— Иван Борисович, езжайте домой. - пожилая врач положила на плечо мужчины свою руку. — Как только операция закончится, мы вам позвоним.
— Я не могу, Ирина Михайловна... - он поднял полные боли глаза. — Я хочу быть с ней. Рядом.
— Хорошо. - врач сложила руки и покачала головой. — Заставить вас я не могу. - она показала на чайник, — Можете сделать себе чаю или кофе. Сейчас ещё один родственник больного придёт, вам будет не так одиноко.
Она вышла из комнаты ожидания и тихонько прикрыла за собой дверь. Иван не двинулся, лишь с силой зажмурил глаза, беззвучно взывая к Всевышнему и умоляя не забирать жену.
Прожив вместе двадцать четыре года, они ни разу даже не поругались серьёзно, мелкие ссоры не в счёт. Такого взаимопонимания, как с женой, Иван не встречал нигде и ни у кого. Даже его отец с матерью, живущие душа в душу вместе уже пятьдесят два года, порой посмеивались над способностью супругов заканчивать фразы друг за другом, понимать без слов, и иметь схожие взгляды в любом вопросе.
К тому времени, как Ивану исполнилось 49 лет, а жене Наталье - 45, они вырастили двоих детей, выучившихся и уехавших в другую страну по приглашению на работу. Оставшись вдвоём, супруги поначалу не могли привыкнуть, что в большом доме стало тихо, но потом успокоились и даже нашли свою прелесть в том, что можно было, никого не стесняясь, ходить в чём мать родила, по выходным валяться в постели или шумно заниматься любовью, не опасаясь, что подумают дети.
В компании, которую Иван и Наталья построили с нуля, дела шли хорошо - они собирались открывать ещё одно подразделение в соседней области. И тут, внезапно, при обычном ежегодном обследовании, у Натальи нашли серьёзное заболевание, требующее немедленной операции.
Из румяного, жизнерадостного человека, Наталья, как по мановению палочки злого волшебника, превратилась в тень самой себя, будто потеряла нить, связывающую с жизнью. Тихо двигалась, неслышно говорила, отчего Иван постоянно переспрашивал, часто плакала, хотя врачи категорически запретили волноваться. Пока готовились к операции, она похудела и побледнела, стала похожа на отражение в старом тусклом зеркале. Иван пытался подбадривать, отвлекать, но она словно не слышала - с каждым днём становилась всё мрачней и молчаливей, и создавалось впечатление, что она смирилась с трагической неизбежностью, хотя медики осторожно давали хороший прогноз.
Сидя в комнате ожидания хирургического отделения, Иван листал на экране смартфона их совместные фото, подолгу задерживая взгляд на лице счастливо улыбающейся жены. Он так не хотел её терять! Пока всё хорошо, мы не обращаем внимания на мелочи, бываем равнодушны порой к близким, отмахиваемся от них... А вот когда перед лицом встаёт вопрос жизни или смерти, мы, наконец, начинаем осознавать, как много потеряем, если человек уйдёт из жизни. Проводя пальцем по экрану, он увеличивал фото, вглядывался в каждую чёрточку лица любимой жены, как будто узнавал заново. Сам не заметил, как провалился в сон.
Его разбудили осторожным постукиванием по плечу:
— Иван Борисович... - это была Ирина Михайловна.
Он вскинул голову, поглаживая затёкшую шею:
— А? Что?
— Операция закончилась. Состояние Натальи Викторовны стабильное, пока она спит.
— Мне можно к ней?
— Нет, она в реанимации. Можете ехать домой. Ночью вас всё равно к ней не пустят, так что отдыхайте, набирайтесь сил.
Он встал, разминая ноги и поводя плечами.
— Вы ели что-нибудь сегодня? - Ирина Михайловна с тревогой посмотрела на его осунувшееся лицо.
— Нет... Не помню...
— Тогда, тем более, возвращайтесь домой. Как только она придёт в себя, я вам позвоню.
— Хорошо. - Иван вздохнул и ссутулившись, вышел в больничный коридор. На выходе его проводила глазами усталая медсестра, слабо улыбнувшаяся в ответ на его "Доброй ночи".
За рулём он несколько раз с силой потёр двумя руками лицо и завёл мотор, шумно выдохнув.
