Ольга Петровна неторопливо листала старую потёртую записную книжку в тёмно-синей обложке, с которой начинался каждый её день в течение последних лет двадцати. Эта привычка помогала ей сохранять порядок в мыслях и планах, не давая забыть о делах и встречах. Ароматный чай дымился в любимой фарфоровой чашке рядом, а на коленях довольно жмурился и мурлыкал рыжий кот Бублик, наслаждаясь осторожными поглаживаниями хозяйки.
– Ну что, Бублик, – вздохнула она, поправляя очки в тонкой оправе. – Начнем день? Посмотрим, что там у нас сегодня по плану...
Её палец скользнул по строчкам убористого почерка. Поход в магазин, запись к врачу, встреча с Тамарой Ильиничной насчёт рецепта пирога... Обычные дела, к которым Ольга привыкла за годы спокойной размеренной жизни на пенсии.
Но внезапный звонок мобильного телефона, лежащего на столе, нарушил привычное утреннее спокойствие. На экране мигнуло имя – «Наташа». Ольга нахмурилась, вспомнив, что младшая сестра обычно звонит ей только по серьёзным поводам и очень редко — просто так.
– Да, Наташ, я слушаю, – сказала она, прижав трубку к уху и рассеянно поглаживая Бублика.
– Оля, привет! Рада тебя слышать! – затараторила на том конце Наталья, как всегда начиная со своей фирменной жизнерадостности. Но в голосе сквозило напряжение. – Я тут хотела с тобой поговорить. Это очень важно.
– Только не говори, что ты опять с Сергеем поругалась, – вздохнула Ольга, заранее зная, каким будет ответ.
Наталья, вечный борец за любовь до гроба и столь же вечная неудачница в личной жизни, наверняка снова собиралась разводиться. На этот раз — с третьим по счёту мужем.
– Ну вот, ты как всегда! – обиженно протянула Наташа. – Я ещё и рта не раскрыла, а ты уже всё за меня решила!
– Прости, прости. Рассказывай уже, что стряслось.
– В общем... Мы действительно решили расстаться. Окончательно. Мне нужно где-то пожить первое время, пока не сниму квартиру. Не могу же я оставаться с ним под одной крышей! Вот я и подумала...
– Даже не начинай! – перебила её Ольга, покачав головой. – Ты ведь знаешь — у меня места едва хватает.
– Так я же ненадолго! Ну максимум на месяц-другой. Пожалуйста, Оль, ну куда мне ещё податься? Не на улицу же!
Наташин голос звучал совсем жалобно. Ольга, поймав укоризненный взгляд Бублика, прикрыла глаза. Было очевидно, что «месяц-другой» в устах Натальи могут легко растянуться на полгода или даже больше — пока она не встретит очередного принца на белом «Мерседесе».
– В пятьдесят три года ты так и будешь порхать из одного неудачного брака в другой? – резковато спросила Ольга. – Пора бы уже остепениться.
– Оля, ну что я могу поделать, если пока не встретила своего единственного? – рассмеялась Наташа, но как-то нервно и невесело. – Да и сердцу не прикажешь...
На том конце провода повисла тишина, словно сестра вдруг потеряла весь свой боевой задор. Ольга напряжённо размышляла. При всех своих закидонах Наташа все-таки была ей родным человеком. Как бы они ни ссорились и ни расходились во взглядах на жизнь, сестринская связь оставалась нерушимой.
– Ладно, – наконец произнесла она со вздохом. – Приезжай. Только имей в виду: у меня свои порядки. И на хозяйство не рассчитывай — у самой еле концы с концами свожу.
– Олечка, ты просто чудо! Спасибо тебе огромное! – затараторила Наташа с явным облегчением в голосе. – Я уже собрала вещи, буду у тебя через час. Жди!
Не успела Ольга нажать на кнопку отбоя, как телефон разразился новой трелью. Звонил Максим — старший и единственный сын, гордость и надежда матери.
