Продолжение 3.
Продолжение 2: https://dzen.ru/a/Zw6WlnbQll-z3jtN
Начало: https://dzen.ru/a/ZriRmzrDOGsU-PsJ
Пожалуй историю прибытия сербских владельцев будущей “Касперовской” иконы Божией Матери в пределы Российской империи из территории Трансильвании нужно начать с истории их появления в этой области, целиком находящейся сегодня в составе Румынии(в западной её части). Однако каждое историческое событие имеет в себе 2 уровня причин: причины внутренние или духовные, которые на поверхность исторической реальности всплывают в виде причин внешних. Видя эти все причины внутренним оком своего разума можно понять духовный смысл благодатного снисхождения Бога через прославление образа Пресвятой Богородицы “Касперовской” к людям , жившим в XIX веке в юго-западной части Российской империи на землях, именуемых тогда Новой Россией. Каковы же были эти все причины у сербского народа, чтобы совсем малой частью своей сорваться со своей Родины и оказаться сначала в Трансильвании, а несколькими веками позже обрести новую Родину на юго-западных рубежах России?
Внешней причиной появления сербских беженцев на этой территории(в то время принадлежащей королю Венгрии) на рубеже XIV - XV веков является вторжение турок-осман в пределы Сербского царства, уже начавшего показывать первые признаки междоусобного разложения в среде сербской региональной знати. Откровенно слабое правление сербского царя Стефана Уроша V Неманича(годы правления: 1355 - 1371), прозванного историей Слабым, сподвигло сербских региональных правителей(деспотов) на сепаратистские действия. Впрочем факт слабого управления государством нисколько не мешал Сербской Православной Церкви канонизировать Стефана Слабого в лике святых благоверных князей-страстотерпцев, ибо в сугубо своём духовном деле канонизации человеческой личности правителей государств Святая Церковь руководствуется отнюдь не политическими, а исключительно духовными мотивами, связанными с личными духовно-нравственными качествами канонизируемого. Вот что о царе Стефане Слабом устами своего святителя Димитрия Ростовского говорит Русская Православная Церковь: ”По смерти своего родителя, Стефана Душана, последовавшей в 1355 году, Стефан Урош венчался на царство, будучи осьмнадцати лет, и должен был принять в свое управление обширное Сербское царство. Дело это было весьма трудное. Сам Стефан Душан, чтобы управлять многочисленными областями с разнородным населением (сербским, болгарским, албанским и греческим), отдавал их во власть вельмож, получавших от царя по Греческому обычаю разные титулы — кесаря, деспота и другие. Эти вельможи, пользуясь почти полной самостоятельностью, могли оказывать царю сопротивление, и нужна была твердая рука Душана, чтобы содержать их в повиновении. Молодой преемник Душана Стефан Урош от природы отличался телесною красотою, душевною кротостию и простотою ума. Править обширным государством ему было трудно. По примеру отца, он должен был управлять при посредстве вельмож, но он не имел твердого характера и уменья, чтобы держать их в должном повиновении. Правители разных областей стали руководиться своеволием, а не указаниями царя... Действительной власти Стефан Урош не имел, он довольствовался одним титулом царя. Много пришлось ему испытать горя, нужды и унижения, но он всё переносил с кротостью.”(Жития святых в изложении святителя Димитрия, митрополита Ростовского, память святого Стефана Уроша, царя Сербского 2(15) декабря).
