Адам наклоняется ближе ко мне. Мои плечи опускаются сами собой. Его нос касается моего носа. И я не шевелюсь. Его губы на расстоянии одного вдоха от моих. И я не дышу, совсем. Его глаза пожирают меня. И я чувствую необъяснимое волнение. Его тело сильнее прижимается к моему. Его руки скользят на мою талию. Его пальцы сжимают мои бедра. Его одежда полностью мокрая, а на мне и вовсе почти нет одежды. Я чувствую каждую точку его фигуры. Его ноги вплотную к моим. Его грудь подавляет меня силой. Его тело словно из железа: такое жесткое, такое крепкое. Я чувствую себя зажатой в ловушке. Это странное чувство, почти необъяснимое. Тревоги.
Я сама все еще не понимаю, что со мной происходит. Что со мной произошло меньше часа назад, а может, уже и больше. Кто я? На что я способна? Что я натворила? От моих рук чуть не погиб еще один человек. От моих рук разрушилась стена. Мне нужно время, мне нужно пространство, мне нужно прийти в себя.
Но Адам смотрит на меня с такими эмоциями, что я почти раскалываюсь напополам.
Он сокращает дистанцию между нами, и его губы прижимаются к моим. Я удивленно раскрываю глаза, кажется, еще шире, чем до этого. Хотя я не думаю, что это возможно. Но глаза самого Адама закрыты. Он притягивает меня ближе к себе, его руки скользят вверх по моему позвоночнику.
Я должна наслаждаться каждой секундой этого прикосновения, но я не могу. Я просто не могу. Прикосновения – не то, что мне нужно прямо сейчас. И я почти голая. Мне хочется закрыть свое тело, мне хочется побыть в тишине. Может быть, поговорить. Но губы Адама беспощадны. Он приоткрывает рот, совсем чуть-чуть, и его губы начинают обхватывать мои, раздвигать их одним плавным движением. Я чувствую его горячее дыхание, ощущаю его пылкость, страстную, неистовую потребность. Он напористо подталкивает меня, прижимая сильнее к стене. Его руки скользят по моим бокам, движутся то вверх, то вниз. Я могу мириться с этим. Да, я могу. Это почти нормально. Он заботится обо мне. Он любит меня. Он целует меня. Когда люди любят, они целуют. Да. Так заведено в мире. Но не в моем мире.
Танец его губ никогда не заканчивается, и я почти приспосабливаюсь к этому ощущению. Но потом происходит что-то совершенно за гранью разумного. Я чувствую, как язык Адама находит свой путь в мой собственный рот. Это настолько ошеломляющее ощущение, что я чувствую себя почти разоренной. Я ощущаю, как его язык касается моего языка, и внутри меня возникает что-то похожее на отвращение. Это совершенно ново, это совершенно неприемлемо. И хотя этот нападение длится всего несколько мгновений, мне кажется, что проходит целая вечность. Мои руки резко поднимаются к груди Адама, и я слегка отталкиваю его от себя, желая вытереть рот рукой.
Дело не в Адаме. Дело не в том, что он мне противен. Дело не в том, что я не хочу попробовать быть нормальным человеком. Но я просто не могу. Прикосновения всегда были для меня чем-то запретным. Но сейчас, после того, что произошло… Позволить кому-то слиться со мной так близко… Я не могу.
Мои глаза полны невыраженных эмоций, я глубоко дышу, хватая ртом воздух. Мне кажется, Адам понимает меня неправильно. Он не обижается, не оскорбляется, не просит прощения. Он впивается губами в мою шею. Я только что чуть не убила маленького ребенка. А его губы следуют вдоль моей ключицы, вверх по подбородку и щекам. Мне нужен кислород. Он слизывает мои слезы и капли воды, вновь притягивает меня своими руками. Мне душно, тесно. Я зажата в тиски. Я почти в ужасе.
Почти. Это почти страдание начинает наполняться сладостью. Эти движения начинают становиться желанными. Я касаюсь его руки. Провожу ладонью по его коже, раз, два, три. И я притягиваю его к себе, чтобы почувствовать больше его тела. Во мне просыпается уже знакомая жадность, желание. Адам пробуждает его во мне. Что-то незнакомое доселе. Он низко стонет, тяжело дышит, вновь тянется к моему рту. Но я не позволяю. Я отталкиваю его от себя еще раз, и теперь он смотрит почти настороженно. Но я больше не хочу, чтобы он прерывал контакт между нами. Мои руки тянутся к его футболке.
Мои уверенные пальцы хватают подол его мокрой одежды и тянут ее вверх. Теперь пришло время его глазам расширяться. Но удивление тут же сменяется понимающей улыбкой. Он сам срывает с себя материал, хватает мои руки, поднимает их над моей головой. Боже, как же я рада, что я почти голая. Я прижимаюсь своим телом к его телу. Я чувствую его жар, его желание прикасаться ко мне, и мне нужно больше его.
Адам снова целует мою шею, облизывает мою кожу, стонет. И во мне кипит огонь. Уверенность смешивается с опьяняющим чувством восторга. Я впиваюсь губами в его губы. Его язык снова внутри моего рта, и я хочу выпить его до дна. Мне кажется, что Адам даже удивлен моей инициативностью, моим напором. Но я мало забочусь об этом. Я вот-вот взорвусь.
Я забываю обо всем на свете. О годах боли, страданий и ненависти к себе, о разбитых надеждах на будущее, о пытках игр Уорнера, о переживаниях, которые отравляют меня изо дня в день. Для меня существует только Адам. Наши тела сгорают в огне, наше желание быть рядом способно разбить стеклянные стены.
