42.
В глубине души Настя была рада покинуть когда-то родной город. Поняв, что в нем нет никого, кто бы ее ждал и был рад, она чувствовала себя, словно в ледяной полынье. Безысходность и беспросветность окутали её. То, что она увидала, и главное, почувствовала, очень ранили и не давали понимания, как жить дальше. Хорошо, что Витя нашел из этого выход.
Дорога не пугала Настю. Она чувствовала себя вполне взрослой для дорожных лишений, они ее совершенно не трогали. Тем более, рядом был брат и он был уверен и спокоен. Цель давала силы.
Ребята узнали, что поезда пока только налаживают свои маршруты. После сражений железные дороги разрушены. Конечно, с первого дня снятия блокады началось их восстановление. В город срочно нужно было поставлять продовольствие и материалы.
Витька быстро навел справки по нужному маршруту. Рабочий, дядя Сережа, охотно рассказывал любознательному пареньку о том, чем тот интересовался. Витька докладывал сестре, что узнал.
- Понимаешь, в Мурманск сейчас никто не едет, пассажиров нет. К вечеру в ту сторону пойдет грузовой состав с рельсами и шпалами. Можем на него сесть. Только не в пассажирский вагон.
- А как же?
- На платформу можем залезть. Доедем до следующей станции, там сойдем. А дальше, может, и пассажирский ходит.
- Давай. Ехать лучше, чем тут сидеть.
Витька разузнал, где стоит состав. Вместе с сестрой, пригибаясь и соблюдая осторожность, подошли ближе.
- Ищи себе место, где поглуше. Залезай вот сюда. Здесь, за большими ящиками, нас никто не заметит, да и ветер сифонить не будет, - наставлял Витька.
- Ну что, Настюха, в путь – дорогу? Не бойся, не пропадем, - подбадривал брат сестру, когда поезд тронулся.
Состав то спешил, то еле тянулся. На улице сумерки быстро превратились в ночную тьму, мороз стал крепчать.
Холод залазил под пальто, совал свой нос в валенки. Настя стала дрожать.
- Давай встанем, попрыгаем немного. А то сидим, как куклы, совсем промерзнем, - Витька выпрямил затекшие ноги, попробовал подняться. Стал шагать, прыгать.
- Настасья, вставай, - толкал он сестру. Та нехотя поднялась.
Они еще какое-то время то вставали, то садились. Ноги уже не чувствовали пальцев, руки тоже онемели.
- Замерзнем мы тут с тобой. Найдут нас уже кочками. Надо что-то делать. Настя. Насть? Ты чего, спишь что ли? Нельзя, слышишь? Если уснешь, то замерзнешь, - Витька тормошил сестру. Кричал во все горло: «Вставай, вставай, прыгай давай. Не спи!»
Настя с трудом разлепляла глаза. Пыталась сказать брату, чтобы не трогал, что ей стало хорошо, и холода почти не ощущается.
Витька тер Насте лицо, дергал за плечи: «Ишь, чего удумала. Замерзнуть захотела? А ну, вставай! Шевелись!»
Он и сам промерз до костей. Но помнил, что уснуть означало замерзнуть. А прощаться с жизнью было рано. У Витьки скопилось так много планов, что ему казалось, что жизнь только начинается, и расставаться с ней он совсем не хотел.
Настя обрела способность говорить. Витька тихо затянул песню.
Велел подпевать. Настя выдавила звук.
- Давай громче! – велел Витька.
- Не могу больше.
- Можешь. Пой!
Поезд еле- еле тащившийся вперед, остановился. Витька, осознав, что время пути увеличивается и им уже действительно, вряд ли удастся дотянуть до станции, собрал все силы и затянул свою шарманку громче.
Машинист, вынырнув из теплой будки по нужде, уловил человеческие голоса. Он прислушался. Ему показалось, будто кто поет. Но в чистом заснеженном поле петь было некому.
- Саня, - крикнул он в приоткрытую дверь, - подь сюды.
- Ты чего, Константин Семеныч?
- Слухай, - тот приставил палец ко рту, показывая, чтобы тот молчал.
- Поет что ли кто?
- Значит, мне не кажется. Поет. Только кто?
Мужчины закрыли дверь. Переглянулись.
- Одевайся, будь наготове. А я пойду посмотрю.
-Может, ну его, - заморгал молодой Саня.
- А вдруг враги какие? Приедем на станцию, а состава – то и нет, отцепили. Или еще какая планида. А кто отвечает? Мы отвечаем. Так что жди.
Константин Семенович взял монтировку, спрыгнул в сугроб. Стараясь идти как можно ближе к составу, чтобы не вязнуть в снегу и быть незамеченным, мужчина двигался вперед. На первой же платформе в лунном свете он увидал парня, который пошатываясь, старался держаться на ногах и пытался петь. Второй голос, слабый и похожий на женский, доносился откуда-то сбоку.
- А ну, руки вверх! Стрелять буду! – крикнул мужчина.
Витька от неожиданности вздрогнул и медленно стал поднимать руки.