Таким образом Святая Соборная и Апостольская Церковь Православная канонизацией благочестивых и незлобивых, но политически слабых руководителей государств указывает своим верным чадам на то, что дарование Небесным Царём кроткого и вследствие этого невластного царя своему народу должно сподвигать этот народ в лице своих лучших представителей(аристократов; аристократия - власть лучших) к большей политической ответственности перед своим правителем в желании ему помочь в управлении государством. Однако как правило во всяком деле и во всякое время люди, облечённые в определённой степени властью и, как следствие, искушённые властолюбием, богатством и роскошью, начинают жить и мыслить в парадигме всего этого соблазна и, видя кротость, простоту жизни и доброту душевную своего руководителя, почитают это за слабость и недостоинство управлять страной, вместо помощи последнему строят ему козни и создают препоны с целью отстранить от абсолютной власти, чтобы себя только приблизить к ней. Вот и в Великой Сербии уже в 1356 году дядя царя деспот Симе́он Си́ниша У́рош Палео́лог Не́манич(годы правления в своей области: 1347 - 1371), владевший греческими областями Эпир и Фессалия в сербском царстве, объявил сам себя “царём сербов и греков”. Для легитимного царя Стефана Уроша V боевые действия против самозванца-сепаратиста окончились поражением, и Эпир с Фессалией по сути стали независимыми в своём управлении от центральной сербской власти. Действия Симеона Синиши против центральной власти поддерживал другой дядя сербского царя Иван Комнин Асень(годы правления в своей области: 1345 - 1363), управлявший Валонским деспотатом в Сербии, при поддержке Венеции также объявил о своей независимости и признании царём своего самозванного в царстве брата. Не имея достаточных сил для устранения проблемы сепаратизма в своих южных деспотиях и, видимо, понимая, что без способного помощника в деле управления государством ему не справиться, в 1365 году не имеющий потомства царь Стефан Урош V назначает своим соправителем с титулом короля и, следовательно, наследником престола деспота области Прилеп в Македонских пределах Сербии Вукашина Мрнявчевича.
Этот деспот недолго был верен своему царю и, несмотря на дарованную ему Стефаном Урошем пожизненную привилегию соправителя и наследника, уже в следующем году своими действиями выказывает независимость перед своим государем в делах управления своей областью. Однако природа человеческих нравственных пороков такова, что человек, в сердце которого поселилась греховная страсть, ищет всё большего и большего её удовлетворения до тех пор, либо пока не раскается и не изменит свою жизнь(что случается редко), либо пока этот вечный поиск удовлетворения страсти не изнемождит его тело до такой степени, что оно исторгнет из себя дух прежде Богом положенного ему срока. Это и случилось с королём Вукашином Мрнявчевичем, сердце которого было охвачено страстью властолюбия настолько, что уже не удовлетворялось титулом короля Сербии с фактическим управлением государством(он от имени царя даже подписывал государственные документы), но похотело единоличного признания себя царём самого крупного на тот момент на Балканах государства. Столь же помрачённый греховными помыслами ум несчастного короля перестал адекватно оценивать складывающуюся вокруг него военно-политическую обстановку, что в конечном итоге привело его к физической гибели. В 1371 году король Вукашин приглашает своего господина царя Стефана в горную местность близ Косова Поля на совместную охоту, где убивает своего венценосного благодетеля, представив это греховное дело как несчастный случай. “Все взявшие меч, мечом погибнут.”(Евангелие от Матфея гл.26, ст.52). Несомненно, что здесь Слово Божие под “взявшими меч” подразумевает всякого агрессора, неправедно(не ради справедливой защиты себя и ближних) поднявшего меч на своего собрата. Духовный “механизм” наказания за подобное преступление спустя более чем полтысячелетия прекрасно объяснил русский философ Иван Александрович Ильин:”наказание развёртывается само из преступления, ибо оно имманентно заложено в самом преступлении”(кн. “Кризис безбожия”, ст. “О религиозном кризисе наших дней”. - М., изд.”