— Я не телка! — обиженно произнесла Люба и с вызовом посмотрела на молодого человека, глаза которого буквально прожигали ее насквозь, — за словами следи!
— Дед, что она тут делает? — снова недовольно буркнул парень, но голос его звучал спокойнее, — стоило мне уехать на несколько месяцев, как ты тут же заселил какую-то… девчонку!
— Вообще-то это моя квартира, и я сам распоряжаюсь тем, кто может тут жить, а кто – нет. Девочку зовут Люба, она учится в Московском техническом университете связи и информатики, очень умная и трудолюбивая. Кстати, приличная, в отличие от твоих вечных подружек, у которых один срам на уме.
Молодой человек с мрачным видом бухнулся на диван и вытянул ноги. Зевнул, потом почесал голову, после чего снова уставился на Любу.
— И что ты мне делать предлагаешь, дед? — спросил, обращаясь к Владимиру Сергеевичу, — на вокзал идти ночевать? Или к тебе в койку прыгнуть?
— Не ерничай, Игорь! — строго сказал Владимир, и так Любе стало известно имя молодого человека, чью комнату без его согласия она заняла, — будешь спать в гостиной, вот на этом диване. Девочку я никуда не погоню. Живи тут сколько угодно. Только помнится мне, что ты академический отпуск оформлял, уезжал куда-то, якобы по болезни. Все? Вылечился?
Люба закуталась потуже в свой халат, потому что взгляд Игоря теперь был не недовольным и равнодушным, а более чем заинтересованным. Он смотрел на девушку, слабо улыбался, и улыбка его больше походила на ухмылку. С такими ухмылочками на Любу часто смотрели парни, эдакие плохие ребята, от общения с которыми у нее были сплошные проблемы.
— Не болел я, дед, — отмахнулся Игорь, — ты же знаешь, что мамка специально оформила мне больничный, чтобы я сессию не завалил. А теперь снова отправила меня учиться. Звонила тебе, а ты взял и телефон сменил.
— Ты мог мой номер телефона у дядьки спросить, — ответил Владимир Сергеевич, — или это слишком сложная для тебя схема?
— Дед, я устал! — поморщившись, ответил Игорь, — давай я спать лягу. Я с поезда и сразу к тебе, ноги гудят, голова не соображает, а тут еще эта деваха непонятная.
Владимир Сергеевич приблизился к внуку, наклонился к нему, а потом поморщился и отвернулся с отвращением.
— Как же! Прямо с поезда ко мне! А где ты надраться успел? Вонь стоит несусветная. Я не пью, так таких, как ты, за версту чую. Как врал ты мне, так и продолжаешь врать. Противно!
Владимир Сергеевич демонстративно ушел к себе в комнату, громко хлопнув дверью. Было ясно, что деду совершенно не понравилось неожиданное возвращение внука к нему домой, а уж каково было Любе, которая жила себе спокойно и в ус не дула. Ей было обидно и досадно, впереди были смутные времена, когда, возможно, придется искать новое жилье, привыкать к новым условиям, а это было в Москве ох как непросто.
Утром она столкнулась с Игорем в ванной. Он стоял перед зеркалом голышом, а, увидев Любу, ни капли не смутился. Продолжил бриться, стоя перед зеркалом и напевая что-то под нос. Люба ойкнула от неожиданности и испуга, захлопнула дверь и, красная словно рак, прошла в кухню. Там за столом сидел Владимир Сергеевич, он обедал яичницей и творогом со сметаной, заботливо приготовленными своей гостьей.
— Вы чего, Любочка, такая пунцовая? — удивился он, увидев растерянное и раскрасневшееся лицо девушки, — температура? Или давление? Хотя, какое давление в вашем возрасте. Разве что от любовных переживаний.
— Ваш внук, Владимир, там… В общем, он не одет. Стоит в ванной, дверь не закрыл. Я вошла, испугалась. Чего вы смеетесь? Ничего смешного в этом я не вижу!
Владимир Сергеевич и вправду смеялся, потом успокоился, вытер рот салфеткой, уставился на Любу со снисхождением во взгляде.
— Какая вы милая девушка! — проговорил он, и голос Владимира Сергеевича звучал мягко, как гусиный пух, — давно я не встречал девчонок вашего возраста, способных краснеть при виде нагого юнца. Даже в мое время девчонок было этим не удивить. А Игорь, мерзавец мелкий, хоть бы догадался дверь закрыть. Как у себя дома!
