В тусклом свете подъездной лампочки её лицо казалось осунувшимся, под глазами залегли тени. За спиной громоздились сумки – не чемоданы, как у людей, а именно сумки, клетчатые, будто с рынка.
Наталья молча разглядывала нежданных гостей. Они не виделись с осени – так, перебрасывались редкими сообщениями "с праздником". А теперь вот...
– Наташ, ну не молчи, – в голосе Ольги зазвенели слёзы. – Нам правда деваться некуда. Хозяйка квартиру продаёт, велела до понедельника съехать...
– А я тут при чём? – Наталья машинально поправила воротник домашнего халата. – Ты же взрослая женщина, Оль. Сама решила – сама решай.
Денис, долговязый двенадцатилетний подросток, переминался с ноги на ногу, не поднимая глаз. Когда она видела его в последний раз? На дне рождения матери? Или на Новый год? Господи, неужели он так вырос за полгода?
Катька, любимая племянница, жалась к материной ноге. В руках – потрёпанный рюкзачок с каким-то мультяшным героем.
– Да куда решать-то? – Ольга шмыгнула носом. – Ты цены на квартиры видела? А у меня Катька в школу только пошла, ей стабильность нужна... Денис в восьмой перешёл...
– У меня муж, между прочим, – Наталья скрестила руки на груди. – И свой уклад.
– Витька, что ли? – Ольга фыркнула. – Да он вечно на работе пропадает! У вас тут три комнаты пустые стоят...
– Не пустые, а...
В подъезде хлопнула дверь. Наталья вздрогнула – только соседей в качестве зрителей не хватало.
– Заходите, – она посторонилась. – Только не думай, что это навсегда.
Денис подхватил сумки – молча, всё так же не глядя в глаза. Господи, а ведь раньше такой весёлый был пацан... Когда успел стать таким букой? Катя просеменила следом, вцепившись в рукав брата.
– Наташ, – Ольга замешкалась в дверях. – Спасибо. Я найду работу получше, сниму что-нибудь...
– Конечно, найдёшь, – Наталья захлопнула дверь. – Как всегда.
Кухня, их гордость с Виктором – белая, сверкающая, с модной барной стойкой и навесными шкафчиками до потолка – вмиг показалась маленькой и тесной. Ольга металась, пытаясь распихать по шкафам пакеты с крупами и макаронами.
– Может, в кладовку? – неуверенно предложила она.
– Там наши вещи, – отрезала Наталья.
Катя примостилась на краешке стула, болтая ногами в старых тапочках. Денис так и стоял столбом у стены, ссутулившись, будто пытаясь стать меньше.
– Чай будете? – спросила Наталья больше из вежливости.
– Будем, – Ольга наконец остановилась. – Дети, мойте руки. Ден, ну что ты как не родной? Садись.
"Не родной", – эхом отозвалось в голове у Натальи. А ведь правда – когда они успели стать чужими? Вроде и виделись по праздникам, и звонили иногда...
Накрывая стол, Наталья вспоминала их последнюю встречу. Мамин день рождения, ноябрь. Ольга опоздала на два часа – "автобус не пришёл". Явилась взъерошенная, с дешёвым тортом. Дети жались по углам, а она всё трещала, трещала – про новую работу, про перспективы...
– Сахар где? – голос сестры вырвал из воспоминаний.
– В верхнем шкафчике. Нет, правее.
– А печенье можно? – робко спросила Катя.
– Бери, – Наталья достала вазочку. – Только крошки не рассыпай.
Денис всё так же стоял у стены.
– Может, поможешь стол накрыть? – не выдержала Наталья.
– А можно? – он впервые поднял глаза. Какой-то затравленный взгляд, совсем не детский.
– Чашки в том шкафу.
Он потянулся к дверце – осторожно, будто та могла укусить.
– Не эти! – вскинулась Наталья. – Это чешский сервиз, свадебный...
– Извините, – Денис отдёрнул руку.
– В нижнем шкафу повседневные, – смягчилась она.
На кухне повисла неловкая тишина. Только чайник шумел да ложечка позвякивала – Катя размешивала сахар.