ДАРЪ”, 2005. - 92с.). Вряд ли король-цареубийца тогда это понимал, вряд ли мог увидеть, что с этого момента его душу постигла страшная морально-нравственная катастрофа, приблизившая и его тело к катастрофе физической, представленной в виде наказания мечом от другого агрессора. Тем более этому коронованному безумцу, думающему только о личном благополучии и счастье, было невдомёк, что его преступление против Бога и собственной совести обернётся геополитической катастрофой для всего сербского народа, который в скором времени лишится своего государства и вынужден будет искать спасения в дальних странах, дойдя в этом изгойном бегстве до пределов единоверной ему России. Карающая грешников за нераскаянные великие преступления длань Господня вскоре коснулась короля Вукашина Мрнявчевича. В том же 1371 году король вместе со своим братом деспотом Углешей, управлявшем Сересским деспотатом, собирает войско и спешит очистить от османской оккупации Византийскую Фракию. Трудно сказать, зачем король Вукашин, собиравшийся на войну против великого жупана Сербии Николы Алтомановича дабы помочь своему зятю господарю области Зета Стратимиру Балшичу в борьбе с Николой, развернул свои войска в противоположную сторону и вдруг устремился отвоёвывать земли Византийского императора Иоанна V Палеолога от мусульман, перед которым у него не было никаких союзнических обязательств. Видимо сербский правитель-узурпатор, глядя на совершенное военно-политическое бессилие императора Византии, вынужденного незадолго до этого(в 1369 году) ещё и согласиться на унию с католиками в обмен на военную помощь от Папы Римского, не смог отказаться от перспективы маленькой победоносной войной значительно расширить свои владения, а заодно, сняв мусульманскую угрозу в Европе, убедить в своём несомненном царском достоинстве не только не принявших последнее сербских деспотов и князей, но и властителей всех христианских государств, как православных, так и католических. Тем более у Вукашина был резон такой войны с османами, ибо христианские правители соседних с Византией стран привыкли к тому, что ещё с XI века турецкие, как сельджукские, так и османские правители, политически контролирующие бывшие византийские территории Анатолии, охотно соглашались на предоставление военной помощи всем политическим руководителям немусульманских территорий, начиная от византийского олигархата, часто воевавшего друг с другом за власть в стране, а также христианских лидеров стран - противников Византии, и заканчивая самим императором, который не брезговал прибегать к военным услугам со стороны турецких беев и султанов даже в случаях гражданской войны. Собственно территория Фракии была наводнена отрядами турецкого бея Орхана I(сына основателя турко-огузского бейлика на территории области Вифиния в Малой Азии Османа I) по приглашению наместника Константинополя во Фракии Иоанна VI Кантакузина, который с помощью турок-осман соперничал с императором Иоанном V Палеологом за право сидеть на императорском троне. Этот областной начальник византийской Фракии, позже став соправителем императора Византии и получив доступ к казне, не жалел никаких государственных денег на оплату наёмнических услуг турок(российский филолог и историк Ф.Б. Успенский в своём труде “История Византийской Империи” отмечает, что на размещение турок во Фракии Кантакузин даже потратил пожертвования Московского и Великого князя Владимирского Симеона Гордого, предназначенные для реставрации Константинопольского храма Св.Софии). Таким образом христианские правители Балкан несомненно воспринимали власть турецких беев как наёмную военную силу, но силу в большей мере политически несамостоятельную и вследствие этого крайне неорганизованную. Вот и король Сербии по всей видимости считал, что идёт воевать не с армией сильного и независимого властителя, а с шайками мусульманских разбойников, на территории Фракии предоставленных самим себе после отстранения от власти Кантакузина в конце 1354 года и поэтому тихо(без войны)захвативших к 1361 году(по другим данным к 1370) власть во фракийских городах. Наверняка Вукашин знал и то, что основные силы осман во главе с первым среди турок-осман султаном Мурадом I(сыном Орхана I) к тому времени находились далеко от фракийских городов Византии на восточных границах султаната подавляя антиосманские волнения. В результате 26 сентября 1371 года объединённая армия сербов и валахов на подходе к фактической столице осман в Европе Адрианополю, беспечно, без активной разведки и боевого охранения расположившись на ночлег на реке Марица у деревни Черномен, терпит жестокое поражение от мусульман, в котором вместе со своим братом гибнет сербский король-цареубийца. Тела обоих братьев так и не были найдены, а место, где произошло избиение сербо-валашского войска до сих пор носит турецкое название в русском переводе означающее “сербский разгром”. Внушительная армия христиан(от 20-ти до 40 тысяч) потерпела поражение от горстки(от 800 до 4 тысяч) воинов ислама, что явно указывало на отвращение лица Божия от тех христиан, которые ради удовлетворения собственных страстей готовы проливать кровь братьев по духу точно также, как они проливают кровь своих вероисповедных недругов. Мрнявчевичей не спасло даже посещение перед своей гибелью Святой горы Афон с большими пожертвованиями монахам-святогорцам, ибо по слову псалмопевца Давида единственной жертвой, принимаемой Богом от согрешившего человека, является сокрушённый в смиренном сердце дух(Псалтирь, псалом 50). Для осман эта битва открыла путь на Балканы, а для сербской знати, политически их контролирующей, стала началом конца власти сербов