Любе стало неловко. Как раз в это время в кухню вошел Игорь, схватил со стола кусок сыра, засунул в рот и подмигнул Любе. Она снова смутилась, вспомнив его во всей красе, стоящим в ванной перед зеркалом, отвернулась от Игоря и поджала губы.
— Извини, что так получилось, — проговорил он, — привык жить без ограничений. А ты, я вижу, не привыкла к такому?
— Я берегу свои границы, — ответила Люба, — и вид голого мужчины меня как-то не впечатляет.
— Значит, не тех ты видела, крошка, — усмехнулся Игорь и снова подмигнул Любе.
— Тебя видела, не впечатлил.
Сказав это, Люба с гордым видом вышла из кухни. Она слышала, как над ее словами смеялся Владимир Сергеевич, Игорь что-то бубнил деду в ответ, но Люба уже не слушала их разговора.
Зато вечером, придя домой, она обнаружила у себя в комнате на столе букетик полевых цветов, стоящих в обрезанной пластиковой бутылке из-под питьевой воды. Возможных дарителей было двое: Игорь и его дед, но Любе хотелось верить в то, что она приглянулась все же более молодому человеку.
Стоило ей подумать об этом, как она почувствовала у себя за спиной чье-то дыхание.
— Нравится? — раздался голос Игоря, — они мне тебя напомнили.
Люба окинула взглядом букет из незатейливых цветов, собранных Игорем, судя по всему, на одной из городских клумб, а потом усмехнулась:
— Интересно, чем? Возможность взять бесплатно?
Игорь покачал головой:
— Я ценю твое чувство юмора, но нет, тут ты не права. Они мне напомнили тебя простотой, красотой и способностью скрасить собой даже самые мрачные виды.
Люба пожала плечами и многозначительно посмотрела на Игоря:
— Спасибо за внимание, а теперь выходи из моей комнаты.
Она хотела закрыть дверь, но молодой человек подставил ногу и помешал Любе оградиться от его внимания.
— Не хочу. Неужели не поцелуешь в знак благодарности?
— За что? За этот пучок с клумбы? — Люба рассмеялась, — давай, вали отсюда.
— Я думал, что ты простая, — с обидой в голосе сказал Игорь, — а тебе, как и всем, бриллианты подавай? Не слишком ли ты себя переоцениваешь?
— Скорее, я себя не хочу недооценивать. Все, мальчик, отстань, иначе я твоему деду пожалуюсь.
Игорь стрельнул в Любу взглядом своих синий глаз, и что-то внутри у девушки екнуло. Конечно, отношения с парнями у нее были, и романтические, и безответные, и скандальные, но не испытывала Люба раньше такой… тяги и одновременно с ней отвращения к этому нахальному парню с синими глазами.
С того дня Игорь начал активно ухаживать за Любой. Покупал ей шоколадки, маленькие открытки с приколами, приносил на выходных кофе из соседней кофейни, приглашал в кино. Один раз Люба даже отправилась с Игорем на какой-то фильм, но в самой середине сеанса парень полез к ней целоваться, и на этом просмотр картины был закончен.
— Ты чего себя ведешь как малолетка? — Игорь выбежал за Любой на улицу, нагнал ее и поравнялся с девушкой, — не целовалась никогда?
Она, не глядя на него, шла вперед, переполненная самыми разными эмоциями: и обидой, и злостью, и симпатией. Ей хотелось остановиться, развернуться к Игорю, а потом поцеловать его крепко, прижавшись к нему всем телом. Только гордость мешала Любе сделать так, как рисовала ее разошедшаяся фантазия.
Дома их поджидал Владимир Сергеевич. Он хмурился, ругал молодых за позднее возвращение, сетовал на то, что сидел один и не знал, кто и куда подевался.
— Бросили меня, — бурчал он, а Любе отчего-то стало его очень жалко, — я тут один как сыч сижу. Конечно, кому старая рухлядь нужна.
— Дед, опять ты завел свою старую пластинку, — Игорь поморщился и сбежал из кухни, а Люба присела за стол напротив Владимира Сергеевича и с улыбкой посмотрела на него.
— Владимир, давайте пить чай.
Тот вечер ей запомнился как уютный, домашний, добрый. Почему-то Люба вспомнила своего прадеда, которого видела всего два раза в жизни. Он был старым, косматым, много курил и кашлял, но это не мешало ему подкидывать правнучку на руках, катать ее на спине и читать ей сказки. Владимир чем-то напоминал Любе ее прадеда, и посиделки с ним возвращали ее в воспоминаниях в далекое и такое беззаботное детство.
