоро на пенсию уйду, вот и переедем с мамой сюда.
Настя представила, как она будет в этом доме одна ночью, и ей стало не по себе.
- Папа, я боюсь тут одна...
Семен, конечно, понял, что сказал что-то не то. Он и сам, наверное, не решился бы сейчас жить здесь один.
- Ну, понятно, не подумал я что-то.
- А мама согласится? – спросила Настя. - Тут ведь нет ни ванны, ни газа, печку нужно топить. Она не привыкла к этому.
- Да, ты права. Придется продавать. Но это не сейчас, в наследство только через полгода нужно вступать, только тогда можно говорить об этом. Ладно, дочка, давай спать!
Утром пришла Нюра, сказала, что по обычаю нужно везти на кладбище «завтрак» для Марфы. Они собрали что нужно и поехали. На свежем холмике разложили еду, постояли и уехали. Нюра всплакнула:
- Хорошо мы жили с ней, по-соседски. Хоть и суровая была Марфа, но мы уживались с ней. А что вы будете делать с домом? У меня, если что, есть покупатели.
- Нюра, я ведь еще в наследство не вступил, какие покупатели?
- Так пусть они пока поживут как квартиранты, все равно ж нужно, чтоб в хате кто-то жил.
Семен подумал, что это, пожалуй, неплохой вариант с квартирантами.
- Ладно, Нюра, пусть приходят, только не сейчас, давай уже девять дней отметим тетке, а потом уже и поговорим.
Сашу со свадьбы почти унесли на руках. Он был пьян так, что не понимал ничего. Его родители чувствовали себя не просто неловко – им было стыдно перед новыми сватами, другим пытались объяснить, что он очень устал, переволновался, поэтому рюмка водки и сделала с ним такое. Вика шла за ними молча, нахмурив брови. Она лихорадочно соображала, как будет выходить из положения, когда он придет в себя. Когда пришли домой, свекровь, раздев сына и уложив его в постель, спросила невестку:
- Вика, что произошло? Что сказал ему этот черный? Почему он вообще пришел и почему принес эти бутылки?
- Ой, - отмахнулась Вика, - откуда я знаю? Это Саша расскажет, когда протрезвеет.
Но в уме у нее было другое: не дай Бог, он вспомнит все! Она вспомнила, как задрожала при виде Тофика, чуть сознание не потеряла. А он как ни в чем не бывало поздравляет ее! Нахал!
Волновал Вику еще один момент: она не была уверена в том, кто отец ее будущего ребенка. Конечно, с Сашей они предохранялись – он не хотел ребенка сразу:
- Давай сначала притремся, поймем, что мы сможем жить вместе, а потом думать о ребенке.
Вика была согласна с его словами, но бывало такое, что Саша выпивал лишнее, и тогда, конечно, получалось, как получалось.
Как только Вика почувствовала, что беременна, она тут же сообщила Саше, не забыв упрекнуть его в том, что «в тот раз она предупреждала» его! Теперь у него могут возникнуть подозрения...
Саша проснулся от дикой головной боли. Он не смог поднять голову от подушки – казалось, что в ней все взболтается и выплеснется через глаза, которые было больно открывать. Рядом лежала Вика, в своей розовой пижаме. На стуле рядом лежало ее свадебное платье, на диване напротив раскинулась фата. Саша легонько толкнул ее в плечо:
- Вика! Принеси мне воды!
Вика пошевелилась, потянулась и легла к нему спиной. Саша повторил все еще раз. Она слегка приоткрыла глаза, произнесла:
- Ты ничего не попутал? Может, ты мне принесешь?
- Я встать не могу, голова раскалывается!
- Не нужно было напиваться так! А теперь беременная жена должна ему за водой бежать!
Саша встал, кое-как дошел до кухни, напился воды, вернулся в спальню.
- А где вода? – спросила Вика. – Ты мне не принес?
Саша молча упал на кровать и укрылся с головой.
Вика смотрела на него в недоумении. Нет, она не ждала от первой ночи чего-то необыкновенного – все уже было! Но все же это был перебор!