на своей земле. Формально титул “короля сербов и греков” перешёл от Вукашина к его старшему сыну Марко, однако в реальности последний унаследовал также и непризнание этого титула другими сербскими князьями и деспотами. Более того, воспользовавшись тем, что македонские земли, которыми управлял Марко совместно со своими младшими братьями Андрияшем и Дмитаром, остались без защиты войска, уничтоженного османами при Черномене, соседние феодалы со своими армиями подобно стервятникам кинулись захватывать земли Мрнявчевичей, в результате чего к 1377 году под властью последних остался лишь город Прилеп с окрестностями. По правде говоря у сербских господарей ещё в 1372 году появилась формальная причина для оправдания своих захватнических действий, потому что в этом году османский султан Мурад I вторгся в пределы короля Марко, а также деспота Йована Драгаша Деяновича, управлявшего землями Велбужда с 1365 по 1378 годы, находящимися к северо-востоку от владений короля, и в 1373 году принудил обоих правителей к признанию вассальной зависимости от своей власти. Таким образом для остальных сербских правителей король Марко формально стал отступником, признавшим власть нехристианина над собой, земли которого требовалось освободить от этой власти. Не стали подчиняться османам младшие братья короля Андрияш и Дмитар Мрнявчевичи, и хоть доподлинно неизвестно, находились ли они при дворе своего брата после 1372 года и если не находились, то где пребывали, их появление на поле боя при валашском городе Ровине в мае 1395 года на стороне валашского князя Мирчи I Старого против полчищ сына Мурада I султана Баязида I Молниеносного, в составе которых среди прочей вассальной османам сербской знати находился их брат король Марко, может свидетельствовать о их бегстве в Валахию после разрыва отношений с братом. Тогда турки и вассальные им сербы потерпели поражение от валахов и союзных им сербов что на четверть столетия отсрочило османский сюзеренитет над Валахией. Тогда же погибли король Марко и сын деспота Йована Драгаша Деяновича Константин, после чего их мусульманский сюзерен просто присоединил их земли к османскому султанату.
Конечно же простых сербов, живущих в македонских деспотиях, пришедшая в их дом война(как гражданская, так и отечественная) также заставила бежать на север - в пределы владений князей Валахии, которые хоть периодически и воевали с Венгерским королевством, но эти войны не были тотальными и к 1366 году в целом волохи - единоверный сербам народ жил в относительном спокойствии по сравнению с соседствующими с ними к югу болгарами, которые также как и сербы с 1371 года терпели бедствие от междуусобиц своих князей и нашествия турок-осман. Сегодня память о сербских поселенцах Валахии хранится на юге современной Румынии в памятниках церковного зодчества, выполненных в сербском стиле сербскими же мастерами. Не из этих ли сербских беженцев в Валахию состояли отряды младших братьев Мрнявчевичей в войске валашского князя Мирчи, северные земли которого, нужно заметить, граничили с землями Трансильвании, в ту пору находящейся под властью венгерского короля?
Нельзя сказать, что турки-османы, захватывая земли сербов, поголовно истребляли последних. Сербам предоставлялась жизнь и даже некоторым из них - жизнь на своих землях, но при условии предательства отеческой веры, в которой они на тот момент жили уже более пяти веков. Физически уничтожались османами только те порабощённые сербы, которые при твёрдом исповедании своей веры хулили веру поработителей или хотя бы относились к ней с пренебрежением. В остальном же османская власть, не имея возможности одномоментно заменить православных на мусульман для сохранения необходимого количества людского ресурса на силой подчинённых территориях, просто ограничивали в правах христианское население при этом всячески помогая тем сербам, грекам, болгарам или валахам, кто обращался в ислам. Вассальные договоры, военной силой навязанные султаном обессилевшим от междоусобиц сербским правителям, включали в себя финансовые выплаты и предоставление военной помощи мусульманскому правителю в его войнах по первому зову. Ещё турецкий султан брал по сути в заложники лучших сынов и дочерей сербской знати: дочери определялись в гарем, а сыновья после процедуры обращения в ислам становились янычарами - турецкой гвардией. К этому нужно добавить, что в тех сербских землях, которые становились непосредственно османскими без права вассалитета, большое количество сербского населения угонялось в рабство. Таким образом значительно большая часть сербов из македонских уделов по своей или не по своей воле выбирала для себя участь вероотступников, и лишь малое их количество бежало на север под защиту и организацию единоверных сербам волошских князей, чтобы там продолжить борьбу за сохранение своей национальной и религиозной идентичности с неумолимо надвигающейся османской силой.
(продолжение следует)