В одном небольшом деревенском поселении, затерянном среди бескрайних полей и тёмных лесов, жила Марфа Андреевна. Она была известна всем, хоть и старалась избегать лишнего внимания. За её старой, но крепкой избы с ухоженным огородом стоял добротный сарай, а куры носились так, что даже городские гости ахали, глядя на такие природные богатства.
Каждое утро Марфа Андреевна выходила во двор, чтобы покормить кур. Она всматривалась в небо, ожидая возвращения своего единственного сына Митрия.
- Эх, Митя, Митя, — вздыхала она, разбрасывая зерно. - Когда ж ты остепенишься да за ум возьмёшься?
Лет пять назад Марфа овдовела, оставшись хозяйкой на своем подворье и кормилицей для Митрия. Парень к матери относился хорошо, но по деревенским меркам вел себя вольновато. Вернувшись из армии, он как-то сразу увлёкся городом: на автобусе мотался туда каждую неделю, пропадая там на несколько дней.
Соседка Анна Степановна как-то спросила Марфу: — Что это сынок твой зачастил в город? Неужто невесту себе нашёл? — Да кто ж его знает, — отмахнулась Марфа. — Говорит, мол, познакомился с хорошей девушкой. Только вот привозить ее сюда не спешит.
Когда Митрий возвращался, говорил одно и то же: «Мам, вот встретил такую... Всё, твоей невестке быть!» В деревне поговаривали, что сын Марфы любвеобилен, только вот ни одну из его «будущих жен» местные так и не видели.
Но тут, как-то вдруг, нашел он одну, как ему казалось, «единственную». Сказал матери, что та – девушка городская, вся из себя, и с тремя высшими образованиями. — Мам, ты не переживай, — убеждал он. — Она хорошая, работящая. И меня любит. Марфа только плечами пожимала, но не перечила – ей бы уж только, чтобы сын был счастлив, да семья в доме была.
Так Митрий и стал к матери свою городскую подругу привозить. Кристина эта оказалась стройная и нарядная – на деревенскую улицу, как на подиум, выезжала. Туфли на каблуке, ногти длинные, крашенные, слова такие, что даже Марфа прикусила язык, чтобы по-другому не сказать. Да что уж, городская!
Как-то раз зашла к Марфе соседка Татьяна и говорит: — Слышала я, что невестка-то твоя будущая модница та еще. На деревенских свысока поглядывает. — Да ну тебя, — отмахнулась Марфа. — Не наговаривай. Девушка она образованная, вот и держится особняком. — Смотри, Андреевна, — покачала головой Татьяна. — Как бы потом не пожалеть.
Сын стал часто помогать Кристине: то шубу ей на зиму, то сапоги на весну. Марфа от этого расстроилась – ведь и сама экономила, и в хозяйстве не лишнее. — Митюша, ты бы поаккуратнее с деньгами-то, — как-то сказала она сыну. — Не на ветер же их бросать.
— Мам, ты чего? — удивился Митрий. — Кристина – моя будущая жена. Я должен о ней заботиться.
Но Марфа не вмешивалась – верила в сына, думала, что и Кристина, может, в доме пригодится.
Время шло, и внезапно беда пришла, откуда не ждали: Митрий заболел. Лежал в районной больнице почти месяц, а потом его перевели в городскую на обследование. Денег требовалось много, и тогда, как бы по невидимому сигналу, родня Митрия взялась за Марфу: «Продай землю, а то горожане её выкупят и мы всё потеряем!» – и Кристина, даже не приехав, передала, что надо всё, что есть, продавать – на врачей.
Марфа долго сидела над старыми фотографиями, вспоминая, как они с мужем строили дом, разбивали сад, растили сына.
— Не могу я, — тихо сказала она брату мужа, когда тот пришел уговаривать насчет земли. — Это ж память о нём. Да и Митюшке нашему всё достанется. — Ты пойми, — настаивал деверь, — если сейчас городские землю выкупят, Митька твой вообще ни с чем останется. А тут хоть деньги будут, на лечение хватит.