Город начал пустеть. Редкие машины проносились мимо, пока он неспешно ехал по шоссе. Дома, с трудом запихнув в себя разогретый ужин, купленный в ближайшем супермаркете, забрался под горячий душ и долго неподвижно стоял, ощущая, как горячие струйки обжигают уставшее тело.
Звонок раздался глубокой ночью.
— Иван Борисович, это Ирина Михайловна.
— Да, доброй ночи, - ответил он, потирая веки пальцами.
— Иван Борисович, вынуждена с прискорбием сообщить, что...
Дальше Иван ничего не слышал. По обрывкам фраз, врывающимся в его усталый мозг, он понял, что Наташе стало хуже и она скончалась, не приходя в сознание.
— Иван Борисович, алло? Вы слышите меня? С вами всё в порядке?
— В порядке?! Что вы называете порядком, Ирина Михайловна?! - заорал он вдруг в трубку. — Мне только что сообщили, что моя единственная жена умерла! Как вы считаете, я могу быть в порядке?!
— Успокойтесь, Иван Борисович. Мы сделали всё, что было в наших силах.
Он всхлипнул и замолчал, закусив губу. Потом пробормотал:
— Простите... - и отключив вызов, разрыдался, закрыв лицо двумя руками.
***
Неделя прошла, как в тумане. Похороны, поиск места на кладбище, скандал с администрацией погоста, которая заломила космическую цену за захоронение, сравнимой со стоимостью внедорожника. Потом друзья помогли с крематорием, организацию похорон взяли на себя, видя состояние Ивана.
Дом совсем опустел после того, как уехали дочь и сын. Иван слонялся из угла в угол, как неприкаянный, перебирал одежду жены, прижимаясь к тканям носом и втягивая аромат её любимых духов, переставлял мелочи на её туалетном столике, снова плакал.
На девятый день пришли самые близкие. Молча поднимали стопки с горькой, немногословно вспоминали, каким хорошим человеком была Наташа, а когда собрались уходить, позвали Ивана их проводить.
— Пойдём, пойдём, Вань. Проветришься хоть немного. - сказал Артём, партнёр по бизнесу и близкий друг со школы, похлопывая по плечу друга.
Иван нехотя поднялся и скривив недовольную гримасу, натянул куртку. Друзья мерно шагали рядом, вели тихую беседу о трудовых буднях, о новостях, политике, и только Иван молча шёл, глядя себе под ноги и изредка пиная камушки на дорожке.
— Ну, давай, пока! - Артём обнял друга.
К нему присоединились остальные. Негромко сказав слова утешения и веры в лучшее, они сели в машину и помахав на прощание руками, уехали, оставив Ивана одного недалеко от моста через реку. Он провёл ладонями по лицу и подошёл к чугунному парапету, нагнувшись и пристально всматриваясь в чёрную ледяную гладь. Кое-где поверхность уже замёрзла, и эти льдины покрылись первым снегом, искрящимся при свете фонарей.
Возвращаться в пустой дом не хотелось. Хотелось только одного - чтобы Наташа была рядом. Он горько усмехнулся и увидел, как у самой кромки воды сидят два бомжа и распивают горячительное, что-то громко обсуждая при этом.
"Напиться и ничего не чувствовать!", - подумал Иван и огляделся в поисках магазина. Неподалёку горела вывеска круглосуточного супермаркета. Глянув на часы, он понял, что успевает за алкоголем, и быстрым шагом перешёл улицу на красный свет, отмахнувшись от громко сигналящего водителя, который высунул кулак из окна.
На кассе стояло несколько человек. Он пристроился за невысокой худенькой девушкой лет двадцати пяти, в длинном сером пальто и огромном красном клетчатом шарфе на шее. Она безучастно стояла и смотрела в пол. Иван удивился - корзинка её была полна сладостей и игрушек. Когда она со скорбным выражением лица начала выкладывать на ленту покупки, Иван хмыкнул:
— Куда вам столько? У вас праздник?
Она обернулась, оценила его небритое и осунувшееся лицо, но всё же вежливо ответила:
— Нет. Это не мне. Это детям в детском доме.
Он вскинул брови:
— И часто вы так помогаете?
— Не очень... Только тогда, когда в жизни всё идёт наперекосяк.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Сегодня меня выгнали с работы...