– А дядя Витя где? – спросила она.
– На работе, – отрезала Наталья. – До вечера.
"И что я ему скажу?" – думала она, глядя на сестру. Та похудела, под глазами круги. Кофта старая, штопанная на локте. А ведь когда-то модницей была – на последние деньги кофточки покупала...
– Наташ, – Ольга поставила чашку. – Ты не думай, мы ненадолго. Я на той неделе собеседование прошла, в торговом центре...
– В каком?
– В "Меге". Продавцом в обувной. Вроде берут, только санкнижку надо сделать...
"Опять", – подумала Наталья. Сколько их было, этих работ? Продавец, кассир, курьер... Нигде больше полугода не задерживалась.
– А школа? – спросила она вслух. – Дети как?
– Денис молодец, – Ольга словно гордо выпрямилась. – Физику на пятёрки тянет. И труды...
– Да ладно, – буркнул сын.
– Что "да ладно"? Михал Саныч тебя хвалил! Говорил, руки золотые...
– Какой Михал Саныч? – не поняла Наталья.
– Трудовик их. Был, – Ольга осеклась. – Теперь новую школу искать придётся...
В прихожей зазвенели ключи. Наталья похолодела
– Виктор! Раньше времени...
– О, гости? – муж замер в дверях кухни. – Какими судьбами?
– Вить, можно тебя на минутку? – Наталья потянула мужа в спальню.
За закрытой дверью Виктор взорвался:
– Ты что творишь? У меня завтра комиссия с завода, мне выспаться надо! А тут... – он мотнул головой в сторону кухни.
– Их из квартиры выгоняют.
– И что? К нам-то какое отношение?
– Вить, это моя сестра.
– Ага, – он хмыкнул. – А когда я предлагал им на Новый год помочь – ты что сказала? "Не лезь, сами разберутся"?
Наталья промолчала. Действительно, было такое. Ольга тогда работу потеряла, перебивалась случайными заработками...
– Я же не навсегда, – начала она.
– А на сколько? – Виктор сел на кровать, устало потёр лицо. – Неделю? Месяц? Год? Ты же её знаешь – вцепится и будет жить. А у нас что? Ипотека, ремонт в ванной запланирован...
Из кухни донёсся звон разбитого стекла.
– Извините! – раздался испуганный голос Дениса. – Я нечаянно!
Виктор вскочил:
– Только этого не хватало!
На кухне Денис собирал осколки чашки. Руки дрожали.
– Я заплачу, – быстро сказала Ольга. – У меня есть немного...
– Да ладно, – махнула рукой Наталья, хотя внутри всё кипело. – Обычная чашка.
– Обычная? – не выдержал Виктор. – Это из маминого сервиза!
– Витя!
– Что "Витя"? – он повысил голос. – Мы сколько в этой квартире порядок наводили! Каждую вещь своим горбом! А теперь что? Детский сад устроим?
Катя всхлипнула. Денис выпрямился, сжав кулаки:
– Я же сказал – извините.
– Мало сказать, – отрезал Виктор. – Надо думать, прежде чем руками хватать.
– Знаете что, – Ольга встала. – Мы, наверное, пойдём. К Верке переночуем...
– Куда? – Наталья шагнула к сестре. – В ночь-то? Оль, перестань.
– А что, лучше тут? – Ольга обвела взглядом кухню. – Где каждая чашка на счету?
В её голосе звенела обида – та самая, детская. Как тогда, когда Наталье купили новое платье, а ей – нет. "Старое поносишь, ты же младшая..."
– Мам, – тихо позвала Катя. – А можно я игрушки достану? Только одну...
– Нельзя! – рявкнул Виктор. – Это не проходной двор!
Повисла звенящая тишина. Катя прижалась к матери. Денис, всё ещё сжимая кулаки, смотрел в пол.
– Так, – сказала наконец Наталья. – Витя, у тебя завтра ранняя смена. Иди спать. А мы тут пока... решим что-нибудь.
Первая ночь была самой тяжелой. Наталья разобрала диван в гостиной, раскладушку для Дениса.
– Одеяла хватит? – спросила она сестру. – У меня есть ещё шерстяное...
