Марфу положили в кардиологию – у нее определили предынфарктное состояние. Настя приходила каждый день, но ее не пускали, говорили, что она в интенсивной терапии. Когда переведут в обычную палату, тогда и пустят к ней. Настя приносила передачи, но принимали не все:
- Девушка, у нее все есть, в реанимацию нельзя.
Семен приехал через неделю, когда Марфу уже перевели в палату. Она лежала в кровати, когда он пришел к тетке.
- Вот, видишь, Сеня, как все получилось! Лежу тут уже десятый день, а куры мои, наверное, уже все подохли.
- Бабушка, ну чего они подохнут? – успокаивала Настя. – Я попросила тетку Нюру, чтоб она кормила их, воды наливала.
- Ой, Нюрка за своими не очень следит, а за чужими и подавно! Ты бы съездил, Сеня! Поглядел бы, как там, и рассказал бы мне.
-Тетя Марфа, вы не беспокойтесь, вам нельзя волноваться! Вот поправитесь и поедете к своим курам. А я обязательно съезжу. Прямо сегодня и поеду.
Семен приехал на своей машине, которой очень гордился.
- И зачем мне «Волга»? – говорил он. – Большая, нее везде проедет, опять же бензина на нее не напасешься. А «Жигули» - слишком интеллигентная машинка. Так что мой «Запорожец» - лучше их всех.
После посещения Марфы он действительно поехал в село. Завез Настю на работу и отправился.
Во дворе все было в порядке, куры благополучно рылись везде, где было можно. Правда, трава в палисаднике и огороде выросла так обильно, будто почувствовала, что хозяйки нет дома и надо захватывать территорию, пока никто не видит. Семен достал ключ в уголочке над дверью, открыл дом, почувствовал нежилой дух. Подумал, что вот не жил в доме никто всего десять дней, и сразу чувствуется это.
Он вышел и направился к соседке, той самой Нюрке. Она встретила его неприветливо:
- Где Марфа? Где Настя? Свалили на меня хозяйство и не показываются! А у меня, между прочим, своего хватает!
- Нюра, ну чего ты ругаешься? Ты ж всегда была такая веселая, добрая, помнишь?
Нюрка удивленно посмотрела на него. Неужели кто-то еще помнит, какая она была? Да почему же была? Она и сейчас откликнется на любую просьбу, только жизнь сложилась так, что отучила улыбаться. А ведь она еще не старая – на целый год моложе Семена, только-только пятый десяток завершила.
Она замолчала, потом негромко спросила:
- Как там баба Марфа? Оклемалась?
- Да вроде ничего. А как твои дела? Как дети? Сколько их у тебя?
- Трое, - улыбнулась Нюрка. – Старший уже женился, скоро внук будет. А эти, последыши, еще в школу ходят, заканчивают.
- Помогают?
- А то как же! Мне одной не справиться – хозяйство большое, огород. Да все для них же стараюсь!
- А старший где? Небось в город уехал?
- Да нет, не уехал, здесь женился, свою взял, местную. Так что все при мне.
- А муж?
Нюрка вздохнула:
- Муж? А муж объелся груш! Выгнала я его. Мало того что пил, так еще и по бабам пошел. Зачем мне такой? Мне одной легче.
- И где ж он?
- Не знаю. Уехал куда-то, завербовался на какую-то стройку, говорят.
- А как же пацаны без отца?
- А что им с того отца? Учиться пить да гулять? Нет, Сеня, мне такого не надо. Лучше никакого.
- Да ты ж еще не старая, глянь, какая красивая!
Нюрка смущенно поправила платок, подумала, что и вправду превращается в старуху, вот и платок старушечий носит. Сняла его, пригладила волосы, уложенные в косу на затылке в тугой узел. Завитки на висках, освободившись, затрепетали под легким ветерком.
- Так когда выпишут-то бабу Марфу? – спросила она, чтобы уйти от разговора о себе.
- Не знаю, возраст у нее, сама понимаешь. Да я сейчас управлюсь, траву покошу да и ночевать, наверно, тут останусь. А завтра утром опять к тетке поеду. Я ж теперь на колесах – мне не нужно на автобус спешить.
