Глава 67*
Через три дня, когда моё здоровье почти восстановилось, и я уже изнывала от скуки и неизвестности, без стука влетела княгиня. Уставшая, осунувшаяся и вся светившаяся от счастья.
- Очнулся, Лизонька! Глаза открыл! - кинулась она ко мне обниматься. - Выходили, слава Богу!
- Я хочу немедленно видеть его!
- Идём, внученька! Илье сейчас нужно на тебя посмотреть!
Слегка пошатываясь, зашла в комнату и увидела Елецкого. Лежит перебинтованный весь, бледный, худой, но пытается улыбнуться. И это главное! Значит, будет жить!
- Вот что вы за женщины такие? - тепло произнёс он тихим голосом. - Без вашего разрешения и помереть не могу.
- Молчи уже! - начала в своей привычной манере отчитывать его Екатерина Михайловна. - И так чудо, что на том свете с Богом не разговариваешь!
- Чудо? Вы слышали, Лиза? Это не я сказал. Дракон и спасение принцессы были. Вот и чудо случилось. Все ваши условия выполнены. Елизавета Васильевна! Я официально прошу вашей руки и хочу услышать ответ на моё предложение. Здесь. Сейчас. Жизнь, оказывается, слишком хрупкая вещь, чтобы на потом важное в ней откладывать. Станьте моей женой.
- Конечно, согласна! Даже если не смогу ею стать по мирским законам, то всё равно никогда не покину вас. Вы мне Богом даны, - не задумываясь, ответила я и покосилась на княгиню, ожидая очередного скандала.
- Чего так смотрите? - хмыкнула Екатерина Михайловна. - Вы уж из меня идиотку старую не делайте. Разрешение от самого императора на ваш дурацкий мезальянс лежит в моём кабинете.
- Как?! - поражённые подобным откровением, воскликнули мы с Ильёй хором.
- А вот так. Вы, Елизавета, с моим внуком жизнью друг другу обязаны, так что и мучайтесь вместе всю эту жизнь. Да и другой кандидатуры не вижу, хотя присматривалась к вам долго, и всякое меж нами бывало. Но коль уж вы не подходите, то другие девицы и подавно.
Ещё когда оба в беспамятстве валялись, напросилась на аудиенцию во дворец. Всё рассказала без утайки. Как жили, как с бедами справлялись. Его Императорское Величество слушал долго и внимательно. К тому же слухи о чудесном спасении помещицы Озерской князем Елецким уже достигли дворцовых комнат.
-Екатерина Михайловна,- впечатлившись, шутливо сказал государь, подписывая моё прошение на ваш брак, -если в этой истории я не дам разрешение на воссоединение двух сильных, любящих сердец, то в глазах своей супруги буду выглядеть злодеем похлеще Трузина. Так что с удовольствием дозволяю! Финал у этой сказки обязан быть красивым! Передайте молодым мои пожелания скорого выздоровления и долгого счастья.
- Ничего себе! - произнесла я. - А почему нас с Ильёй Андреевичем не спросили? А если бы я отказалась от замужества?
- Кого спрашивать-то было? Оба чуть ли не на том свете находились. Вот и решила, что даже если не выживете, то хоть так вас рядышком оставлю… И не тебе, упрямица, с княгиней Елецкой тягаться! Сказано замуж, значит, замуж! Мне помирать скоро. Кому внука бедового передать? Силком бы под венец вас поволокла, но от своего не отступилась! Ещё и ерепенится, будто свинопаса ей подсовываю! Вот же жена кому-то зловредная достанется!
- Мне достанется, - улыбнулся Илья Андреевич.
- На то и уповаю, внук.
- Спасибо, Екатерина Михайловна, - ответила я. - И за заботу, и за честь приобщиться к вашему великому роду. Постараюсь сделать всё, чтобы быть достойной носить фамилию Елецких. Вложу все свои силы и душу, чтобы вы ни на секунду не разочаровались в своём решении.
