Это лицейское прозвище. А как же ещё прозвать товарища, который буквально бредит морем?
Причём Федя Матюшкин вовсе не был романтиком: он отлично понимал, что Лицей - не та школа, в которой можно получить "морские" знания. В программе даже физики не было!
И на четвёртом году обучения директор Энгельгардт распорядился закупить физический кабинет. И нанять преподавателя. Да, для ОДНОГО ученика.
Как такая целеустремлённость сочеталась с мягким характером и нравом, совершенно флегматичным? Или это была лишь маска, скрывающая природную вспыльчивость? Иногда являл норов, но стеснялся вспышек. Моряк обязан быть ровным со всеми - в экспедиции иначе нельзя.
Похоже, лицейских товарищей Матюшкин и воспринимал поначалу как "экспедицию" - никуда не денешься с одного корабля. Но скоро отличил тех, кто с характером и целью. Ближайшими друзьями стали Вольховский, Пущин, Кюхельбекер. А "стихийного" Пушкина оценил как друга уже ближе к выпуску.
Директор Егор Антонович взял Матюшкина под своё особое покровительство: забирал на выходные. Никто не завидовал: понимали, что к нему не приедут никакие родственники. Отец давно умер, мать осталась без средств, и ... поступила на службу. Классной дамой в Екатерининский институт в Москве. Ни времени, ни денег навещать сына - так шесть лет и не виделись.
Стены Лицея Матюшкин покинул последним: Энгельгардт оставил его до решения судьбы. Добился определения выпускника в кругосветное плавание на шлюпе "Камчатка". Сам написал руководителю экспедиции Головнину, выражая уверенность, что "узнав его добродушие, откровенность и необыкновенные дарования", Головнин полюбит Матюшкина и "удостоит отеческого назидания и руководства".
Какая, однако, неожиданность: в первый же день плавания выяснилось, что знания гардемарина Матюшкина совершенно недостаточны, и хуже того, он подвержен морской болезни! Но нет, не отступил. Работал на пределе сил. И успевал писать "Журнал кругосветного плавания".
Самые мрачные страницы этого дневника - о солнечной Бразилии. Рабство не прикрытое стыдливыми фиговыми листочками, как на родине, а во всей его ужасающей наготе. Бесконечные бараки, в которых битком набиты негры и негритянки, почти совершенно нагие, под присмотром европейцев с бичами. "Мало изгнать из своей земли рабство, надобно изгнать его и из колоний. Для блага человечества".
За два года плавания Головнин вполне оценил Матюшкина: не просто не уступает прочим офицерам, но в числе лучших. Представил к награде: ордену св. Анны.
Встреча с матерью, с друзьями оказалась радостной, но недолгой: новое назначение - в Экспедицию Врангеля. К северным берегам Ледовитого океана. Да-да, искали северные берега, ещё не подозревая, что у полюса земли нет!
Подготовка полярных экспедиций тогда занимала не менее года: надлежало добраться в Томск, затем в Иркутск... А ведь генерал_губернатором Сибири был тогда Михаил Сперанский, неудачливый реформатор, удалённый от двора с таким вот почётным назначением. Он был, помимо всего прочего, автором проекта Лицея! А помощником Сперанского был инженер, будущий декабрист Гаврила Батеньков. О них Матюшкин сохранил самые тёплые воспоминания.
Почти все полярные экспедиции тогда заканчивались одинаково...
На собачьих упряжках "с каждым днём мы продвигались в страны, ужасные и ужаснейшие, необитаемые, бесплодные, в царство зимы". "Мы лежали молча вокруг потухшего огня. Юрта гнулась от сильных порывов, и не защищала нас от сильного ветра и вьюги. Наконец, один решился выйти посмотреть собак. Проходит час - он не возвращается... Товарища нашли у самой палатки - он не мог найти юрты, и вьюга не дозволила ему раскрыть глаза. Собак и нарты вырыли из-под снегу, развели огонь, воспили чаю - и улеглись спать".
Похоже, выжили благодаря предприимчивости, энергии, практической сметке Матюшкина: он шёл по маршруту впереди экспедиции, добывая провиант и устраивая привалы. При этом продолжал писать дневник и делать зарисовки.
Отчёт об экспедиции и материалы исследований были сданы в Морское ведомство в 1824 году, но напечатаны только в 1829 году в Германии. В переводе Энгельгардта. С рисунками Матюшкина.
И вот - Кронштадт. Служба почётная и относительно спокойная... для людей равнодушных. Но Матюшкин ужаснулся состоянию флота: казнокрадство-лихоимство - это будни. Так же как и абсолютно бесправное положение матросов. Линьки и карцер для виновных и невиновных.
Появились новые друзья, единомышленники: Арбузов, Беляевы, Рылеев...
Считать ли счастливой случайностью то, что в августе 1825 года Матюшкин отправился в новую экспедицию? Ведь только поэтому его фамилии не оказалось в списке "причастных". А ведь образа мыслей не скрывал, и Врангель возмущался: "Матюшкин вообразил себе. что его сообщники в Петербурге овладели теперь всем правлением".
Горьким было возвращение: сколько друзей числятся "государственными преступниками"! Участвовать в борьбе за свободу Греции на корабле "Эммануил" - это можно, а дома произнесёшь слово "свобода" - сразу окажешься под подозрением.
Весть о гибели Пушкина застала Матюшкина в Севастополе. Письма - сплошной вопль: как допустили? Лицейские?! Те, кто был рядом?!
Пятнадцать лет прослужил Матюшкин на Чёрном море, Корнилов, Истомин, Нахимов стали его друзьями. Но накануне войны Фёдор Фёдорович был переведен на Балтику, в Свеаборг. И в апреле 1855 года встретил англо-французский десант. Союзники отлично знали, в каком запустении русский флот! Они не сомневались в лёгкой победе. КАК удалось Матюшкину в считанные дни подготовить полуразрушенную крепость к обороне? Но это факт: двадцать две тысячи снарядов обрушились на Свеаборг в течение двух суток - и крепость выстояла. Побоявшись остаться без боеприпасов, противник не просто отступил, но и прекратил действия на Балтике. А Свеаборг, стоящий на плоском острове, на европейских литографиях стали изображать абсолютно неприступным - на отвесных скалах!
Редкие письма из Сибири - тонкая ниточка связи с друзьями. Вот Жанно Пущин просит прислать фортепьяно для дочки Аннушки. В долг, ведь расплатиться сможет только через год. Матюшкин, не доверяя себе, привлёк к выбору инструмента Яковлева, их общего одноклассника, композитора-любителя. Послали инструмент в подарок. И в ответном письме целый рассказ о празднике, который устроили в Ялуторовске в честь прибытия ПЕРВОГО В ГОРОДЕ фортепьяно, и о портретах лицеистов на стенах, и об успехах Аннушки - так хорошо играет Гимн Лицея!
В 1867 году Матюшкин был произведён в адмиралы.
Но что можно сказать о "личной жизни"? Семьёй был флот, а жениться Фёдор Фёдорович словно бы забыл. В Петербурге даже квартирой не обзавёлся. В течение многих лет снимал комнату в "нумерах" - в гостинице Демута на Мойке. Из прислуги - только денщик Андрей Романов. Когда же всё-таки захотелось домашнего уюта, построил дачку близ станции Бологое. Впрочем, летом жил не столько "у себя", сколько у друзей в имениях. А умер внезапно, в трактире "У Демута".
Его имя на географической карте. Вот, недалеко от острова Врангеля - мыс Матюшкина. Название дал Врангель - оценил тогда ещё совсем молодого лейтенанта!