— Сочувствую...
— А ещё бросил парень час назад...
— То есть, вы так в себя приходите?
— Можно сказать. Вижу этих деток, их счастливые и радостные лица, и понимаю, что всё не так плохо, как кажется. Это для меня, как ритуал. Много лет.
— Помогает?
— Конечно. Всегда есть люди, которым гораздо хуже, чем тебе.
Он снова усмехнулся и когда девушка осуждающе глянула на три бутылки водки, которые он держал в руках, смущённо покраснел. Она сложила покупки в пакет и сказав "До свидания", ушла.
Кассирша спросила его, глядя на бутылки и плавленные сырки:
— Это всё?
— Что? А, да... - Иван задумчиво смотрел на девушку, скрывшуюся за дверью. Потом бросил несколько купюр, и оставив спиртное на кассе, схватил несколько шоколадок и выбежал следом. — Стойте! - крикнул он девушке, севшей в машину. — Подождите, как вас зовут?
— Катерина. - ответила она. — А что?
— Катерина, очень приятно. А меня - Иван.
— Взаимно. - сказала девушка и повернула ключ в замке, запустив мотор.
— Вот, возьмите, - спохватился он и протянул горсть сладких плиток. — Это детям передайте.
— Спасибо, - смутившись, ответила девушка и улыбнулась.
Иван провёл по волосам.
— Знаете, мне так плохо было, а вот увидел вас, услышал вашу историю и сразу стало легче...
— Да? У вас что-то случилось?
— Случилось... Жена умерла. Сегодня девять дней.
— Соболезную вам.
— Спасибо. - он достал из кармана куртки визитку. — Позвоните мне в понедельник насчёт работы. Обещаю достойный заработок и отличные условия. И заодно поделитесь со мной координатами детдома.
— Хорошо, - Катя недоверчиво посмотрела на мужчину, который был явно немного не в себе, да ещё и нетрезв. — До свидания. - она потянулась за ручкой дверцы.
— До свидания, Катерина! - он грустно улыбнулся. — Жду звонка!
Катя взмахнула рукой и тронула автомобиль с места.
Иван огляделся по сторонам, потом поднял глаза к небу, глубоко вздохнул и улыбнувшись, повернул в сторону дома. Дома, сварив кофе (впервые за девять дней), нарезав бутербродов, он с аппетитом поел и позвонил Артёму:
— В понедельник буду на работе.
— Уверен? Может, ещё немного отдохнёшь? - спросил друг с сомнением.
— Нет, хватит. Уж лучше вместе со всеми, чем тут одному. - он помолчал с пару секунд. — Возможно, к нам придёт новая сотрудница.
— Да? И кто же это?
— Просто девушка.
— Понятно... - протянул друг и продолжил: — Хорошо, посмотрим, кого ты там нашёл. - он усмехнулся. — Давай, пока. Не раскисай.
— Хорошо. Не буду. Пока. - Иван отключил вызов.
Катя всё-таки позвонила. Он предложил ей место одной из недавно ушедших сотрудниц, и пригласил в офис. Она согласилась.
***
Прошло три года.
Подшефный детский дом приехал к ним в офис с очередным концертом. Сидя в зале, Иван во все глаза смотрел на малышей, которые старательно пели детские песенки. После выступления детки спустились со сцены к сотрудникам, где их ждали подарки и накрытый стол. Иван помог усадить самых маленьких, а когда поднял на руки четырёхлетнего Ванюшку, услышал, как тот громко прошептал ему в ухо:
— Дядя, ты - мой папа? - и пристально, с ожиданием, взглянул в глаза.
Иван замер и нервно сглотнул, а мальчик ещё сильней сцепил ручки на шее мужчины. Опустив малыша на стул, он с трудом оторвал мальчишку от себя, криво улыбнулся, а потом убежал в туалет, где закрывая рот рукой, заплакал.
Через полгода Катерина получила очередное повышение, с чем Иван и Артём её торжественно поздравили, предложив отметить в кафе. Сидя за столиком, они весело что-то обсуждали, спорили, когда у Ивана зазвонил телефон. От ответил, сдвинув брови:
— Алло? Да, я. Что?! - вскочил, чуть не уронив стул. — Когда? Спасибо! Скоро буду! - он положил телефон на стол и радостно выдохнул.