- Хоть одна здравая мысль из ваших, Елизавета, уст прозвучала, - благосклонно кивнула княгиня. - Вот оба на ноги встанете, так сразу свадебку и сыграем.
Выздоравливал Илья Андреевич долго и сложно. Несколько раз были серьёзные осложнения. Но благодаря моему полностью восстановившемуся Дару и заботе окружающих, мы преодолели все кризисы. Лишь к середине зимы он сам, без посторонней помощи смог выйти на улицу. Тут же ему подвели Тумана. Увидев хозяина, конь радостно забил копытом. Князь же, дав ему лакомство, осторожно забрался в седло и совершил небольшую верховую прогулку по парку.
- Как вы себя чувствуете? - сразу же спросила я, когда он подъехал к крыльцу дома.
- Как счастливый человек! - признался довольный, раскрасневшийся на морозе Елецкий. - Для полного счастья мне не хватает одного. Чтобы вы наконец-то стали моей женой. Немедленно идём к Екатерине Михайловне для составления планов на свадьбу.
Услышав, зачем мы пришли, неугомонная старушка сразу же начала озвучивать свои задумки.
- Значит так! Вся Москва позавидует! Гулять будем знатно! Приглашения я уже составила. Меню тоже. Намечается около трёхсот гостей. Все важные персоны. Венчание в соборе проведёт сам…
- Подождите, - прервала я её. - Вообще-то, это наша свадьба. Если моё мнение важно, то я бы не хотела много гостей. Мне не нужны те, кому наплевать на нашу с Ильёй Андреевичем судьбу. Зачем такой великий момент омрачать присутствием завистников, брызжущих ядом за нашей спиной? Уверена, что большинство из тех, кому подготовили приглашения, вы сами на дух не переносите.
- И что с того? Это моветон, если не пригласим некоторые семейства.
- Вы не переносите, я не переношу…
- А уж я так тем более! - добавил князь. - И, бабушка, полностью согласен с Елизаветой. Хочется для себя, для души и сердца провести обряд. Даже знаю, как подобное совершить, не нарушая светских приличий. Наш Дом Призрения - отличное место! Он достаточно далеко от Москвы, но не так уж и сильно, чтобы были сложности приехать в него.
Приглашения разошлём всем. Те, кому на нас наплевать, не станут переться чёрт знает куда и придумают вежливые отговорки. Кто же искренне захочет присутствовать на нашем венчании, тот не посмотрит на расстояние и приедет. Особняк большой, поэтому разместить гостей в нём сможем. Да и многим нашим постоялицам подобный праздник только на пользу пойдёт. Вы же, Екатерина Михайловна, знаете, как все там любят нашу Лизу.
- Дурнее идеи не придумаешь! - резко произнесла княгиня.
После этих слов между нами завязался ожесточённый спор. Почти неделю мы жили с Ильёй Андреевичем, находясь в настоящих контрах с этой упрямой особой. Но в один из прекрасных дней она всё же сдалась.
- Ладно! - махнула Екатерина Михайловна рукой. - Если парочка из вас такая странная, то почему бы и место молодожёнам под стать не взять. Но свадебное платье, Елизавета, я выбираю сама. А то с вас станется в рубище на венчание прийти! Это моё условие! Не согласны, то сейчас же пойду и подам императору прошение об отмене его разрешения на ваш брак. Я сделаю это! Вы меня знаете!
Согласилась с этой старой шантажисткой достаточно легко. Мне на самом деле всё равно, в чём буду… Думала так, пока мы у самого известного портного Москвы не стали выбирать фасон платья и ткани. Оказалось, что я очень хочу быть красивой невестой. И опять начались споры с княгиней, так как вкусы наши сильно разнились. Она хотела, чтобы невеста напоминала пышный куст, увешанный драгоценностями. Ну а мне милей простота линий без излишней помпезности.