– Привет, мам! Как ты там? – бодро начал он после её приветствия.
– Да вот, твоя тётя Наташа собралась ко мне переезжать. Представляешь? – хмыкнула Ольга. – Небось, опять с мужем разругалась...
– А я, честно говоря, тоже хотел тебя попросить приютить меня ненадолго, – вдруг выпалил Максим, и в его обычно уверенном голосе проскользнули виноватые нотки. – У нас тут на работе проблемы, не знаю, сколько ещё продержусь. Квартплату нечем платить. Мам, выручай, а?
Ольга Петровна аж привстала от удивления, спугнув задремавшего было Бублика. Час от часу не легче! Прямо съезд семейства намечается – не хватало ещё папу римского на огонёк пригласить.
– Да приезжай, сынок, раз уж такое дело, – растерянно пробормотала она. – Комнату тёти Наташи займёшь, она в гостиной поживёт.
– Вот спасибо, мам! Ты просто супер! – обрадовался Максим. – Ну всё, скоро буду, пока!
В эфире раздались короткие гудки. Ольга медленно отложила телефон и посмотрела на Бублика. Тот сочувственно мяукнул, словно понимая весь трагизм ситуации.
– Да уж, друг мой, не думала я, что на старости лет общежитие придётся открывать, – задумчиво произнесла хозяйка, опять принимаясь гладить кота. – Ну да ладно, как-нибудь справимся. Не привыкать...
Минут через сорок, когда Ольга уже почти допила свой чай, в прихожей звякнул дверной звонок. На пороге стояла улыбающаяся до ушей Наташа с огромным чемоданом, притороченным сумкам и свёртками.
– Ну здравствуй, сестричка! – пропела она, шагнув через порог и звонко чмокнув Ольгу в щеку. – Извини, что вот так сразу с вещами, времени в обрез было. Зато гостинцев тебе привезла — во-он то, в клетчатом баульчике. Твоё любимое печенье, между прочим!
Она со значением подмигнула. Ольга только покачала головой:
– Тебе б энергию свою в мирное русло, цены бы не было. Ладно, раздевайся, пойдём чаю попьём. Максим тоже с минуты на минуту подъедет.
– Как, и Максимка тоже? Вот так встреча! – всплеснула руками Наташа. – Ну, считай, почти семейный сбор! Ах, мальчик мой, как же я по нему соскучилась!
С этими словами она подхватила свои баулы и, напевая что-то под нос, направилась вглубь квартиры. Ольга только вздохнула. Почему-то предчувствие у неё было нехорошее...
День первый.
К вечеру гости разобрали вещи и расселились кто куда. Наташа, как и предполагалось, обосновалась на диване в гостиной, а Максиму досталась её бывшая комната. За ужином, который Ольга по такому случаю постаралась сделать поразнообразнее, царила непринуждённая атмосфера. Максим травил анекдоты, вспоминал смешные моменты из детства, Наташа подхватывала, и даже Ольга пару раз улыбнулась, глядя на их одухотворённые лица.
Однако долго поддерживать видимость благополучия не удалось. Едва отзвучал звон посуды, убранной со стола, как Наталья начала свой привычный монолог о тяжёлой женской доле. По её словам выходило, что все её неурядицы — целиком на совести бывших мужей, не способных оценить широту её души. Ольга слушала вполуха, думая о своём, а Максим вдруг помрачнел и ушёл к себе.
– Эх, Наташка, Наташка, и когда ж ты угомонишься-то, – вздохнула Ольга, когда сестрица выдохлась и спохватилась, что пора бы и баиньки. – Всё романтику ищешь на свою голову...
– Ну, какая уж тут романтика, – вяло отмахнулась Наташа. – Этот изверг только и делал, что по командировкам мотался, а я сиди дома как дура. Надоело! Хочу начать новую жизнь!
