Родной берег 43
- Кто таков будешь? – спросил мужчина , который снизу смотрел на парня.
- Витька я, Денисов, - поднятые руки не держались, медленно опускались вниз.
- А ну, руки кверху! – опять закричал Константин Семенович.
Витька вскинул было их, но они плетьми упали вниз.
- Не могу кверху, сил нет.
- Что так?
- Замерз.
- А тут чего делаешь?
- Еду.
- Куда?
- Докуда поезд довезёт.
- Откуда едешь? – мужчина допрос вел строго, хотя уже чувствовал, что перед ним не преступник.
- Из Ленинграда.
- Из Ленинграда? – переспросил Константин Семёнович, не поверив сразу услышанному.
Витька мотнул головой.
- Так как не замерз – то? А зачем едешь туда, куда сам не знаешь?
- В Мурманск нам надо.
- Так ты не один что ли?
- Не один. С сестрой. Она совсем замерзла. Возьмите ее в кабину, - попросил Витька.
- Где она? Пусть слезает.
Витька бросился помогать Насте: «Давай поднимайся. Согреешься сейчас».
Настя с трудом поднялась, ноги не двигались.
- Вот ты, Господи, куда ж вас понесло? Жить надоело? Слезайте оба, - мужчина помог девушке спуститься. Та еле держалась на ногах.
- Саня,- крикнул Константин Семёнович, - принимай гостей. Сверху дай руку, девчонка идти совсем не может.
Настю втащили, Витька с трудом, но ступеньку осилил сам.
- Давай, Саня, кипятка, - Константин Семенович достал фляжку. – А ты, девка, пей.
Мужчина поднес фляжку ко рту Насти, наклонил. Та сделала глоток, Константин упрямо лил содержимое ей в рот: «Глотай, еще глоточек, еще».
- А теперь ты, - он подал фляжку Витьке, который дрожал всем телом.
- Семеныч, чай готов, - Саня держал горячую кружку.
Кружка перекочевала в девичьи руки.
-Ну что, Настя, жить будем ? – с прищуром спросил мужчина.
Настя кивнула головой.
- Саня, поехали. Сейчас довезем их до Семёновки, сдадим Кузьминишне, пусть отогревает.
- Нет, мы до конца поедем, - подал упрямый голос Витька.
- Ишь ты, сестру совсем заморозил, и всё ему неймётся.
- Не можем мы в вашей Семёновке сидеть, нам в Мурманск надо.
- И откуда ты такой взялся? Зачем вам в Мурманск?
- Отец у нас там, капитан корабля.
- Так если на корабле, значит, дома его нет? – пытался понять Константин Семёнович.
- И я на корабль к нему работать пойду. Его в порту все знают, - упрямился Витька.
- Ну коли так, так поехали. До Мурманска мы вас не довезем. Но треть пути проедем, если дорога позволит. Сам видишь – рельсы, шпалы везем, болты.
Настя сидела с трудом. Её уложили, укрыли фуфайками.
- Сестру твою трясет. Как бы не заболела, - кивнул Константин Семенович на Настю. – Да ты и сам -то тоже дрожишь. Если бы я не вышел, замерзли бы вы. Как пить дать – замерзли. Отец-то, может и капитан, да дети у него – совсем глупые.
Витька молчал. Руки и ноги его словно било током. Кровь пульсировала в них в такт ударам сердца.
- Мне бы тоже лечь, - попросил он Константина Семеновича.
- Настил пододвинь к сестре.
- У нас за ящиками вещмешок остался и куль с одеждой, - вспомнил Витька.
- Не пропадет, остановимся – заберешь.
Витька быстро провалился в сон. Он не слышал ни разговора машинистов, ни как состав останавливался. Разодрал глаза, когда на улице уже было светло. Пошевелился. Голова казалась свинцовой. Рядом лежала Настя. Дыхание ее было тяжелым, свистящим. Парень сел, попытался встать.
- А, певец, проснулся, - проговорил Константин Семёнович. - Время обед. Живот -то от голода не сводит?
- Живот - нет. А голова болит. И горло, кажется, хрипит, - признался Витька.
- Считай, что легко отделался. Вставай, и сестру буди. В котелке - похлебка горячая. Ешьте.