Сошлись на шёлковом белоснежном наряде с декольте и открытыми плечами, рукавами до локтя, а также тонкой талией корсажа и в меру пышной юбкой с бледно-голубыми кружевами на рюшах. Воздушная, почти невесомая фата, тоже голубая, в тон кружевам, очень подошла к рыжим волосам. Дополнял её венок из искусственных экзотических цветов. Из украшений остановились на жемчуге, выбрав комплект из серёжек, ожерелья и браслета.
Когда перед зеркалом я впервые увидела себя во всём этом великолепии, то чуть не прослезилась. Невеста! Настоящая невеста, какой хотела быть в своих давних девичьих грёзах! Даже вечно недовольной княгине понравилось.
- Наша-то лучше всех! - гордо произнесла она, обращаясь к портному.
В Дом Призрения приехали за несколько дней до начала свадьбы. Работы по организации праздника уже велись полным ходом. Но меня больше заинтересовали не они, а результаты наших усилий по благоустройству быта приюта. Начала я с первого этажа, который до сих пор воспринимаю с лёгким содроганием. Уж больно много негатива связано с его палатами для невменяемых пациенток.
Первое, чему поразилась - полной тишине. Светлые стены, двери обиты кожей под которой проложена натуральная звукоизоляция. Зашла в одну из палат. Да! Это не та прежняя тюремная камера, заставляющая холодеть от ужаса и безысходности! Войлочный пол гасит звук шагов. Высоченный, широкий матрас на нём плотно набит мягким, но не рыхлым наполнителем. Прилегла. Очень удобно! Также понравилось и кресло-мешок. Окошечко хоть и осталось с решёткой, но в него вставлено витражное стекло. Углубление для ночной лампы, откидной столик… Всё выполнено в светлых тонах.
Я и раньше видела, во что превращается первый этаж, но тогда всё было заставлено тюками, лестницами, инструментами рабочих. К тому же и без мягкой мебели. Теперь же смогла в полной мере оценить результат наших трудов.
- И как себя чувствуют пациентки в новом интерьере? - поинтересовалась я у матушки Клавдии, что составила мне компанию.
- Удивительно хорошо, Елизавета. Бесноватых стало меньше, да и особо не беснуются. Двое осталось. Остальных наверх перевели. Пойдём, глянем. Там тоже кой-чего изменилось.
Второй этаж подвергся не такой серьёзной реорганизации. Но с белыми стенами всё заиграло новыми красками, как будто пространство увеличилось и наполнилось воздухом.
- А это что? - показала я на одну из стен, на которой неизвестный художник изобразил лес и озеро.
- Нравится? - довольно произнесла Клавдия.
- Великолепная работа!
- Так не только тут. Это наш новый доктор Андрей Фомич, разрешил некоторым девицам стены разукрасить.
- Это девочки постарались?! - искренне удивилась я. - Да у них талант!
- Доктор также говорит. По его мнению, подобное творчество может вылечить некоторые душевные недуги.
- И как вам новый врач? Не сильно ссоритесь?
- Всякое бывает. Молодой да ранний, поэтому много воли на себя берёт. Но толковый, тут ничего не скажешь. Да и Бога не сторонится. В докторском обществе его самого считали чуть ли не сумасшедшим за странные теории, но Елецкие не зря на такого глаз положили и из нищеты выдернули.
- Я очень хочу с ним познакомиться!
Новый доктор обитал в небольшой комнатке в соседнем крыле здания. Андрей Фомич действительно был молод, чуть постарше меня. Немного нелепый, слегка смущающийся, он тепло поздоровался и предложил чаю.
- Скажите, - спросила я. - Почему вы так скромно живёте? Я могу попросить, и вам выделят более приличные покои.
- О! Не стоит беспокоиться, Елизавета Васильевна! Это моё решение. Мне многого не надо, и в подобной обстановке намного лучше думается.
- А где же принимаете пациенток?
- В отдельном кабинете на втором этаже. Я не стал смешивать личное пространство с рабочим. И пока не забыл, то хочу искренне поблагодарить вас за внедрение рисования среди пациенток. Оно очень хорошо легло на мою теорию душевных болезней.
- Спасибо. И в чём же ваша теория заключается?