Птица, шепчет что-то внутри меня. Птица. И я думаю о птице, белой, с золотыми прожилками, словно короной, венчающей ее голову. Птица. Птица спасет меня. И мне нужно увидеть ее. Здравый смысл начинает возвращаться ко мне, и я немного отстраняюсь от Адама. Он выглядит потерянным, словно не понимает, где находится. Я вижу, как он делает один неровных вдох, возвращаясь к реальности. А потом он чуть вздрагивает, когда я кладу руку на его обнаженное тело. Когда мои пальца движутся по его животу, запутываются в темных жестких завитках волос на его груди. Адам тяжело сглатывает, но он теряет прежнюю пылкость, нетерпеливость. Он будто загипнотизирован. 'Птица'. Вновь вспоминаю я и прослеживаю контур птицы, парящей над его кожей. Это успокаивает меня, приводит мои мысли в порядок.
- Ты моя птица, - шепчу я ему. - Ты моя птица, и ты поможешь мне улететь.
Адам моргает пару раз, глядя на меня, снова глотает.
- Мне нужно сменить одежду. - Говорю я твердо, непривычно самоуверенно, почти командным голосом.
Лицо Адама все еще остается пустым какое-то время, а потом он кивает головой и смущенно улыбается мне, опуская глаза.
- Конечно. Давай я помогу тебе выйти отсюда.
Он открывает дверь душевой, выходит сам и ждет, когда я выйду. Потом он берет свою футболку, выжимает ее, вытирается полотенцем, надевает мокрую одежду на себя. Я вижу, как он слаб, неустойчив. Побои все еще дают о себе знать. Его штаны полностью промокли, но я понимаю, что он снял обувь.
- Мне нужно сходить переодеться.
- Тебя не заметят в таком виде?
- Я буду осторожен. Не беспокойся.
Адам выходит, и я остаюсь одна. Я никогда не была так незащищена, так открыта, так беззащитна. Мое тело открыто. Его прикосновения были откровенными на уровне, о котором я не могла даже мечтать когда-либо. И я понимаю, что я смогла открыть и свое сознание. Довериться, впустить человека в свой мир, подпустить кого-то так близко. Поддаться неведомым, незнакомым желаниям, жадности, потребности. Он тоже испытывал это. Мы чувствовали одно и то же. И это так потрясающе - делить с кем-то столь сильные ощущения.
Я чувствую себя такой сильной. Я больше, чем эта ванная, чем вся моя комната, чем весь этот штаб. И это совершенно потрясающее ощущение. Возможно, именно так ощущается счастье.
Выбранное мной платье все так же лежит на полу. Нижнее белье я уже давно перенесла в ванную. Меня никогда не прельщала идея ходить со столь деликатными предметами одежды у всех на виду, когда за мной постоянно следят, когда в мою комнату могут в любой момент войти. Высушив свою кожу полотенцем, я избавляюсь от скудной одежды, которую Уорнер заставил меня надеть, и надеваю новые вещи.
Все и вправду познается в сравнении. После тех тряпочек, что я носила, это платье кажется невероятно закрытым. Но это мало занимает мои мысли. Я думаю совсем о другом.
Я прикасаюсь к своим губам двумя пальцами. Я все еще ощущаю вкус Адама. Даже это послевкусие пьянит и будоражит, слегка тревожа. Так вот что значит поцелуй. Вот что значит быть желанной и любимой. Мне нравится это чувство. Да, мне это нравится.
1 глава | предыдущая глава | следующая глава
Заметки к главе для тех, кто знаком с оригинальной серией книг (могут содержать спойлеры)
Ну что ж, надеюсь, вы поймете меня правильно. Я не хочу делать Адама плохим парнем. На самом деле, я его люблю и думаю, что этого персонажа часто недооценивают. Но он не совсем понимает, как вести себя с кем-то вроде Джульетты. Он тоже через многое прошел и думает, что любовь может все исправить. Но в конце концов он ведет себя не слишком деликатно, потому что не учитывает ситуацию Джульетты.
Меня всегда забавлял момент, когда Джульетта говорит, что Адам должен спуститься вниз и отчитаться. Дорогая, он насквозь мокрый. Только представьте как он шел в таком виде через все здание. Я решила, это важно подчеркнуть, что ему нужно переодеться.
И вновь о прикосновениях Джульетты. Я уже, кажется, писала об этом, но все же.
Мне правда было странно, что Джульетта могла контролировать себя, когда использовала силу. Если ее прикосновение не убивает мгновенно, и она знакома с этим ощущением, то все не так уж плохо. Мне всегда больше нравилась идея, что она не могла себя контролировать. Потому что сила опьяняет, а у нее нет опыта ее использования.
Джульетта не была опьянена в случаем в ребенком, потому что… ну мы знаем, что все это было не на самом деле. В этом-то и дело.
Конечно, практика могла бы помочь ей. И в моей версии занятия с Уорнером дали свои плоды. Но этого было недостаточно. Она верит, что научилась хотя бы немного контролировать это, но это не так. Она не до конца все понимает. Она не позволила Уорнеру помочь ей учиться дальше. Поэтому она теряет концентрацию и увлекается, пытаясь высосать жизненную силу Адама.
Мне всегда нравился троп с птицей. Позже он был уничтожен, и это настоящее преступление. Но я хочу попытаться сохранить эту тему.
Уорнер - здравый смысл, за который цепляется Джульетта. По многим причинам. Из-за их занятий, где он был тем, кто контролировал и останавливал ее. Из-за ее чувств, которые уже дали ростки и довольно заметные. Но образ птицы помогает ей остановиться и не убить Адама.
Простите, что разжевываю вам все это. Думаю, все это можно понять из текста, но мне очень хочется порассуждать на эту тему.