– На моём-то диване? – хмыкнула Ольга. – Ладно, спать пора. Завтра ещё наговоримся.
Сестра не заставила себя упрашивать и вскоре отбыла в импровизированную спальню. А Ольга, отложив дела, решила заглянуть к притихшему сыну.
Тот сидел на кровати в наушниках и смотрел в ноутбук — видимо, искал там ответы на какие-то свои вопросы.
– Ты чего такой смурной? – спросила мать, опускаясь рядом. – Может, поделишься, что там у тебя стряслось?
Максим неохотно стащил наушники.
– Да так, ерунда... Сокращения на фирме, людей увольняют пачками. Если в ближайшее время что-то не изменится — тоже могут на выход попросить.
Он невесело усмехнулся.
– Ну да ничего, прорвёмся. Главное — не раскисать. Правда, мам?
Ольга молча кивнула, глядя на осунувшееся лицо сына. И когда только её кудрявый малыш успел превратиться в этого усталого мужчину с потухшим взглядом? Эх, и почему жизнь не может быть полегче для таких вот хороших людей?
Следующие дни слились в однообразную череду попыток подстроиться друг под друга. Наташа старалась добавить в размеренный быт сестры красок, но получалось скорее не украшательство, а форменный разгром. То она принималась переставлять мебель, решив, что «так энергетически правильнее». То, вычитав в журнале про систему фэншуй, развешивала по всей квартире ветряные колокольчики и какие-то странные картинки. А уж её идея перекрасить стены в гостиной в ярко-лиловый цвет и вовсе заставила Ольгу схватиться за сердце.
– Наташка, угомонись ты, Христа ради! – не выдержала она как-то за ужином. – Это моя квартира, в конце концов! Хочешь перемен — вот и ищи себе жильё, а у меня и так всё устраивает.
В ответ сестрица только звонко рассмеялась.
– Ну Оленька, чего ты в самом деле? Надо же как-то разбавить эту атмосферу уныния! Подумаешь — обои, стены какие-то. Это ведь такая ерунда по сравнению с тем, что мы наконец-то вместе! Почти как в детстве, когда...
Но Ольга уже не слушала, раздражённо комкая салфетку. Ну что за человек, а? Вечно ей море по колено!
Максим тоже не добавлял оптимизма. С работы он приходил мрачнее тучи и сразу скрывался у себя, отказываясь от ужина. На расспросы матери отвечал односложно и дёргано. Было видно, что дела у него совсем плохи и держится он из последних сил.
А вскоре Наташа огорошила Ольгу новым заявлением.
– ай, сеструль, тут такое дело... – начала она, заговорщицки подмигивая. – Я вроде как с одним мужчиной познакомилась. Но он живёт в другом городе, и надо бы мне к нему съездить на пару деньков. Ты уж тут сама справишься пока, ладно?
У Ольги лишь брови на лоб полезли от такой наглости.
– Это какой такой мужчина? Ты же вроде с концами разводиться собиралась, новую жизнь начинать?
– Ну так одно другому не мешает, – отмахнулась Наташа. – Может, это моя судьба, откуда мне знать? Он такой галантный, такой обходительный... Короче, скучно не будет!
Она мечтательно закатила глаза. Ольга только головой покачала. Ну точно, влипла сестрица в очередную сомнительную историю. И ладно бы только себе проблемы создавала, но ведь и её, Ольгу, втягивает!
Однако отговаривать Наташу было бессмысленно – та и слушать ничего не хотела. Собрала вещички и укатила к своему возлюбленному, пообещав вернуться через пару дней. Ольга не стала провожать её, сославшись на неотложные дела, и сестра с оскорблённым видом отбыла на такси.
Но легче от её отсутствия не стало. Максим по-прежнему ходил мрачнее тучи, и Ольга чувствовала, что должна с ним поговорить, узнать, в чём там дело и как ему помочь. Но он упорно отмалчивался или переводил тему.
