Время шло, Маша и Шура подрастали. Маша, похожая на мать, росла настоящей красавицей, а Шура была вся в отца – неказистой и, увы, по-прежнему, не любимой в семье.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/media/id/628804ed0a5bc364af9a192f/cirota-pri-jivoi-materi-4-672f950c2414fd41595a2a98
Маша, видя, как к Шуре относятся мать и бабушка, тоже обижала младшую сестрёнку. Несмотря на то, что, казалось бы, Шуре было сложно позавидовать, Маша нашла повод для зависти.
- Лучше бы меня Шурой назвали, а тебя – Машкой, - фыркала она. – Зачем тебе, чучелу, такое красивое имя?
Шура привыкла ни на кого не обижаться, она никому не завидовала – характер у девчушки был золотой. У Шуры было много друзей среди сверстников, все любили добрую и отзывчивую девочку, которая всегда была готова прийти на помощь.
Весь день, особенно летом, Шура проводила на улице – там она не чувствовала себя одиноко. Когда же наставало время возвращаться домой, порой доходило до слёз. Правда, плакала Шура всегда беззвучно.
Пришла пора идти Шуре в школу, и на этом её беззаботная беготня по улице закончилась. Мать и бабка решили, что она уже вполне взрослая, чтобы заниматься делами по хозяйству. Девочке было поручено мыть в доме полы, ходить в магазин и разносить по деревне на продажу творог, который делала Пелагея.
- Ох, девчушка-то – сиротинушка при живой матери, - качали головами сердобольные старушки-односельчанки, видя положение Шуры в семье.
А Шура тем временем добросовестно выполняла все поручения, при этом Маша от всех обязанностей была освобождена. Шура не видела в этом несправедливости, она просто не догадывалась, что может быть по-другому.
- Мама, а почему ты Машу гладишь по голове, а меня – никогда? Я тоже хочу, мама! – сказала однажды третьеклассница Шура, подставив матери голову.
- Ступай, Шурка, ступай, - прикрикнула на неё Нина. – Не видишь, я занята!
- Ну, мама, хотя бы разочек! – просила девочка.
- Я Машу по голове гладила потому, что «тройку» она по математике получила. Ты разве не видела, что Маша плакала? Вот я её и погладила, чтобы успокоить!
- Ты Машу всегда гладишь! – решилась впервые в жизни поспорить с матерью Шура.
- Нет, только когда она расстроена! Всё, Шурка, хватит у меня под ногами крутиться, беги в свою комнату.
Шуре очень хотелось познать материнскую ласку, поэтому на следующий день она отхватила в школе «трояк» по математике и пришла домой в слезах.
- Чего ревёшь? – недовольно спросила мать.
- Мама, я «тройку» по математике получила, - Шура прикрыла глаза, в предвкушении, что мать её сейчас погладит по голове.
- Вот неуч! Только попробуй мне ещё плохую оценку получи – на улицу больше не выпущу тебя до тех пор, пока не исправишься! – закричала Нина.
- Мама, но ты ведь на Машу не ругалась за «тройку»… - Шура начала взрослеть и понимать несправедливость отношения к ней.
- Марш в свою комнату! – рявкнула Нина. – И чтобы все уроки назубок выучила!
Горько вздохнув, Шура ушла в свою коморку и просидела там за уроками до тех пор, пока не услышала, что семья садится ужинать. Больше ласки от матери Шура не пыталась просить, а бабку она и вовсе боялась.
В пятнадцать лет, окончив 8 классов, Шура со спокойным сердцем покинула дом, в котором была для всех изгоем. Девушка отправилась в райцентр, где поступила в училище, выбрав профессию повара-кондитера.
В небольшом городке Шуре понравилось, она поселилась в общежитии, в комнате на четыре человека. С соседками по комнате у Шуры сложились хорошие отношения.
О родном, но таком холодном доме, Шура вспоминала редко, давно поняв, что не ждут её там, поэтому не сильно навязывалась. На втором курсе училась Шура, когда не стало её бабки. Съездила она на похороны, повидалась с матерью и сестрой, в очередной раз убедившись, что для них она - чужая.
В семнадцать сердце Шуры стало изнывать от тоски, ей хотелось любви, заботы и ласки – тех чувств, которых она не познала в детстве.