— Что-то случилось? - спросила Катя.
— Да! Хочешь со мной?
— Конечно! С вами, Иван Борисович, хоть в огонь, хоть в воду! Едем! - Катя встала и спросила Артёма: — Вы с нами?
— Нет уж. Езжайте без меня, я проголодался. - ответил он, доедая салат. — Потом расскажете.
— Хорошо! - ответил Иван и похлопав друга по плечу, взял Катю за руку и вышел на улицу. Всю дорогу улыбался и молчал. Когда подъезжали к знакомому дому, Катя удивлённо подняла брови.
— Да, нам сюда! Идём! - он снова взял её за руку и они вошли в дверь подшефного детского дома. — Они сказали, что всё готово, можно забирать! - он обернулся к Кате, смотря на неё ошалевшим взглядом и потряс её за плечи со словами: — Можно забирать, понимаешь?!
— Ничего не пойму? Что можно забирать?
— Ни "чего", а "кого"! Ванюшку можно забирать!
— Нашего Ванюшку?! Певца маленького, нашу звёздочку?
— Да, Катя, суд одобрил мне усыновление, понимаешь?
Она положила руку на грудь, и тут воспитательница вывела Ваню. Гладко причёсанного, в новых брючках со стрелками, белой рубашке и чёрной бабочке, он был, и правда, похож на оперного певца. Иван дрожащими руками поднял мальчугана и притянув к себе, сказал, обращаясь к женщинам, вышедшим провожать воспитанника:
— Спасибо вам!
— И вам спасибо! Не забывайте нас, пожалуйста! - ответила воспитательница и помахала рукой мальчику: — До свидания, Ванечка!
Он махнул ладошкой, не оборачиваясь, и прижался к мужчине.
— Ни за что не забудем! - ответила за Ивана Катя и обняв их обоих, вышла за дверь.
Сейчас у Ивана всё хорошо. Воспитывает Ванечку, водит к репетитору по вокалу, учит игре на музыкальных инструментах. Катя ходит к ним в гости и всё дольше задерживается, чтобы помочь по дому и пообщаться со смышлёным мальчиком.
Недавно, сидя за чаем, Иван признался Кате:
— Знаешь, а ведь ты меня спасла тогда...
— Когда?
— В тот день, в магазине, когда покупала сладости детям.
— Да? И от чего же? - улыбнувшись, спросила Катерина.
— Я в тот день хотел напиться и сброситься с моста... Никак не мог пережить потерю жены...
Катерина замерла. Потом рассмеялась:
— Я же говорила - это работает! Как бы ни было тебе плохо, помоги тому, кому хуже, и жизнь обретёт новый смысл!
— Это правда! - ответил Иван. — Спасибо...
— Пожалуйста... - ответила Катя и обняла его.
В этот раз их объятие продлилось чуть дольше, чем обычно...
Кажется, между ними всё-таки что-то назревает... Наконец-то.
***
Сегодня Бог проснулся утром рано…
Он жалобы и просьбы почитал…
И людям из кувшина без обмана
Желаемое в сердце наливал…
Но не у всех открыто было сердце
И место есть для Чуда не у всех.
То завистью, враждой подпёрта дверца…
То жадность не даёт налить успех…
А у кого-то до краёв разлита
Печаль и безысходность, вот беда.
И Бог жалел, что сердце это скрыто…
Любви хотел налить, да вот куда?
И Бог грустил, что люди не умеют
Сердца и души чистить от обид…
Они с годами в сердце каменеют
И сердце превращается в гранит…
Но Бог ходил, смотрел и улыбался,
Когда сердца влюблённые встречал.
Он брал кувшин и от души старался,
Им счастье в сердце бережно вливал…
А люди постепенно расплескали
Подаренную Богом благодать
И всех вокруг в утрате обвиняли,
Забыв в самих себе вину искать…
Ведь если б мы могли прощать и верить,
Любить, благодарить и отпускать,
То Бог бы мог не каплей счастье мерить,
Кувшин волшебный мог бы весь отдать…
Сегодня Бог проснулся на рассвете.
Огромный ящик с просьбами у ног…
А рядом лишь один без просьб конвертик:
«Благодарю за всё тебя, мой Бог…»
Автор стихотворения:
Ирина Самарина-Лабиринт, 2013