— Владимир, прошу вас, перестаньте! — почти взмолилась Люба и, оттолкнув от себя старика, бросилась к выходу из кухни. Там она налетела на Игоря, а тот, схватив Любу за руку, потащил за собой в ее комнату.
— Любочка! Вы подумайте! — кричал ей вслед Владимир Сергеевич, так и не успевший заметить своего внука, ставшего вольным или невольным свидетелем интимной сцены с участием своей квартиросъемщицы.
Ворвавшись в комнату, Игорь резко остановился, а потом, сверкая взглядом, посмотрел на Любу.
— И как? Как ты до такого докатилась?
Люба, чувствовавшая, как в груди трепещет ее сердце, пожала плечами. Ей было досадно от того, что Игорь не заступился за нее перед своим дедом, позволил ему говорить всякие пошлости в ее адрес, трогать ее своими руками.
— Я докатилась? Это все твой дед! Он совсем с ума сошел на старости лет.
Игорь расхохотался и упал на кровать. Он уже не был похож на умиравшего от жара и головной боли несчастного человека, пару часов назад лежавшего на диване и постанывавшего от неприятных ощущений. Видимо, лекарства и забота Люба возымели свое действие.
— Мой дед, знаешь ли, не промах, — смеясь, проговорил Игорь, — он ведь был трижды женат. А в последний раз женился на девчонке, которая была моей ровесницей. Она все ждала, когда дед кони кинет, а он живучий, да еще и очень страстный.
Люба поморщилась от этих слов Игоря. Ей не хотелось думать о том, каким страстным мог быть Владимир Сергеевич, достаточно было его пылких признаний и поблескивавшей при свете лампы взмокшей лысины.
— Замолчи, Игорь. Лучше скажи, что мне делать.
— Сейчас? — усмехнулся парень и постучал ладонью по поверхности кровати, — ложись со мной, поспим. Утро вечера мудренее.
И снова Люба позволила Игорю остаться у себя в постели. Понимала, что уже на следующий день пожалеет о своем решении, но ничего поделать с собой не могла. Ее тянуло к этому парню, то холодному и равнодушному, то пылкому и влюбленному. Люба решила, что, если и на следующий день Игорь поведет себя по-свински, она точно прекратит с ним всяческое общение.
Однако, в ту ночь Игорь остался у нее до утра. Едва успел сбежать в гостиную до тех пор, пока туда не вышел его дед.
— Ты где ночью был? — спросил Владимир Сергеевич недовольным голосом, а Люба, слышавшая каждое слово из своей комнаты, напряженно вслушивалась в их диалог.
— Гулять ходил, дед, — спокойно отозвался Игорь, — мне не пять лет, чтобы я перед тобой отчитывался.
— Ты же болел вчера. Любочка так о тебе заботилась, отпаивала тебя, по голове гладила. А ты… Как только очухался, сразу за новой заразой побежал.
— Отстань, дед. Своей жизнью займись.
— Уже занялся, — голос Владимира Сергеевича звучал довольно и радостно, — знаешь ли, Игорек, в моем возрасте кто-то на тот свет отходит, а кто-то в четвертый раз жениться хочет.
— Ты? Опять? — Игорь усмехнулся, — помню твою последнюю жену. Она, кажется, на третий месяц от тебя сбежала.
— Ой, не вспоминай о ней. Хозяйкой была никудышной, глупа была, как валенок. А эта девочка хорошая, умная!
— И кто же она? — спросил Игорь, а Люба так напряглась, что даже ладони взмокли от волнения.
— Это уже не твое дело. Одно могу сказать: девчонка стоящая!
Любе стало противно. Неужели Владимир Сергеевич и вправду рассчитывал на то, что она ответит ему взаимностью? Ему, старому деду, у которого волос на голове было меньше, чем жильцов в их трехподъездной десятиэтажке.
В университете Люба обо всем рассказала своей приятельнице Вике. Та слушала, открыв рот, а потом решила дать Любе совет, о котором та ее и не думала просить.
— Бежала бы ты оттуда. Оказалась в обществе каких-то фриков, одного молодого, а второго… Ему на свалку уже пора.
— Я бы с удовольствием, но куда бежать? — посетовала Люба, — да и влюбилась я, похоже. Нравится мне Игорь, хоть ты тресни. Что с этим делать прикажешь?
— Забыть, как страшный сон, — снова дала никчемный совет Вика, а Люба только тяжело вздохнула. Совет был даже не столько никчемным, сколько трудновыполнимым.
Звонившей на следующий день матери Люба соврала, что все у нее хорошо.
— Будь осторожна, дочка, — взволнованно сказала Ирина Борисовна по телефону, — мне сон дурной приснился. О том, как к тебе какие-то клешни тянутся. Такие сморщенные, страшные. А я вижу, как они пытаются тебя ухватить, а помочь не могу. У тебя там точно все в порядке?
— Все хорошо, мам, — едва переведя дух от волнения, ответила Люба.
Руки Владимира ей и в самом деле виделись клешнями. Как будто какой-то жуткий монстр или скорпион тянулся к ней, пытаясь затащить в свою ловушку. Люба не знала, как ей теперь вести себя с Владимиром Сергеевичем, да и с Игорем отношения словно в тупик зашли.
Зато вечером в комнате ее снова ждали цветы. Люба уже испугалась того, что букет догадался принести ей Владимир, но нет, это был презент от Игоря.
— Давно я тебя не баловал, — сказал он и нежно поцеловал Любу в губы. Она растаяла, обвила шею Игоря руками, а потом вдруг всхлипнула.
— Ты чего? — удивился он, — опять цветы не очень?
