Май 2029 года. В сердце центральной части России, сверкающий утренним майским светом, раскинулся такой патриархальный Киров.
Погода располагала к прогулкам, и мы с подругами решили встретиться.
Ветер несмело шевелил подолом моего плаща, накинутого на плечи на случай внезапного похолодания, май он такой обманчивый.
Наташа стояла на перекрестке в ярко алом платье и ждала нас.
И не холодно ей - промелькнула мысль.
- Отлично вчера юбилей отметили, -вспомнила Наташа.
- Ага, до сих пор голова болит, - согласилась я.
- Привет, ты куда Макса понесла? - спросила меня Таня, подходя к нам на перекрестке Октябрьского проспекта и Преображенской улицы.
- К тебе, ты же у нас ветеринар, - посмотрела я на своего бенгала, который безрезультатно пытался выбраться из переноски.
- Пошли по проспекту прогуляемся, а то Чарли сейчас на собственном поводке повесится, - позвала Таня.
- Пошли, подышим не свежим воздухом города Кирова, - согласилась я.
Как будто подслушав мои мысли, одна из представительниц отечественного автопрома шумно чихнула выхлопом.
- Топливо намешали, наверно, вот и стреляет, - просветила нас Таня, единственная из нас имеющая водительские права.
Разговор перешел к воспоминаниям встречи выпускников. Обсудили, как поредел наш класс за сорок лет со дня окончания школы, а нам всего-то по пятьдесят восемь в своем большинстве. Мы прогуливались вдоль аллеи, расположенной посередине Октябрьского проспекта.
Престарелый такс Чарли, быстро сделав свои собачьи дела, больше не никуда торопился, а вальяжно переваливался с боку на бок.
- Даже птиц не гоняет, как раньше, - заметила Наташа.
- Ага, и морда поседела, - согласилась Таня.
- А с Максом что? - спросила подруга.
- Глаза плевятся, - пожаловалась я.
- Ну, у бенгалов глаза, вообще, слабое место, - сказала Таня.
- Максу тоже уже восемь лет, мне его дочка на пятидесятилетие дарила, - напомнила я.
- Помним, помним, - ответила Наташа.
- Что это, - подняла я голову.
Над нами начала кружить черная птица, Макс притих в переноске, а Чарли плюхнулся на землю и только глазами сопровождал неспокойную пернатую.
Мы с подругами по примеру Чарли, носами кверху наблюдали за кружащей над нами птицей. Вокруг нас образовался плотный туман, голова закружилась.
***
Туман рассеялся, а мы оказались сидящими в коробке, обитой тканью. Я нащупала ручку дверцы, и она со скрипом подалась. Я вышла первая и огляделась. Коробкой оказалась черная, покрытая лаком карета, стоявшая на проезжей, неширокой, немощеной улице.
- Что за хрень, - переглянулись подруги, спрыгивая одна за другой со ступеньки кареты.
Я попыталась ее обойти.
Похоже больше на фаэтон, хотя, впрочем, какая разница, однозначно по улицам Кирова такой транспорт не курсировал уже более ста лет, - мысленно удивлялась я. Заметила застекленное и зашторенное окошко. Фаэтон был запряжен в пару гнедых. Обходя странный транспорт вокруг, резко остановились, заметив, как на нас со скоростью пары лошадиных сил несся конный экипаж. Кучер вовремя отвернул, чтобы не столкнуться с непутевыми девицами и крепко выругался в наш адрес.
Едва успев отскочить на обочину дороги, мы услышали призывный голос мальчика: - Покупайте Вятскую газету. Только у нас свежие новости. Заканчивается славная эпоха правления русского монарха. Александр III находится при смерти. После смерти императора, на российский престол взойдет Николай II.
- Может, кино снимают, - предположила Наташа.
- Тогда бы здесь было все огорожено. А нас бы на территорию съемочной площадки не пустили, тем более в современной одеж…, - не успела закончить мысль я, и мы уставились друг на друга.
Мы стояли в гимназистских черных шерстяных платьях с передниками и уложенными в кольца на голове косами. Выглядели мы как копии с фотографий нашего выпускного альбома, только в старинной версии.
- Да ладно, - выразила общую мысль я.
- Раз пророчат на царствование Николая, значит, сейчас примерно 1894 год, - вспоминала Наташа историю.
- Нас закинуло на 135 лет назад.
- Света, ты чего вынюхиваешь? - удивилась Таня, глядя на то, как раздуваются мои ноздри.
- Газом от транспорта не пахнет, - созналась я.
- Зато конским навозом воняет, - принюхалась Таня.
Я заметила, что к моим ногам боком жмется мой бенгал.
Макс помолодел лет на семь.
- А куда делась переноска? - удивилась я и подняла кота на ручки. Погладила, успокаивая его, он благодарно боднул меня в подбородок.
- Чарли, - крикнула Таня, и молодой таксенок прибежал звонко гавкая на всю округу и виляя длинным, тощим хвостом.
- Что делать будем? - посмотрела я на подруг.
- Прошу вас сесть обратно в карету, барышни, - прозвучал голос в наших головах. Кот прижал уши, пес перестал бегать и плюхнулся на заднюю точку.
Птица, которая кружила над нами во время прогулки по Октябрьскому проспекту, оказалась вороном. Он передавал нам свои мысли, и мы его понимали.
- А кто на козлах был? - удивилась Таня.
Ворон неспешно опустился на крышу фаэтона, и мы смогли его рассмотреть более подробно с близкого расстояния.
Взгляд птицы был пронизывающим и внимательным, будто он хранит знания всех прожитых лет.
- Нет, барышня, сейчас Федька вернется и отвезет вас к месту, он за газетами для хозяйки пошел, - пронесся ответ в голове.
- Во, попали, - оглядела нас Таня.
Через минуту к нам подбежал запыхавшийся парень лет шестнадцати, голубоглазый, с нечесаными русыми патлами. Проведя по волосам пятерней, быстро поклонился и запрыгнул на место кучера, под мышкой у него были свернуты трубочкой газетные листы.