– Хватит, – Ольга расстилала простыни. Руки дрожали. – Наташ, правда, спасибо. Мы ненадолго...
"Ненадолго" растянулось на неделю. Виктор уходил теперь ни свет, ни заря, возвращался затемно. "На заводе запарка", – бросал он. Но Наталья-то знала – просто избегает.
По утрам в ванной образовывалась очередь. Ольга вставала в шесть – на работу к восьми. Катю нужно было собрать в школу, Дениса поднять...
– Может, хоть кофе попьёшь? – спрашивала Наталья, глядя, как сестра мечется по кухне.
– Некогда, – Ольга запихивала в пакет бутерброды. – Катюш, ты учебники собрала? Денис, а ты поел?
– Поел, – бурчал племянник, не поднимая глаз от тарелки.
– Точно? А то в прошлый раз...
– Мам, я же сказал!
Вечерами собирались на кухне – не потому что хотели, а потому что больше негде. Телевизор в гостиной не включали – там спали дети. В спальне Виктор сидел над бумагами.
– Наташ, – позвала как-то Ольга, когда они курили на балконе. – А помнишь, как мы в детстве жили? В двушке впятером?
– Помню, – Наталья стряхнула пепел. – Ты мне все тетрадки изрисовала.
– Зато ты мне куклу испортила!
– Я?! Это ты её в ванной утопила!
– Потому что ты не давала играть!
Они посмотрели друг на друга и вдруг рассмеялись – как в детстве, до слёз.
– Господи, – Ольга утёрла глаза. – А помнишь, как мама нас ругала? "Вы же сёстры! Роднее у вас никого нет!"
– Помню, – Наталья затушила сигарету. – А мы всё равно дрались.
– За косы таскали...
– Ты мне чёлку отрезала!
– А ты меня из окна пугала – типа, бабайка...
Снова смех. А потом – тишина. Только ветер шелестит занавеской да с кухни доносится звон посуды – Катя моет тарелки.
– Слушай, – вдруг сказала Ольга. – А ведь я тебе завидовала.
– Чему?
– Всему. Ты старшая, тебе первой всё доставалось. Платья, туфли... Потом институт, замуж удачно...
– Удачно? – Наталья хмыкнула. – Это потому что мы с Витькой не разбежались?
– А что, нет?
Наталья задумалась. Как объяснить? Что значит – удачно? Да, не разбежались. Да, квартира есть, работа... Но разве в этом дело?
– Знаешь, – сказала она наконец. – Я ведь тоже тебе завидовала.
– Чему? – Ольга недоверчиво посмотрела на сестру. – Моим разводам? Съёмным квартирам?
– Свободе твоей. Ты всегда делала, что хотела. Замуж по любви, развод – потому что достало...
– Ой, да брось! – Ольга махнула рукой. – Какая свобода? Я как белка в колесе – работа-дети-работа. Денег вечно не хватает, Борька с алиментами тянет...
Из комнаты донёсся грохот.
– Опять что-то разбили? – вздохнула Наталья.
– Нет! – крикнул Денис. – Я стул чиню!
– Чего? – не поняла Наталья.
Они зашли в гостиную. Денис сидел на полу, вокруг – какие-то инструменты.
– Тёть Наташ, не ругайтесь, – быстро заговорил он. – Там шуруп открутился, вот стул и шатался. Я посмотрел – делов на пять минут...
– А инструменты откуда?
– В прихожей нашёл, в тумбочке. Я верну всё на место!
Наталья подошла ближе. Надо же – действительно починил. Аккуратно так, со знанием дела.
– Где научился?
– В школе, – он пожал плечами. – У нас Михал Саныч хороший был... Только теперь придётся в новую школу...
– Это почему? – раздался голос Виктора. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку.
– Ну так... – Денис растерялся. – Мы же съедем скоро...
– Куда это? – Виктор прошёл в комнату, присел рядом со стулом. – Покажи, что тут делал.
– Да ничего особенного, – мальчик начал торопливо собирать инструменты. – Просто шуруп...
– Стой, – Виктор взял стул, покачал. – А ничего так. Крепко. Где говоришь, научился?