— Они красивые, — честно ответила Люба, покосившись на белые розы, привычно стоявшие в пластиковой бутылке с отрезанным горлышком, — только вот я не знаю, что с дедом твоим делать.
— А что с ним делать? — усмехнулся Игорь, — поступай так, как поступила бы любая умная девчонка.
Люба отстранилась от своего возлюбленного и вопросительно взглянула ему в лицо.
— И как, по-твоему, поступила бы любая умная девчонка?
— Соблазнила бы моего деда, завела с ним шуры-муры, а потом уговорила бы переписать на себя эту квартиру.
Люба отпрянула от Игоря, как будто он был разносчиком смертельно опасной инфекции.
— Чего? Что за бред ты мелешь? Или это твоя очередная неудачная шутка?
Игорь, слегка склонив голову вбок, покачала головой:
— Я не шучу. Сама подумай, сколько тебе лет, а сколько ему. Дед мой влюбился в тебя, ему нужная молодая и полная сил женщина. Дай ему то, чего он хочет, а потом хитро обведи его вокруг пальца и заставь его переписать квартиру на себя. Лучше на меня, конечно, а я бы потом с тобой в ней жил. Или бы продали ее, деньги бы поделили и разбежались бы по своим делам.
Люба, не мигая, смотрела на Игоря. Она продолжала мысленно убеждать себя в том, что он шутит. Ну не мог нормальный, адекватный парень предлагать ей такое! Ложиться в постель с семидесятилетним стариком, играть роль пылкой влюбленной, а все ради чего? Ради восьмидесяти квадратных метров в столице? Для этого ли Люба приехала в Москву?
— Я не пойду на это, — отрезала она, — ищи другую клушу, которая согласится обихаживать твоего деда.
Игорь подошел к Любе и хотел взять ее за руку, но она снова отбежала от парня и угрожающе посмотрела на него:
— Не трогай меня! Вы, москвичи, просто больные! У вас только деньги на уме. Вы готовы на все ради того, чтобы получить как можно больше денег и власти. Даже на такое… Мерзко, гадко!
— Не строй из себя недотрогу! — Игорь хмыкнул, — ну сколько еще дед протянет? Год, другой… А потом заживешь как человек. Знаешь, сколько хата в Москве стоит? За всю жизнь не накопить! А у деда еще двое детей, помимо моей мамки, а еще внуков четыре штуки. Претендентов на эту квартиру и его счета в банке больше, чем нужно. А ты можешь упростить задачу.
Люба молча вышла из комнаты. В гостиной столкнулась с Владимиром Сергеевичем, державшим в руке букет с цветами.
— Это вам, Любочка! — с благоговением в голосе произнес он.
Люба не взяла цветы, просто молча прошла мимо и вышла из квартиры. Спускаясь вниз по ступенькам, она мысленно представляла себе, как будет жить с Владимиром в роли его «музы». Как она будет готовить ему завтраки, обеды и ужины, потом стирать и гладить его вещи, как вдвоем они будут гулять в ближайшем парке или ходить вместе в супермаркет за продуктами. Вечером они будут смотреть телевизор, а потом вместе ложиться в одну постель. На этой картинке мысль Любы прерывалась, она с отвращением морщила нос и крутила головой.
— Можно я у вас с девчонками сегодня переночую? — спросила Люба, позвонив Вике.
Приятельница согласилась, и Люба в тот вечер впервые за долгое время провела вечер как настоящая студентка: ела быстрорастворимую лапшу, пила вино из коробки, потом они с девчонками пошли гулять по городу, познакомились с компанией молодых ребят и обменялись телефонами. Любе было весело, она ощущала себя свободной и счастливой.
К обеду следующего дня она вернулась в квартиру Владимира Сергеевича. Собрала свои вещи, молча выкатила чемодан в гостиную. Игоря дома не было, на столе стоял букет из белых роз, бутоны которых начали покрываться пятнами.
За прошлый вечер Игорь не написал Любе и не позвонил ни разу, ему не было интересно то, где и как проводит вечер та, которой он говорил о светлых чувствах. Какие уж тут чувства, один сплошной расчет.
— Любочка, вы куда? — спохватился Владимир Сергеевич, увидев девушку с чемоданом.
— Ухожу я от вас, Владимир, буду с девочками квартиру снимать. Выйдет немного дороже, но зато там удобнее.
— А я? Как же я? — голос Владимира Сергеевича задрожал от обиды, — вы меня оставите вот так? Одного?
— У вас есть Игорь. Пусть перебирается в свою комнату, а я вам больше мешать не буду.
Владимир Сергеевич схватил Любу за руку, снова попытался прижать пальцы к своим губам, но она выдернула руку и с осуждением посмотрела на мужчину.
— А как же любовь? Любочка, как же чувства?
— То, что вы называете любовью, я зову похотью. Переборите себя, Владимир, найдите дело по душе. Займитесь рисованием, шахматами, коллекционированием. Перестаньте хвататься за людей, иначе рискуете наделать глупостей. Вам не так долго жить осталось, чтобы позволять себе такие риски.
Владимир Сергеевич с обидой покосился на Любу:
— Что-то вы не то говорите, Любочка. Я же от всего сердца…
— До свидания, Владимир.
Она вышла из его квартиры и снова потащила свой чемодан с четвертого этажа, пыхтя и кляня нерадивого лифтера. Конечно, Люба попыталась что-то объяснить Владимиру Крылову, но каков был в этом смысл, если человек, дожив до почтенных лет, так и не смог найти себя и занятие по душе? Наверное, таких людей нужно жалеть. Только вот Люба этим заниматься не собирается, у нее впереди своя жизнь: свободная, достойная и очень интересная. Безо всяких там Владимиров и Игорей.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.