В ту ночь к ней в комнату прокрался Игорь. Залез к Любе под одеяло, а она, устав отбиваться от парня, не стала сопротивляться. Под утро Игорь сбежал обратно в гостиную, а за завтраком вел себя так, словно ничего ночью не произошло.
Любе стало обидно. Почему-то она решила, что после совместно проведенной ночи между ней и Игорем будут нарастать чувства и эмоции, а отношения перейдут на новый уровень, но ничего такого не происходило.
Напротив, теперь он не дарил Любе цветов, не носил шоколадки и перестал делать ей комплименты.
— Почему мы нравимся тем, кто нам неинтересен, а сами сходим с ума по тем, кто безразличен к нам? — задумчиво спросила Люба на одном из семинаров свою однокурсницу Вику.
Та, захлопав глазами, уставилась на подругу:
— Чего?
Люба махнула рукой:
— Да вот смотрю на Никифорова, он мне глазки строит. А мне он вообще неинтересен. Таскается за мной, в ресторан зовет, по ночной Москве кататься, а я не хочу. Зато хочу, чтобы мне притащил мой парень хоть какой-то чахлый букетик. Нет, не носит, даже слова доброго мне не говорит.
— Ну и зачем он тогда тебе сдался? — Вика поморщилась, — мы молодые и красивые, незачем тратить время на всяких неудачников.
— Игорь не неудачник, — ответила Люба, — он классный. Самобытный такой, немного глуповатый, но настоящий! Говорит все, что в голове держит, эта искренность дорогого стоит. И вижу по глазам его, что я ему нравлюсь. И Никифорову нравлюсь, а он мне нет.
Люба решила, что больше никаких шагов в отношении Игоря делать не будет. Если он игнорирует ее, то и она сделает вид, что ей все равно. Сколько можно намекать на продолжение отношений, если он демонстративно дает ей понять, что ему это неинтересно? У Любы тоже есть гордость и самоуважение, ей не хочется быть игрушкой в руках парня, который попользовался ею разочек и решил скинуть.
— Игорек заболел, — сообщил Владимир Сергеевич, когда Люба вернулась домой. Она испуганно уставилась на Владимира, потом бросилась в гостиную. Игорь лежал на диване с полотенцем на голове и градусником под мышкой. Весь такой несчастный, хлюпающий носом и бледный.
— Что с тобой? — Люба осторожно коснулась его руки, — что болит?
— Голова раскалывается, — пожаловался он, — посиди со мной.
Люба сбегала в аптеку, купила средство для борьбы с жаром и головной болью, напоила им Игоря, потом сделала ему чашки чая с медом. Наконец, когда он уснул, Люба смогла пройти в кухню и поесть после долгого дня. Она переживала за Игоря, а еще надеялась на то, что парень оценит ее заботу.
— Любочка, какая вы молодец! — в кухню вошел Владимир Сергеевич, подошел к Любе и зачем-то положил руку ей на плечо, — заботливая, добрая! Настоящий клад! Ах, где мои двадцать лет? Ну хотя бы тридцать?
Люба непонимающе уставилась на пожилого мужчину. Рука Владимира скользнула по ее плечу, потом он взял ее руку в свою и приложил к губам ее пальцы. Люба хотела выдернуть руку, но сдержалась.
— Владимир, не нужно, — мягко сказала она, но старик смотрел на нее с восхищением, восторгом и… с любовью что ли.
— Я бы все отдал за то, чтобы вы также заботились обо мне. Стали бы моей… Просто моей музой. Вы красивая, такая настоящая.
— Владимир, остановитесь! — Люба вырвала свою руку из мужской руки, а потом уставилась на дверной проем. Там стоял Игорь, с интересом наблюдая за разворачивающейся на его глазах сценой.
— Я влюблен, Любочка! — говорил Владимир, не видевший у себя за спиной внука, — люблю вас и прошу вас быть со мной на правах моей женщины. Не квартиросъемщицы, не домохозяйки, а женщины! Не отказывайте мне сразу, подумайте! Я вас не обижу ни морально, ни финансово!
Люба молча смотрела на Владимира, а сама едва сдерживала себя от немедленного побега из его дома. Игорь все слышал, он должен был ее защитить от посягательств своего деда! Иначе и быть не могло.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.