– У Михал Саныча... В школе...
– А ещё что умеешь?
Денис поднял глаза – впервые за все дни посмотрел прямо на дядю:
– Много чего. Табуретку могу собрать. И полку повесить.
– Хм, – Виктор почесал подбородок. – А у меня в гараже верстак стоит. Старый совсем, но если подлатать...
– Правда? – Денис оживился. – А можно посмотреть?
– Завтра выходной, – Виктор встал. – С утра съездим, если мать отпустит.
Постепенно жизнь начала входить в какое-то русло. Ольга устроилась в супермаркет неподалёку – "временно, пока что-то лучше не найду". Катя освоилась в новой школе, даже подружек нашла.
А Денис... Денис теперь все выходные пропадал с дядей Витей в гараже.
– Представляешь, – рассказывал он вечерами матери, – мы сегодня шкаф переделали! Такой здоровый был, старый, а теперь там все инструменты по полочкам...
– Молодец, – рассеянно отвечала Ольга, подсчитывая что-то в телефоне.
– Мам, ты не слушаешь! Дядь Вить, покажи фотки!
Виктор, к удивлению Натальи, охотно доставал телефон: – Глянь, как аккуратно всё разложил. У пацана правда талант...
Как-то вечером, укладывая детей спать, Наталья услышала разговор сестры с сыном: – Ден, ну нашла я комнату. В общежитии, правда, но зато...
– Не пойду, – отрезал мальчик.
– То есть как это – не пойдёшь?
– Так. Не пойду и всё. У меня тут... дела.
– Какие ещё дела?
– Мы с дядей Витей мастерскую делаем. И вообще...
– Что "вообще"? – в голосе Ольги зазвенели слёзы. – Думаешь, мне легко? На шее у сестры сидеть?
– А в общаге легче будет? Опять переезжать, опять школу менять...
– Ну не можем же мы вечно тут...
– Почему? – вдруг спросил Денис. – Тётя Наташа не гонит. Дядя Витя даже инструменты мне купил. И Катька в школе освоилась...
– Сынок...
– Мам, – его голос стал совсем взрослым. – Ну хоть раз можно пожить нормально? Без этих вечных переездов?
Наталья тихонько прикрыла дверь. В кухне Виктор возился с чайником.
– Слышал? – спросила она мужа.
– А то, – он достал чашки. – Знаешь, а пацан-то дело говорит.
– В смысле?
– В прямом. Я тут подумал... Ремонт всё равно делать надо. А у него руки золотые – сама видела. Да и Катька твоя... готовить учится.
– Она не моя.
– Да? – Виктор усмехнулся. – А кто вчера с ней два часа уроки делал? И блины печь учил?
Через месяц Ольга нашла вторую подработку – по вечерам убирала в офисах. Уходила в шесть утра, возвращалась в одиннадцать вечера.
– Ты ушатать себя решать, – ворчала Наталья, глядя, как сестра засыпает над тарелкой супа.
– Ничего, – Ольга встряхивалась. – Зато на первый взнос накоплю.
– На какой ещё взнос?
– На квартиру. Знаешь, есть такие – малосемейки. Комната с кухней, душ на этаже... Но зато своё.
Наталья смотрела на сестру – осунувшуюся, с погасшими глазами. Вспомнила, как та смеялась недавно, рассказывая про их детские проделки...
– Оль, может не надо? Живите пока тут...
– Надо, Наташ, – сестра подняла глаза. – Ты же сама сказала тогда – это не навсегда.
В прихожей загремели ключи – вернулись Виктор с Денисом. Из гаража, конечно.
– Мам! – крикнул с порога мальчик. – А мы сегодня табуретку сделали! Такую... современную! Дядь Вить, покажи фотки!
– Какие фотки? – Ольга встала. – Нам собираться надо. Я договорилась – завтра комнату смотрим.
– Какую комнату? – Виктор замер с телефоном в руках.
– В общежитии. На Северной.
– Это которое рабочее? – он нахмурился. – Там же...
– Нормально там, – перебила Ольга. – Главное – своё. И по деньгам потянем.