Марфа молча отдала свои сбережения. И сама была готова многое отдать, но вот беда: помощь от Кристины так и не пришла, а из больницы донеслись слухи, что та, бросив сына, уже с другим щеголяет.
Односельчане сочувственно смотрели на Марфу и вздыхали: — Вот ведь как бывает. И сын болеет, и невестка оказалась не той, за кого себя выдавала.
— Не переживай ты так, — утешали Марфу подруги. — Бог ей судья. А Митя твой поправится, никуда не денется. Ты у него одна-единственная.
Долгое время Марфа молчала, но в сердце у неё что-то оборвалось. Она собрала вещи сына, приехала в город и встретилась с Кристиной. Та уже не пряталась и выглядела самодовольно.
— Ну здравствуй, свекровь, — ухмыльнулась она, увидев Марфу на пороге своей квартиры. — Чем обязана? — Долг платежом красен, — глядя на неё в упор ответила Марфа. — Пришла вот вещи забрать да долги твои вспомнить.
Кристина презрительно фыркнула. — Какие еще долги? Ты о чём вообще?
Марфа тихо сказала ей: — Что ж, раз теперь он тебе не нужен, так отдай хоть те деньги, что на тебя были потрачены. Пора всё вернуть.
Кристина рассмеялась, махнула рукой и отрезала: — Мне ещё твоих деревенских побрякушек не хватало! Сама как-нибудь выкручивайся! — Бог тебе судья, — покачала головой Марфа.
Вернувшись в деревню, Марфа долго сидела на скамейке у дома, обхватив голову руками. К ней подошла Анна Степановна, протянула кружку горячего чая. — Ну что, поговорила с этой стервой городской?
Марфа кивнула. — Поговорила. И поняла: не видать нам денег этих как своих ушей. — А может оно и к лучшему, — вздохнула соседка. — Избавился Митя от ненужного человека в своей жизни.
Не прошёл и год, как в деревню донеслись новые слухи: оказалось, Кристину уволили с работы, квартира её в кредитах, и никто уже её не ждал, как прежде. Соседи в городе лишь разводили руками, глядя на её былую высокомерие.
— Вот ведь как оно бывает, — качал головой деревенский почтальон, принося Марфе очередное письмо от Митрия. — Как говорится, не рой яму другому...
— И не говори, — кивнула Марфа. — Правду люди говорят: Бог всё видит.
А в письме Митрия были хорошие новости: он потихоньку поправлялся и собирался вскоре вернуться домой. Марфа вытерла слёзы и счастливо улыбнулась.
Вскоре вся деревня гудела: Митрий вернулся! Марфа бегала вокруг него, кормила пирогами и приговаривала: — Господи, слава тебе! Живой, здоровый!
— Мам, да хватит уже, — смущенно улыбался Митя. — Я же не маленький.
А через пару месяцев он привёз в деревню новую девушку. Скромную, работящую, из хорошей семьи. Марфа проводила её взглядом и удовлетворённо вздохнула. На этот раз сердце подсказывало ей — всё будет хорошо.
А Кристина теперь, по рассказам, ходила по соседям да деньги занимала – вот только никто больше и копейки ей не давал. Люди лишь качали головами и цокали языками.
— Вот ведь, и красивая, и образованная, а ума как не было, так и нет, — вздыхали они. — Гордыня — она до добра не доводит, — поучительно говорила Анна Степановна. — Сколько раз твердила: не в деньгах счастье. А она всё нос задирала. Вот и поплатилась.
Марфа же снова нашла в себе силы и поднялась на ноги. Хозяйство потихоньку расширилось, сад зацвёл. А по вечерам, сидя в сенях рядом с сыном и его молодой женой, она рассказывала им старые истории и напевала колыбельные своего детства. И на душе у нее было тепло и спокойно.