Дни тянулись за днями, а развязки всё не предвиделось. Наташа звонила пару раз, бодро докладывая, что у неё всё чудесно и она вот-вот вернётся, но дни шли, а её всё не было. Максим совсем потерял сон и аппетит, уходил рано, приходил за полночь. Ольга металась между ними, не зная, кому помогать в первую очередь. Она чувствовала, что нужна и сыну, и сестре, но как разорваться?
Собственная размеренная жизнь летела под откос – на любимое вязание совсем не оставалось времени, врачей приходилось отменять, даже Бублик заметно приуныл, лишённый привычного внимания хозяйки.
Отчаявшись, Ольга написала письмо Тамаре Ильиничне, давней подруге, которой доверяла, как себе. Та в ответ посоветовала взять ситуацию в свои руки и озвучить Максиму и вернувшейся к тому времени Наташе чёткие условия.
И как только Ольга собралась последовать совету, грянула новая напасть – Максим заболел. Простуда, подхваченная на нервной почве, свалила его в постель, и тут уж было не до разговоров. Ольга взяла больничный, чтобы сидеть с сыном, и днями напролёт готовила бульоны, меняла компрессы, следила за приёмом лекарств.
Совсем извёвшись, она поставила Наташе ультиматум – или та тоже включается в уход за племянником, или пусть ищет себе другое жильё. Наташа сперва надулась, но поняв, что сестра не шутит, нехотя подключилась к процессу.
Несколько дней они не отходили от постели больного. Максим метался в жару, бредил, звал маму. Ольге разрывалось сердце – как же она сразу не поняла, до чего сын себя довёл!
Но постепенно кризис миновал, здоровье пошло на поправку. Тут-то и состоялся давно назревавший Разговор.
Ольга, как всегда, была предельно честна.
– Значит, так. Я понимаю, что у вас обоих непростые времена сейчас. И я рада вам помочь, правда. Но жить одним днём больше нельзя. Надо думать о будущем, строить какие-то планы. Наташ, ты так и будешь порхать туда-сюда? Максим, твоя работа – это, конечно, важно, но может стоит подыскать что-нибудь надёжнее?
Некоторое время все молчали, обдумывая её слова. Потом Максим тяжело вздохнул:
– Наверное, ты права, мам. Что-то надо менять. Этот твой больничный меня вообще в чувство привёл – я ж совсем в депрессию впал. Сам не свой ходил. Надо потихоньку выкарабкиваться. Завтра же займусь поиском нового места.
– Вот и ладно, – одобрительно кивнула Ольга. – А ты что скажешь, Наташа? Будем искать тебе квартиру или как?
Сестра пожала плечами:
– Даже и не знаю пока. Мы ж с Валерой вроде как собирались... А, ладно. Ты права, сама разберусь. Не маленькая уже. Подыщу что-нибудь на первое время, а там посмотрим.
– Ну смотри, – вздохнула Ольга. – Только не тяни особо, ладно? Сама понимаешь, нам всем надо жить дальше своей жизнью.
На том разговор и закончился. Все вроде бы остались довольны, но Ольга видела – легче никому не стало.
Следующие пару недель прошли относительно спокойно. Максим в самом деле занялся поисками работы и даже съездил на пару собеседований. Наташа бегала по риэлторам, подыскивая себе угол. Правда, судя по её унылому виду, квартирный вопрос продвигался туго.
Но всё же в доме потихоньку восстанавливался привычный уклад. По вечерам опять сидели за чаем, обсуждая новости дня. Максим шутил, Наташа подхватывала. А Ольга смотрела на них и думала – как же это, оказывается, важно, когда есть кому тебя поддержать. Пусть даже такие вот разные, не идеальные, но самые родные люди.
