Лето прошло незаметно и быстро.
Настя каждый день звонила родителям, чтоб узнать, как там дочка, и услышать ее голос. Но скоро мать сказала, что не нужно звать девочку к телефону, потому что она потом расстраивается, ждет маму.
- Я тебе все про нее расскажу, не сомневайся! Ей у нас хорошо, она хорошо кушает, хорошо спит. Так что не нужно ее тревожить! – убеждала Настю мать. – А весной приедешь в отпуск, и мы посмотрим, что делать дальше.
Настя, конечно, не собиралась не видеть дочку целый год, поэтому сразу сказала, что приедет осенью, возьмет несколько дней отпуска.
Она несколько раз ездила к бабе Марфе, потому что та совсем постарела, согнулась. Корову продала по весне – ухаживать сил уже нет, а скотина требует внимания. Плакала Марфа, когда уводили корову со двора, да ничего не поделаешь. А молока у соседки можно купить – много ли ей нужно?
Марфа всю жизнь копила деньги. По весне продавала излишки картошки, летом носила к магазину яйца, молоко, сметану. И все складывала в узелок в шифоньере. Пенсию получала, как все, небольшую, так, чисто символическую, да тратить ее было некуда. Муж не вернулся с войны, его имя написано на памятнике возле конторы. Единственный сын, на которого Марфа возлагала надежды, уехал из села сразу после армии, устроился на завод, приезжал редко, а потом случилось несчастье: на заводе что-то там сорвалось, и попал Колька прямо под это. Убило его сразу. Ей сообщили только через пять дней – приехали двое мужчин, сказали, что нужно забрать его и похоронить. Конечно, если она захочет, то его похоронят в городе, он ведь был там прописан, но других забрали родственники... Марфа сразу сказала, что, конечно, заберет его домой. Правда, завод все выделил: и машину, и гроб, и даже денег дали на похороны. И осталась Марфа одна. Сын даже жениться не успел. Говорил, что была у него там девка, но не поженились они.
После этого Марфа перестала улыбаться, не снимала темного платка. А когда Семен привез ей красивый полушалок, она положила его в шифоньер:
- Пускай лежит, Как помру, кто-то возьмет, а мне куда его носить?
Поэтому и встречала она Семена, когда он приезжал к ней, почти как сына, а его детей считала своими внуками. Мать Семена, ее сестра, тоже умерла, так что и он ездил к ней как к родне.
Настя приехала утром, с первым автобусом, когда еще солнце только выползало из-за горизонта, разрушая дымку, окутывавшую уже скошенные поля, разрывая в клочья туман над речкой.
Баба Марфа еще лежала в постели, укрывшись по шею. Настя осторожно вощла в дом, огляделась.
- Кто там? – услышала слабый голос бабки.
- Это я, бабушка, - откликнулась она. – А чего это вы не закрываетесь? Так и спали с открытой дверью?
Марфа с трудом села на кровати.
- Не закрывала, Настя. Вчера плохо мне было, так, думаю, надо оставить двери, а то люди придут, а войти не смогут. Придется дверь ломать.
- Ну, вот еще! – бодрым голосом произнесла Настя. – Что выдумали? Помирать! Рано еще!
- А кто это знает: кому рано, а кому не рано? – вздохнула Марфа.- Вот мой Колька – ему что, не рано было? У Бога все записано, кому когда жить, а когда помирать.
Она встала, надела байковый халат, который когда-то привезла ей Настя.
- Хорошо, что ты приехала, - сказала бабка.
Она подошла к шифоньеру, открыла нижний ящик.
- Вот, смотри: тут мое похоронное. Я, конечно, Нюрке, соседке, тоже показала – кто знает, кому придется меня обряжать! А вот тут – деньги. Забери их сейчас, чтоб не пропали, да и людей нечего в грех вводить. Увидит кто – и не собирался взять, да возьмет. Тут много, собирала давно, думала Семену отдам. Ну, да все равно, ему или тебе.
Настя было хотела отказаться, но бабка суровым голосом приказала:
-Возьми! Купи себе что-нибудь на память. На машину, конечно, не хватит, но стиральную и швейную купи себе.
Настя хотела сказать, что есть у нее стиральная машина, а швейная ни к чему – она не шьет, да не решилась.
Положив деньги в сумочку, сказала бабке спасибо и поцеловала в щеку.
Она быстро приготовила поесть, помыла в доме полы, решила нагреть воды и помыть Марфу:
- Бабушка, давайте я вас вымою!
- Вот еще! Будешь со старухой возиться! – не очень уверенно проговорила Марфа.
Но Настя внесла в дом ванну, налила горячей воды, усадила ее и вымыла. Марфа, чистая, причесанная, в чистой рубашке сидела на кровати и вдруг заплакала. Настя растерялась, подошла к ней. Это было удивительно: всегда такая суровая, Марфа плакала, как ребенок, всхлипывая и утирая слезы ладонью.
Настя села рядом, прижала ее к себе.
- Бабушка, вам нужно в больницу, я вызову врача.
- Да не надо! Хочу дома помереть, - всхлипнула Марфа.
- Умирать еще рано, а подлечиться надо, - сказала Настя. – Ложитесь, я скоро приду. Она быстро дошла до медпункта, сказала фельдшеру, что нужно направление в больницу для бабы Марфы.
- А что с ней? – спросила медик. – Не зовет, и сама не идет.
- Да она уже несколько дней лежит, можно сказать, не встает.
Фельдшер пришла, посмотрела Марфу, вызвала «Скорую».
Настя закрыла дверь дома на замок, попросила соседку, чтоб посматривала за курами и домом, и поехала в станицу вместе с бабкой.
Придя домой, позвонила родителям, рассказала о Марфе, попросила отца приехать.
... Саша пришел домой, устало сел на диван. Сегодня был очень трудный день. На газопроводе, что шел в его район, прорвало трубу. На месте прорыва вспыхнуло пламя Хорошо, что эта труба шла вдоль трассы – это стазу заметили, сообщили, и быстро перекрыли подачу газа. Огонь погас, но район остался без газа. Нужно было немедленно исправлять положение, и Александр сам выехал на место аварии. Там уже вовсю работали ремонтники. Восстановить подачу газа обещали только к утру, и телефон его управления не замолкал ни на минуту. Он распорядился дать оповещение по радио, чтобы жители не тревожились: работы ведутся, газ будет к утру, а может, и раньше.
Резко зазвонил телефон. Саша поднял трубку.
- Привет! – раздалось на другом конце провода. – Ты почему не звонишь?
- Я был занят, - сказал Саша.
- Для того чтобы позвонить мне ты занят? – в голосе Вики зазвучали угрожающие нотки. – Я сегодня забрала платье, ты, надеюсь не забыл, что через неделю у нас свадьба?
- Нет, я не забыл, - ответил Саша, - но сегодня действительно мне было некогда – на трубе авария.
- Ты переживай за то, чтобы у меня не случилась авария! – произнесла Вика. – Если у меня сорвет вентиль, то тебе не поможет никакая аварийка!
Саша вздохнул. Как он хотел бы забыть и свадьбу, и Вику!