«Как люблю?», — спросила Акулина безмолвно одними губами у Деда Мороза, чьи глаза потемнели от страсти, и с замиранием сердца замолчала, зажмурив глаза.
«Два признания в любви за один день...это как-то слишком, наверное. Слишком много. Слишком непозволительно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. И, к сожалению, слишком невозможно, потому что ни с Альбертом...Тимуровичем, ни с Дедушкой нам вместе не быть. У Сириуса так то, несмотря на его увещевания, есть красотка Мэри, до красоты которой мне, как до Луны. А Деда Мороза я толком и не видела, и не знаю. Но и у него, вероятно, есть избранница, он же мне говорил по телефону, что обидел красна девицу одну ненароком, и надобно ему прощения у той испросить. Стал бы мужчина перед абы какой девушкой виниться? Нет, конечно. С другой стороны, может, я себя напрасно накручиваю и попусту сдерживаю порыв своих чувств? Зойка бы не тушевалась. Вон взяла быка за рога, точнее «шейха» заморского, да укатила с ним на Турецко-Арабские берега без зазрения совести и сердечно-душевных терзаний. И правильно сделала подруга, счастье то надо ковать своими руками и брать с пылу с жару без колебаний, а не томиться в ожидании, пока поостынет. Правильно то правильно, вот только я не бойкая Зойка, да и запуталась в делах амурных-тужурных, как бы выразился Сириус. И с каких это пор вы, Альберт Тимурович, стали для меня Сириусом? И кто же из вас двоих мне сердцу милей, вы или молодой Дедушка Мороз? Разобраться бы в себе. Ох! А ведь в чём-то вы схожи меж собой. По крайней мере в том, что оба не свободны и почём зря дурите мне голову и сердце бередите! Да я из-за вас под машину попала и в больнице оказалась в конце концов, преподаватель Сириусов! А вы, уважаемый волшебник, чего медлите, вокруг да около ходите, намёки намекаете, а лицо своё скрываете? Нет, Зойка бы тотчас ухватилась за вас двоих, да сама бы обоих расшевелила, соблазнила и взяла в оборот. А мне, ой как стыдно, веду себя с вами, как ветреная особа, и с трепещущим сердечком думаю то об одном, то о другом, а я же не такая влюбчивая. Я же!», — всполошилась мысленно девушка и тут же воскликнула.
— Как Молчанова? Второй раз ты меня по фамилии называешь, суженый-ряженый! — Акулина широко распахнула глаза и прерывисто задышала, но никого в палате не застала. — Что за безобразие? Нет?! Нет, нет и нет! — горько всхлипнула она. — Ты снова мне приснился, Дедушка?!
Палата была пуста, и ничего в ней о недавнем присутствии Деда Мороза не говорило. Акулина резко скинула с себя одеяло и спрыгнула с койки, заметавшись, чтобы удостовериться в том, что Новогодний волшебник ей лишь померещился.
— Вот и разобралась в себе. Вот и размечталась дурочка влюблённая, — бросилась в слезах девушка к окну, — простуженная и стукнутая, — она посмотрела вниз, по припорошенным тропам около больницы сновали медицинские работники, пациенты, посетители и с десяток разных Дедов Морозов, — и ни одного моего среди них. И никакого просвета в унылой, серой молодости. И надежды даже малюсенькой на Новогоднее чудо нет.
Акулина забралась обратно на койку, укутавшись в одеяло, явив свету лишь своё ясное, заплаканное личико.
— Нет, какая же ты Снегурочка, — заливисто рассмеялась запыхавшаяся сногсшибательная женщина с размазанной помадой, — ежели попрятала красоту свою ото всех в одеяле? Чего скуксилась в сугробище палатное?
— Эм, — замялась девушка, скинув с головы одеяло, — вы кто? К кому?
— Да к тебе, милая, — незнакомка уселась на стул, закинув ногу на ногу, отчего и без того короткая юбка поднялась, оголив бедро со стрелкой на чулке, — прости за внешний вид, — сконфузилась Глаша, уловив на себе смущённый взгляд Акулины, — сама понимаешь, пока вам с Дедом Морозом свидание организовывала, увлеклась чутка. Ну-с, рассказывай, не молчи, Молчанова. Как оно, встретила своего молоденького Морозика?