И всё же мысль о собственном будущем не давала ей покоя. В свои шестьдесят пять она вдруг поняла, что все эти годы лишь существовала, а не жила. Всю себя отдавала мужу, детям, сестре. А теперь, на закате, о себе-то и подумать некогда…
В один из вечеров, когда Наташа опять унеслась к подругам, а Максим засел в своей комнате, Ольга достала с антресолей запылившийся чемодан. Бережно провела рукой по потёртой коже, щёлкнула замочками. Внутри, как она и помнила, лежали её вещи – аккуратно сложенные платья, костюмы, любимая соломенная шляпка. Наряды, которые она уже много лет не надевала, берегла для особого случая.
Неужели он настал?
Чувствуя непривычное волнение, Ольга опустила крышку и задумалась. Вспомнилась их с мужем давняя мечта – уехать путешествовать, когда выйдут на пенсию. Объездить золотое кольцо, посмотреть Питер, Казань, Байкал… Да мало ли на свете чудесных мест, где они могли бы побывать вдвоём?
Но увы, не сложилось. Муж умер, едва дожив до пенсии. И все её мечты умерли вместе с ним.
До сих пор. Сейчас, глядя на свой старый чемодан, Ольга вдруг поняла – она ещё может всё изменить. Ещё не поздно начать жить для себя, позволить себе то, о чём раньше и подумать не смела.
Путешествия, встречи, увлечения. Или даже – а почему бы и нет? – переезд в другой город, подальше от обрыдлых стен и воспоминаний. В конце концов, эту квартиру всегда можно сдать, себе оставив лишь маленькую комнатку на первое время…
Нет, Ольга не собиралась бросать сына и сестру. Но она вдруг чётко осознала – пора перестать опекать их, как малых детей. Максим – взрослый мужчина, справится. А Наташа… Может, хоть это её образумит наконец.
Да и не навсегда же она уезжает, в самом деле! Просто даст себе время пожить в своё удовольствие. В кои-то веки подумать о себе, а не о других.
С этими мыслями Ольга наскоро собрала нехитрые пожитки – пару любимых книг, вязание, фотоальбом. Заварила покрепче чай, позвала Максима и принялась излагать ему своё решение.
Сын слушал, всё больше мрачнея. Но Ольга не дрогнула, хотя сердце разрывалось от чувства вины. Она терпеливо объяснила ему всё – и про свои мечты, и про то, что они уже взрослые, и про квартиру, которую непременно оставит им с Натальей.
В конце концов Максим тяжело вздохнул:
– Да я всё понимаю, мам. Просто как-то неожиданно всё. Но ты, конечно, права. Тебе и правда пора пожить для себя. А мы уж тут как-нибудь…
Мать с облегчением обняла его:
– Спасибо, сынок. Ты главное на ноги встань, работу найди хорошую. А там, глядишь, и сам съедешь, семьёй обзаведёшься.
Максим только грустно хмыкнул. Куда ему сейчас думать о семье, самому бы выкарабкаться.
Оповестить Наташу оказалось ещё сложнее – та закатила форменную истерику. Кричала, обвиняла сестру в эгоизме и чёрствости, даже швырнула в сердцах фарфоровую чашку.
Но Ольга была непреклонна. И когда Наташа выдохлась, устало присела рядом.
– Наташ, ну сколько можно-то, а? Ты пойми, это МОЯ жизнь. И я хочу распорядиться ею так, как считаю нужным. В конце концов, я ведь не в мир иной собралась. Просто дай мне время, ладно?
Наташа тихо всхлипывала, размазывая тушь по щекам. Но кивнула – мол, поняла, не дура.
Последние сборы не заняли много времени. Ольга сознательно брала по минимуму, чтобы ничто не напоминало о прошлом. Лишь с Бубликом расставаться было до слёз жалко. Но делать нечего – в дорогу такого увальня не потащишь. На попечение Максима оставила, тот обещал заботиться.
И вот наступил тот самый день. Утро выдалось погожим, солнечным – добрый знак, решила про себя Ольга, выходя из подъезда с чемоданом и сумкой. Максим и Наташа высыпали следом, засуетились, помогая загрузить вещи в такси.