– Мам, – начал Денис.
– Всё, сын. Решено. Хватит у людей на шее сидеть.
Вечером Наталья застала сестру за сбором вещей. В прихожей уже стояли знакомые клетчатые сумки.
– Надо же, – усмехнулась она. – А я думала, ты их выбросила.
– Что?
– Сумки эти. С которыми пришла.
– А, – Ольга дёрнула плечом. – Они ещё пригодятся. Всю жизнь с ними...
– Всю жизнь с сумками, – эхом отозвалась Наталья. – А может...
– Нет, – твёрдо сказала сестра. – Спасибо вам за всё, но... Хватит. Надо самим.
– А дети?
– А что дети? Денис уже большой, поймёт. Катька привыкнет...
Голос у неё дрогнул, но она справилась:
– Главное – своё. Пусть маленькое, пусть неудобное, но своё. Чтоб не одолжаться, не чувствовать себя...
– Кем?
– Нахлебниками, – Ольга отвернулась к окну. – Неудачниками.
В выходные они переехали. Виктор сам вызвался отвезти вещи – "всё равно в гараж собирался".
Общежитие встретило их облупленными стенами и запахом тушеной капусты. Комната оказалась маленькой, но чистой. Окно выходило во двор, где уныло качались голые ветки тополей.
– Ну вот, – бодро сказала Ольга. – Располагайтесь!
Катя молча забралась с ногами на кровать. Денис стоял у стены – прямо как тогда, в первый вечер у тёти Наташи.
– Ладно, – Виктор кашлянул. – Поможем вещи занести?
– Не надо, – Ольга натянуто улыбнулась. – Мы сами.
– Точно? – Наталья оглядела комнату. – Может хоть шкаф передвинуть...
– Наташ, – сестра взяла её за руку. – Спасибо. Правда. Но... дальше мы сами.
На обратном пути молчали. Виктор вёл машину, хмурясь сильнее обычного.
– Знаешь что? – вдруг сказал он. – Недалекая твоя сестра.
– Почему?
– Потому что гордая. Как все неудачники.
– Витя!
– А что Витя? – он резко затормозил на светофоре. – Я же вижу – деньги копит, на работе просто жилы рвет. И ради чего? Чтобы в общаге жить?
– Зато своё.
– Своё, – он хмыкнул. – А то, что пацан там света белого не видит – это ничего? Что девчонка в коридоре умываться будет?
– А у нас что, лучше было?
– А что плохого? – он повернулся к жене. – Ну да, тесно. Ну да, шумно. Зато... – он осёкся.
– Что?
– Да ничего, – буркнул он, трогаясь на зелёный. – Просто я как-то привык уже. К Дениске в гараже. К Катькиным блинам...
Дома было непривычно тихо. Наталья машинально поправила диван в гостиной – он остался разложенным.
– Надо собрать, – сказала она.
– Погоди, – Виктор тронул её за плечо. – Дай позвоню кое-кому.
– Кому?
– Михал Санычу ихнему. Я узнал, где он сейчас работает... В техникуме преподаёт.
– Их, а не ихнему – поправила она. - И что?
– Может, получится Дениса к нему пристроить. После школы. Всё ближе к дому будет...
Прошла неделя. Денис заходил пару раз – "инструменты забрать". Сидел в гараже с дядей Витей, чинил что-то, но уже не с прежним энтузиазмом.
– Как вы там? – спрашивала Наталья.
– Нормально, – он пожимал плечами. – Мама на работе. Катька в школе. Я тоже...
– А после школы?
– В комнате сижу. Там шуметь нельзя – соседи ругаются.
Ольга появлялась редко – некогда. Прибегала на минутку, забрать забытые вещи, и сразу убегала – на вторую работу.
– Похудела как, – заметил как-то Виктор. – Скоро ветром сдует.
– Сама выбрала, – отрезала Наталья, но сердце щемило.
В пятницу позвонила Катя – впервые за всё время.
– Тётя Наташ, – голос дрожал. – А можно к вам приехать? Мне задали курицу приготовить... По технологии. А у нас плитка одна на этаже, и там очередь...
