41
Настя была с братом согласна. Оставаться сейчас в Ленинграде ей не хотелось. Перед глазами всплывали картины из прошлой счастливой жизни, и они вообще никак не вязались с тем, что она видела сейчас.
- Замерзнете в дороге и пропадете с голода, - уговаривала тетя Юля.
- Не пропадем. У меня есть запасы еды и деньги есть. До Мурманска доберемся. Главное, немцев сейчас на пути нет. А в Мурманске дядя Паша поможет. Может, на корабль меня возьмет. Я на все согласен, буду делать, что скажет. И Настю куда нибудь пристроит. Всё лучше, чем здесь одним мерзнуть и голодать.
- А если мать ваша объявится? Переживать будет, искать вас будет.
- Мы письмо напишем. Скажем, где находимся. Если она в Ленинград вернется, так и мы приедем, - приводил разумные доводы Витя.
- Конечно, с дядькой хорошо. Он не бросит. Если капитан, так и с продовольствием поможет. Только ехать больно далеко. И холодно. Если говоришь, запасы у тебя есть, так идите на рынок. Сейчас люди за кусок хлеба чего хочешь отдадут. Оденетесь потеплее. Мурманск вам не юг. Там одежда нужна.
- И то правда. А рынок разве есть?
- А вот и узнаете. Блокаду сняли, народ прибывать стал. Все есть хотят. А вдруг на ваше счастье и найдется человек с вещами, - рассуждала тетя Юля.
- У меня пальто есть, с меховым воротником. Мамино. Она его почти не носила. Не успела. А она не больше тебя была, - проговорила Катенька.
- Как вы насчет пальто, не против? – Юля посмотрела на ребят. Те сначала растерялись, но Витя быстро сориентировался: «Не против».
- А почему вы соседку Катенькой зовете? – поинтересовался Витька, когда та вышла.
- Это не мы. Это дочка её всем говорила, что маму Катенькой звать, папа ее так величал, муж, значит, Катеринин. Только нет их сейчас. Муж на фронте, а дочка- на небесах.
Катенька вошла в комнату. Принесла пальто. Коричневый драп выглядел добротно. Меховой воротник делал одежду красивой.
- Одевай, - велел Витя сестре. Та одела. Пальто было чуть велико, но Настя выглядела в нём неплохо.
- Красота. А не жалко? - тетя Юля посмотрела на Катеньку. Та отрицательно покачала головой, слезы текли по ее щекам.
- И теплое, - констатировала Настя.
- Тогда берем, - решил Витька. – У нас тушенка и рыба сушеная. Еще концентрат гречки.
Катенька рыдала в голос. Она и не надеялась, что сможет когда-то устроить себе обед. Хотя бы такой, какой был вчера.
- Всё хочу, - выдохнула она. Витька достал две железные банки, рыбину и кирпичик гречки. Катенька дрожащими руками прижала всё богатство к себе.
- Эка, мил человек, да у тебя целый клад. Не боишься, что ограбят? – спросила тетя Юля.
- Так кончается уже всё.
- Себе – то на одежку хватит?
- Хватит.
- Тогда идите, меняйте, а потом уж нарядитесь и поедете. Или с собой в куль завяжите, чтобы своей красотой не выделяться. Многим горожанам пока не до радости. Хотя народ стал веселее. Выжили, слава Богу.
Никакого рынка ребята не нашли. Потому Витька стал спрашивать прохожих, не хотят ли они выменять зимнее мужское пальто на две банки тушенки. Люди согласны были отдать последнее, но нужного пальто не было. Наконец, мужчина, который несколько минут назад прошел мимо, возвратился.
- Молодой человек, у меня есть пальто сына. Готов отдать, у меня жена сильно болеет, нужно питание. А где его взять. Пойдемте, примерите.
В квартире оказалось несколько комнат. Худая женщина с впалыми щеками, держась за косяк двери, наблюдала, как парень меряет пальто. Сзади ей даже показалось, что это ее Алёшка.
- Лешенька, - заплакала мать. Мужчина увел ее в другую комнату. Сам возвратился с теплым свитером.
- Вот еще, молодой человек. Очень теплый. Может, к тушенки еще чего прибавите?
- Сгущенка осталась и гречка.
- Согласен, согласен, - быстро пробормотал мужчина, боясь, как бы парень не передумал.
Витька достал банки, запасы были на исходе.
- Ничего, потерпим, - успокаивающе говорил он, когда вышли на улицу. – Сухари есть, три рыбины, гречка. Проживем. Да деньги еще не тратили. Так что не пропадем.
Настя улыбнулась. Подумала, что хорошо - есть у неё Витька. Если бы не он, она бы не знала, что делать. Мысль о неизвестности нахождения мамы, брата, сестры пугала и расстраивала. Но Витя, похоже, знал, что делать.