– Ну всё, мам, ни пуха ни пера тебе! – напоследок обнял её Максим. – Только это… Звони почаще, ладно?
– Конечно, сынок. – Ольга с нежностью потрепала его вихрастый затылок. – Ты тоже не теряйся. И за сестрой приглядывай.
– А то! – пробасил он в ответ. – Не сомневайся!
Наташа тоже подошла, всхлипывая, неловко обняла сестру.
– Ну ты это… Осторожнее там, что ли. И возвращайся скорее, слышишь?
– Обязательно. – твёрдо пообещала Ольга. – Вы тут тоже не скучайте.
Она в последний раз окинула взглядом своё семейство – такое разношерстное, нескладное, но такое любимое. И, решительно захлопнув дверцу, махнула таксисту.
Машина неторопливо отъехала от подъезда, увозя Ольгу навстречу новой жизни. Той самой, которую она так долго откладывала. А теперь, глядя в лобовое стекло на бегущую навстречу дорогу, она наконец-то почувствовала себя свободной.
Свободной быть собой. Искать своё счастье. И просто жить так, как хочется ей самой.
А в это время Максим и Наташа ещё долго стояли у подъезда, растерянно глядя вслед удаляющемуся такси. В обычно бойкой Наташе будто что-то надломилось, сник боевой задор. Максим, как мог, приобнял её за плечи.
– Ну что, тёть, одни мы теперь с тобой остались, – усмехнулся он грустно. – Придётся как-то выкручиваться.
– Да уж, – вздохнула та. – Утешать ты, племянничек, совсем не умеешь.
– А кто сказал, что я утешаю? – парировал Максим. – Правду говорю. Взрослые мы уже, чтоб нас мама за ручку водила. Пора своими мозгами начинать думать.
– Да знаю я, знаю, – с досадой отмахнулась Наташа. И вдруг горько, искренне добавила:
– Это я во всём виновата. Вечно в своих заботах, вечно мне всё неймётся. А Ольга – она ведь за всех нас отдувается. Ни минуты для себя… Вот и не выдержала. Хотя кто её осудит? Я б на её месте, может, ещё раньше сбежала.
Максим только молча кивнул. Ему и самому сейчас было стыдно – мать столько для него делала, а он, кроме проблем, ничего ей и не дал взамен. Да ещё и в последнее время совсем в себя ушёл, отгородился…
Он покосился на тётку. Та стояла, понурив голову, и вид у неё был донельзя несчастный. Колоритная внешность сейчас не добавляла ей очарования, скорее, подчёркивала следы нелёгкой жизни на немолодом лице.
И Максиму вдруг стало её жаль. Подумалось – ведь тётя Наташа, в сущности, тоже одинока. Вечно меняет мужей, мечется, потому что боится остаться наедине с собой. А может, просто любви хочет, да только ищет не там, где надо…
Он неожиданно для себя приобнял тётю за плечи.
– Слушай, Наташ, может, хватит уже себя во всём винить? Да, косячили мы оба, не без этого. Но мама ж нас любит, ты что. И мы её тоже. Так что давай договоримся – будем ей помогать теперь, поддерживать. И друг за дружку держаться. Глядишь, оно и наладится всё. Как считаешь?
Наташа подняла на племянника изумлённый взгляд. Кажется, такой прочувствованной речи она от него не ожидала. Но, поразмыслив немного, слабо улыбнулась и кивнула:
– А что, может ты и прав, Максимка. Вон какой рассудительный стал, пока тётя не видела. Умеешь, когда хочешь.
Они обменялись понимающими взглядами и медленно побрели к подъезду. Впереди маячила неизвестность, полная нерешённых проблем и вопросов. Но теперь у них появилась надежда, что вместе они, пожалуй, справятся.
С той памятной осени прошёл год. За это время многое переменилось в жизни наших героев.