– Конечно, приезжай.
– А мама ругаться не будет?
– А мы ей не скажем.
Катя приехала с огромным пакетом продуктов – "на всю группу". Гремела кастрюлями, что-то роняла, извинялась...
– Да не суетись ты, – Наталья смотрела, как племянница носится по кухне. – Всё равно никого нет – дядя Витя на заводе.
– А у нас там, – Катя запнулась. – В общем, там надо тихо. И готовить по очереди. И в душ тоже...
– Понятно.
– Тёть Наташ, – девочка подняла глаза. – А можно я иногда буду к вам приезжать? Готовить учиться? А то мама всё работает...
Вечером Наталья рассказала об этом мужу.
– Слушай, – Виктор отложил газету. – А давай им предложим вернуться?
– Ольга не согласится. Ты же знаешь – гордая.
– А мы не просто так предложим. Пусть платят, как за комнату. Им всё равно дешевле выйдет, чем в общаге...
– Думаешь, согласится?
– А куда денется? – он усмехнулся. – Я тут, кстати, с Михал Санычем говорил. Он Дениса помнит, хвалил очень...
В субботу Ольга пришла сама – бледная, осунувшаяся.
– Наташ, – она мялась в прихожей. – Тут такое дело... Катька проболталась, что к вам приезжала...
– И что?
– Ну... я ругаться не буду. Просто... можно она иногда будет готовить у вас? А то в общаге...
– Садись, – перебила Наталья. – Чай будешь?
– Некогда, мне на работу...
– Сядь, говорю!
На кухне было солнечно. Катины занавески – "сама выбирала!" – колыхались от ветра. Денисовы инструменты громоздились на подоконнике – так и не забрал все.
– Оль, – Наталья разлила чай. – Сколько ты платишь за общагу?
– При чём тут...
– Сколько?
– Двенадцать тысяч, – Ольга опустила глаза. – Плюс коммуналка...
– Так, – Наталья подвинула сахарницу. – А за комнату у нас будешь десять платить. С коммуналкой.
– Что?
– То. И Дениска в гараже поработает – Витька ему приплачивать будет.
– Наташ, – Ольга закусила губу. – Я не могу. Мы не можем...
– Почему?
– Ну как... На шее сидеть...
– А в общаге не на шее? У государства? У соседей, которые в очереди в душ стоят?
– Это другое...
– Чем? – Наталья подалась вперед. – Тем, что мы – семья?
– Вот именно! – Ольга стукнула чашкой. – Семье нельзя быть должным!
– А кто говорит про долги? Будете платить – как за съём. Денис с Витькой в гараже работать начнут – у него заказов полно. Катька готовить научится...
– А твой муж что скажет?
– А вот и скажу, – Виктор появился в дверях. – Значит так, невестка. Завтра едем за вашими вещами. И к Михал Санычу заодно заедем – он Дениса в техникум присмотрел. После девятого класса.
– Какой техникум? – растерялась Ольга.
– Политехнический. Там столярное дело есть, Дениске понравится...
– Но...
– Никаких "но"! – отрезал Виктор. – Надоело без подмастерья в гараже. Да и Катькины блины лучше, чем твои, Наташ, получаются...
– Эй! – шутливо возмутилась жена.
Ольга молчала, теребя прядь волос. Потом тихо сказала:
– Спасибо.
– За что? – не поняла Наталья.
– За то, что не дали наделать глупостей. Из гордости.
Вечером, разбирая вещи в гостиной, Наталья нашла старую фотографию – они с Ольгой в детстве, на даче. Обе чумазые, счастливые...
– Что там? – спросил Виктор.
– Да так... Память.
– А, – он обнял её за плечи. – Слушай, а может нам вторую ванную сделать? А то шестером в одну как-то...
– Шестером? – она удивлённо подняла глаза.
– Ну да, – он кивнул на её живот. – Ты же вроде к врачу ходила на той неделе...
Наталья прижала руку к животу. Да, ходила. И да – будет шестеро.
Но теперь она точно знала – места хватит всем. Потому что настоящий дом не измеряется метрами. Он измеряется любовью.
А её у них теперь – через край.