В этом году особенно трудно переживать самые темные декабрьские дни. Даже в прошлом году как будто было полегче – перечитываю старые статьи и поражаюсь, сколько светлых мыслей витало в этой голове, сегодня словно полностью опустошенной. Обычно предстоящее Рождество меня всегда бодрит и внушает надежду, несмотря ни на что. А в этот раз такое ощущение, что Рождество то ли отменили, то ли украли, как в тех старых комедиях.
Интересно, какими будут в этом году детские «елки»? По логике всего происходящего, положительными персонажами в этих спектаклях должны быть Баба Яга и Кощей Бессмертный, с которыми борются ужасные иноагенты-трансформеры Зайчик, Белочка и храбрый мальчик Леша. Мальчик, скорее всего, в этих сказках будет совсем не храбрым, а возможно, его там вообще не будет. И эта мысль, честно говоря, пугает сейчас больше всего.
Очень трудно приободрять других, если ты сам находишься далеко не в лучшей форме. За последний год много уже у кого слышала, что мы все живем как будто в лимбе – такое место у католиков, где обитают души, не попавшие в рай. Это не ад и не чистилище – увы, о том, как выглядит ад, мы успели уже многое узнать. А такое специальное безжизненное место, где ничего не происходит, кроме страшного, где у вещей нет ни запаха, ни цвета. Что-то среднее между вчерашним днем в «Лангольерах» у Кинга и параллельной реальностью в Сайлент Хилле.
Как будто нас всех вдруг накрыло огромным колпаком или перенесло в другую реальность. Мы можем из нее видеть и слышать настоящую, реальную жизнь, которая доносится до нас в новостях, но попасть туда никак не можем. А здесь у нас все ненастоящее, все как будто как во сне. Так мало людей в магазинах и на улицах, такие угрюмые и молчаливые все, кроме, разве что, совсем маленьких детей.
Все чаще стала ловить себя на том, что вспоминаю прошлое. А вот Рождество в Риге в 2018 году, а вот у друзей на даче в 2009. Вокруг меня бродят, ничуть не скрываясь, призраки далеких событий, полных счастья, света и радости – с поправкой на свои проблемы и трудности, разумеется. И призраки живых людей, давно для меня потерянных, детские лица, давно ставшие взрослыми и чужими.
Что можно найти здесь хорошее, чем приободриться? Разве что мыслью о том, что все эти воспоминания – вовсе не бессмысленная ностальгия. Или не только она, а нечто большее – напоминание самому себе, что такое норма, как вообще все должно быть. Вот это безумие, вот этот ужас, вот эта пустота и угрюмое молчание – это не норма, это неправильно, и так не может быть всегда. Что вот та, кажущаяся совсем потерянной прошлая жизнь и является настоящей и правильной, что счастье, благополучие и безопасность – это и есть норма. А к не-норме нельзя привыкать, нельзя ее делать нормой, нельзя с ней смиряться. И надо помнить каждый день, что это все когда-нибудь закончится – потому что кончается все.