Ольга Петровна, не мешкая, принялась воплощать свою давнюю мечту. Первым делом махнула в Питер – культурной столицей надышаться, дух перевести. Бродила по набережным, неспешно разглядывала дворцы и соборы, и на душе у неё было легко и покойно.
Потом перебралась в Москву. Сняла крохотную квартирку на окраине, чтобы на оставшиеся сбережения подольше хватило. И принялась потихоньку обживаться – то в музей сходит, то в парке с книжкой посидит. С попутчиками разговорится – глядь, а у них истории жизни почище всяких сериалов!
Даже записывать начала – для себя, в толстую тетрадь. Вдруг пригодится внукам на память о бабушке-путешественнице. Хотя каких там пока внуков, Максимке бы самому на ноги встать.
А сын-то её и впрямь за ум взялся. Нашёл работу приличную, программистом устроился. Зарплата хорошая, коллектив опять же хвалит. И со здоровьем наладилось – по выходным теперь в спортзал ходит, бицепсы наращивает. Глядишь, и с личным скоро повезёт. По секрету даже проболтался, что есть одна интересная девушка на примете…
С Натальей тоже чудеса происходят. Всю зиму просидела как сыч, в депрессии – то на диване сутками валяется, то слезами обливается. А по весне вдруг собралась, в порядок себя привела и пошла на психолога учиться. Говорит, хочет людям помогать свой нелёгкий опыт пережить. Даже с квартирой вопрос решила – сняла недорого однушку, обустраивается потихоньку.
И только Ольга Петровна всё странствует. Недавно вот с Алтая вернулась – насмотрелась красот, надышалась, сил набралась. Звонит детям регулярно, новостями делится. Те слушают, диву даются – вот уж не знали за мамой такой тяги к перемене мест!
Но видно же – счастлива Ольга. Хоть и скучает по своим, а всё одно блестят у неё глаза по-молодому, улыбка то и дело на губах появляется. Будто заново на этот свет родилась.
Как-то раз они втроём и собрались – мать в отпуск приехала, с Максимом и Натальей повидаться. Сидят на кухне, чаёвничают, а за окном весна в разгаре – солнце льётся, птицы заливаются.
И так это было здорово – снова вместе, снова семья. Пусть каждый при своём, но роднее-то друг у друга никого нет.
– Мам, – не выдержал Максим. – А ты ведь молодец. Взяла и всё перевернула. Не то что мы – сидели и ныли, мол, жизнь не удалась.
– Ой, прям уж, – отмахнулась Ольга. – Просто возраст у меня такой. Впору уже о вечном задумываться, грехи замаливать. Да и устала я, если честно, всё на себе тащить.
– Нет, Оль, ты не смейся, – подхватила Наташа. – Ты нам всем урок преподала. Поняла я теперь – надо себя любить. И жизнь свою тоже. А то всё бегала, приключений искала, а оно вот где было, счастье-то – в себе самой…
Задумались они втроём, притихли. А потом Ольга Петровна улыбнулась лукаво и говорит:
– А хотите, в следующий раз вместе поедем? Куда-нибудь далеко-далеко. Байкал вон хочу посмотреть. Или Камчатку. Как вам идея?
И видит – загорелись у обоих глаза. Переглянулись, заулыбались.
– А что, мам, – говорит Максим. – А поехали! Когда ещё такой случай подвернётся? Наташ, ты как, в теме?
– Ещё бы! – подскочила та, чуть чашку не уронила. – Конечно в теме! Ой, мамуль, вот удружила так удружила! Даже не верится!
Рассмеялись они все трое, зашумели, планы строить начали. И кот Бублик, разомлевший на хозяйкиных коленях, тоже мурлыкнул одобрительно. Соскучился, видать.
Вот так и разрешилась эта история. Непростая, местами грустная, но со счастливым всё же концом. А мораль её проста – живи для себя, цени каждый миг и помни: никогда не поздно всё изменить. Было бы желание.