- Ну гляди сам. Ты надолго приехал?
- Да как тетка – как поправится, так и уеду.
Он вернулся во двор, занялся работой. Когда косил траву, подумал, что хорошо бы на старости, как только выйдет на пенсию, обосноваться в таком домике, косить траву, сажать картошку, ждать летом внуков, ходить с ними на рыбалку... А что - до пенсии ему уже недалеко, он ведь пойдет раньше, чем все, потому что работа у него такая. Шахтеры выходят на пять лет раньше, чем остальные.
Он так замечтался, что не заметил, как солнце скатилось к горизонту. Семен сварил картошки, достал из погреба соленых огурцов – Марфа не признавала маринованные в банках, как сейчас делают почти все. Соленый огурец – это правильный огурец. Только соль да вода, не то что маринованные – уксусом зальют, весь вкус огурца попортят.
Вот ведь тетка! Еле ходила, а огурцов бочоночек насолила! Семен с благодарностью подумал о Марфе. Внезапно пришла мысль о том, что скоро она может уйти в мир иной... Что тогда делать с ее домом, хозяйством? Он отмахнулся от этой мысли: пусть еще поживет тетка!
Включил телевизор, улегся на кровать. Услышав тишину, ощутил почти физически одиночество и подумал, что Марфа ведь уже много лет одна в этом доме. И днем, и ночью, и зимой, и летом.
Настя приготовила ужин, стала ждать отца – он обещал вернуться, но наступил уже вечер, а его не было. Она было заволновалась, но потом подумала, что он, наверное остался в доме, чтобы приготовить его к выписке тетки. Жаль, что у нее нет телефона, он бы обязательно позвонил. А Семен тоже подумал, что дочка волнуется, и решил узнать, может, у кого-то есть телефон, чтобы позвонить ей. Он вышел из дома, подошел к забору, разделяющему дворы Марфы и Нюрки, но подумал, что не кричать же ему на всю улицу, чтобы вызвать ее. Тем более вечером далеко все слышно. Он вышел из двора и подошел к калитке соседки, прошел по дорожке к освещенному окну, постучал.
На крыльцо вышел высокий парень, спросил, кто там. Семен сказал, что он – сосед, и хочет позвонить, есть ли у кого-нибудь поблизости телефон.
- У нас есть, - сказал парень, - заходите.
Семен вошел в светлую комнату – Марфа покупала экономные лампочки, поэтому у нее в доме не бывало так светло, как у Нюрки.
- Вот тут, - показал парень на телефон на тумбочке.
Из кухни вышла Нюрка, в цветастом халате, в фартуке, с румяным лицом – на кухне что-то готовилось. Увидев Семена, смешалась на минуту, потом сказала:
- Ты позвонить?
- Да, Настя ждет, а я вот не поехал... Позвонить хочу.
- А, ну звони...
Семен набрал номер телефона Насти, она взяла трубку сразу.
- Доча, я не приеду сегодня.
- Что случилось? – с тревогой спросила она.
- Нет, ничего, - поспешил успокоить ее Семен, - просто поработал здесь, утром приеду.
Положив трубку, он поблагодарил и собрался уходить, но Нюрка остановила его:
- Оставайся ужинать с нами, у меня курица с картошкой, пирожки с картошкой.
Семен ответил, что уже поужинал, что придет в другой раз, и ушел. Ему показалось, что в глазах Нюрки промелькнуло сожаление...
... Вика готовилась к свадьбе. Не то чтобы она очень любила Сашу, но она считала, что пора уже выполнить эту процедуру, потому что годы идут, и быть не замужем уже скоро станет неприличным. К тому же должен родиться ребенок, а дети должны рождаться в семье, законно. Но чем ближе был день свадьбы, тем суровее становился Саша. Он уже понял, чем ему обернется эта женитьба. Вспоминая Настю, он все чаще думал, что был несправедлив к ней, но теперь уже ничего не вернешь, все в прошлом, а в будущем... Кто знает, что там?