— Так он взаправду ко мне приходил? — охнула девушка, и из глаз снова брызнули слёзы.
— Боже мой, ты чего сырость развела? — всколыхнулась черноволосая красотка и присела к Акулине. — Я то порадоваться пришла, что доброе дело сделала и влюблённых воссоединила. А она ревёт. Ты рёва-корова или красавица-Снегурочка, ради которой страстный Дед Мороз всю больницу на уши поставил?
— Правда? — радостно спросила девушка.
— Кривда, — усмехнулась Глаша и платочком промокнула Акулине слёзы, — таки чего у нас глаза на мокром месте?
— Он явился, признался в любви и исчез, — прогнусила девушка, шмыгая носом.
— Да почему исчез то сразу? Может, он за кофе вышел или к врачу твоему?
— Кофе Дедушка пил сегодня! С корицей! — надрывно вздохнула Акулина.
— Ох, заплаканная Снегурочка, да это же я пролила на твоего воздыхателя кофе, — виновато улыбнулась незнакомка и погладила девушку заботливо по растрепавшимся волосам, — он обязательно вернётся, и всё у вас с ним будет сказочно-прекрасно, вот увидишь.
В палату вошёл вальяжно статный мужчина в стильных дорогих очках с посеребрёнными каштановыми волосами в тёмно-лиловом медицинском халате и фиолетовых штанах и деловито обратился к гостье.
— Глафира Юрьевна, как тут наша Снегурочка, вопрос с Дедом Морозом улажен?
— Вашими молитвами, Генрих Петрович, — зарделась Глаша.
— Тогда прошу вас в мой кабинет, — подал заведующий руку новой любовнице, — пациентке Молчановой показан покой и отдых, не будем ей мешать, — подмигнул он Акулине, и они с Глашей покинули палату, держась за руки.
Не успела Акулина сообразить, что к чему после общения с некоей Глафирой, подарившей им с Дедушкой встречу и надежду на воссоединение, как в палату нежданно-негаданно вихрем ворвалась к слову упомянутая Зойка.
— Акулина, что за дела? Ни на минуту тебя нельзя оставить одну! Вечно ты в какие-то неурядицы попадаешь, — запыхалась она и плюхнулась на койку рядом с подругой.
— Зоя? Ты? Как здесь? А как же принц восточный и Новый год на берегу моря? — подивилась Акулина.
— Прынц Турецкой был да сплыл к своему гарему из пяти жён да десятка наложниц, — фыркнула Зойка, — а я такая одна, девушка на миллион, и в очереди да в парандже ждать ночи любви не собираюсь. Мне мужчина нужен здесь и сейчас или на кой он мне тогда сдался вообще? А ты чего припухшая то? Вон нос, как у Деда Мороза под градусом! — уставилась подруга на Акулину.
— Здесь и сейчас. Как у Деда Мороза. — невпопад повторила та за Зоей.
— Эй, ты чего? Головой сильно стукнулась, да? — обеспокоилась Зойка и бодро похлопала подругу по плечу. — Ничего, проходит всё, пройдёт и это. Мы тебя быстренько поставим на ноги! Я прослежу, ты меня знаешь. — деловито изрекла она и добавила восторженно. — Так что, подруженька моя, давай тут не кисни, выписывайся и будем праздновать с тобой шумно и весело, и без мужиков! Бабский Новый год!
— Как без мужиков?! Снова будем куковать одни?! А мой Дедушка?! — обиженно взвыла Акулина и разрыдалась пуще прежнего.
***
«Снова! Снова струсил! Снова сбежал! Снова не открылся пред тобой! Сам же в любви тебе признался! Дважды признался! Сам же испугался! Да что же с тобой Акулина сладу то нет?!», — сетовал Альберт и мерил шагами аудиторию в ожидании однокурсников любимой студентки, которые не заставили себя ждать, переключив его внимание на себя, но лишь на время лекции. А после, оставшись наедине с собой в пустынной и холодной лекционной, он более рьяно принялся себя корить и истязать за бегство из больницы. Внезапный же звонок на телефон прервал его мысленные бичевания и остудил, пока он не услышал, что ему предложил друг.
===================================
Продолжение следует
===================================