Ближе к восемнадцати годам встретила Шура свою любовь – Кольку, и жизнь заиграла для неё яркими красками. Соседки по комнате уходили на часок-другой, чтобы оставить влюблённых наедине. Колька не робел, говорил красивые слова, вычитанные в книжках. А у Шуры от этих слов кружилась голова и сдавливало дыхание.
- Коленька, ты и правда меня любишь? – чуть слышно спросила девушка, когда он впервые произнёс слова любви.
- Правда, конечно же правда, Шурочка! – улыбался парень, а Шура, привыкшая к вечной нелюбви, таяла от счастья.
Шура скромно отпраздновала свой 18-й день рождения с соседками по комнате и любимым Колей. Вскоре она стала плохо чувствовать себя по утрам, пришлось даже пропустить несколько занятий в училище.
Когда выяснилось, что Шура беременна, любовь Коли как-то резко прошла, тем не менее, он поступил честно – пошёл с Шурой в ЗАГС.
Молодые поселились в мужнином доме, и началась для Шуры с тех пор семейная жизнь. Свёкры появление в их доме Шуры восприняли холодно, но на своих метрах прописать согласились.
Шурины соседки по комнате даже слегка ей завидовали.
- Повезло тебе, Шурка, ты теперь городской стала. А нам после окончания училища, по-видимому, придётся в свои посёлки возвращаться, трудно здесь в городе закрепиться, если жилья своего нет.
Шура не стала говорить подружкам, что живёт она в частном секторе, с удобствами на улице, а за водой надо идти в колонку, на другой конец улицы.
Зима была, взяла Шура ведро и отправилась за водой. Почти донесла она свою ношу до дома, как почувствовала резкую боль внизу живота.
- Ой, - закричала Шура. – Помогите кто-нибудь!
Подбежала к ней соседка.
- Ты что ж творишь-то, Шурка! Ты ведь беременная, вон, живот-то уже какой! Разве можно тебе тяжести таскать?
- Ой, помогите! – продолжала кричать Шура. – Ребёночек мой!
Отвезли Шуру в больницу, но ребёнка спасти не удалось.
Коля погоревал-погоревал по не рождённому ребёнку, а потом вдруг загулял, целых две ночи его дома не было. Только появился – и загулял вновь. Свекровь не торопилась гнать Шуру из дому: пусть живёт, по дому помогает. А через некоторое время привёл Коля невесту, сказал, что его брак с Шурой был ошибкой, что не любит он её, да и никогда не любил, наверное. Вот Зинку любит по-настоящему!
Что поделаешь? Собрала Шура свои немногочисленные вещички и вернулась в общежитие на казённую кровать.
Окончив училище, Шура решила: «поеду, куда глаза глядят. Дома меня никто не ждёт, здесь, в этом городке, тоже особо делать нечего».
Занесла Шуру судьба в невзрачный городок, в трёхстах километрах от родной деревни.
Шура устроилась поваром на завод, квартирку ей в ветхом бараке выдали, но девушка и этому была рада – как никак своё жильё!
В бараке было два подъезда, в каждом – по четыре квартиры. Квартира Шуры располагалась на втором этаже. С трудом открыв тяжёлую подъездную дверь, девушка поднялась по скрипучим деревянным ступеням на второй этаж. Только она стал открывать ключом дверь квартиры, как сразу же на площадку выглянула соседка-старушка, окинув Шуру взглядом с ног до головы, она спросила.
- Новенькая, значит?
- Да, мне от завода эту квартиру выделили, - добродушно улыбнулась Шура.
- Предыдущий жилец здесь и месяца не продержался, дом-то разваливается совсем.
- Ничего, я не избалованная, - продолжала улыбаться Шура.
- Ты только музыку громко не включай – будет на два подъезда слышно. Слышимость здесь, милая, такая, что будешь слышать, как я ногами по полу в своей комнате шаркаю.
- По поводу музыки не переживайте – патефона у меня нет, - сказала Шура и тут же решила, что ей очень хочется его иметь.
- И шумную компанию сюда не води! – дала очередное наставление старушка.
- Я никого не знаю в этом городе, мне и приводить некого, - тяжело вздохнула Шура, вспомнив, что вечера ей придётся коротать в гордом одиночестве.
- Да кто вас знает, молодёжь… – с недовольным видом произнесла пожилая женщина. – Сегодня нет у тебя никого, а завтра приведёшь какого-нибудь ухажёра с патефоном, и будете вы с ним порядочным людям спать не давать! - махнула рукой соседка и скрылась за своей скрипучей дверью.