Тут доктора словно подменили. Уже не скромный парень предо мной, а настоящий профессор, умно, доходчиво разъясняющий, как видит проблему лечения психических расстройств. Ошибается, конечно, в некоторых вопросах, но не критично. Многие вещи я сама изучала, будучи студенткой медицинского института, и готова поклясться, что этот растрёпанный гений пришёлся бы ко двору и в том моём современном мире. В этом он слишком опередил время.
- Но, - закончил своё выступление Андрей Фомич, - есть и ещё одна проблема. Я вижу, что большинство находящихся здесь женщин абсолютно адекватны, хоть и имеют некоторые психологические травмы, которыми их наделила жестокая судьба. Лечить их не нужно, а вот заменить появившиеся страхи хорошими эмоциями просто необходимо. Я разрабатываю с помощью матушки Клавдии разносторонний подход к этой проблеме. Церковь и общество вместе помогут освоиться страдалицам.
- Ого! - не удержавшись, воскликнула я. - Андрей Фомич! Кажется, у меня появился прекрасный союзник! Наши мысли во многом сходятся.
- Давно об этом твержу, - кивнула Клавдия. - Был бы рыжий, то решила, что это брат твой, Елизавета. Два сапога пара. Представляешь, что доктор наш учудить хочет? Переименовать Дом Призрения!
- Именно, - пояснил он. - Это не просто обитель печали. Приют Елецких является и спасением для некоторых. Помогает им изменить свою жизнь. Мы не только присматриваем за женщинами, но и даём им веру в лучшее. Поэтому я хочу попросить разрешения переименовать наше богоугодное предприятие в “Приют надежды Елецких”. Поверьте! От названия очень многое зависит!
- И тут спорить не буду, - согласилась я. - Но звучит немного коряво. Приют “Надежда”? Как? Коротко и понятно.
- Готов обсудить варианты.
- Обязательно обсудим, Андрей Фомич. Чувствую, что нам с вами придётся частенько видеться.
Вечером мы собрались в общей гостиной с девушками-пациентками. Делились новостями, весело болтая о разных мелочах и важных вещах. Естественно, что всех больше всего интересовали мои приключения. Не стала никого разочаровывать и описала их во всех подробностях. После этого были и слёзы, и обнимашки.
Кстати, больше нет чёрно-белых форменных платьев. Вернее, форма осталась, но исполнена в светло-зелёных и розовых тонах. Из двух вариантов можно выбрать наряд по своему вкусу. Это идея нового доктора, не знаю, каким образом уломавшего княгиню Елецкую и Ворону на подобное. По мне, так это настоящий подвиг с его стороны бодаться с такими упертыми тётками. Да уж! Илья Андреевич не прогадал, поставив на своё место Андрея Фомича!
За день до свадьбы съехалось много гостей. Как и ожидалось, приехали не все, а лишь друзья и верные деловые партнёры Елецких. Общество собралось приятное и во всех смыслах интересное. Для обряда венчания явился сам Патриарх Московский.
Зайдя в нашу церковь, он долго стоял посреди неё, шепча молитвы, а потом удовлетворённо произнёс.
- Хорошо здесь… Буду сюда сам приезжать для отдохновения душевного. Не всякий столичный храм так близко к Богу. Тут каждый кирпичик Верой и Любовью пропитан. Хоть и мала церковь, но удачное место для венчания.
Наконец-то удалось познакомиться с родственниками мужа, прибывшими на нашу свадьбу. Как-то быстро и непринужденно мы нашли с ними общий язык, хотя поначалу и чувствовалось некоторое отчуждение из-за моего не очень знатного происхождения.
Сама свадьба мне запомнилась очень плохо. За ночь перед ней распереживалась вся. Я, Юлия Журавлёва и одновременно Елизавета Озёрская, выхожу замуж! Создаю свою семью! Какой она будет? Справлюсь ли со своими новыми обязанностями жены? Быть может, я поторопилась, хотя и люблю Елецкого? Много умных и ещё больше дурных вопросов постоянно возникали в моей голове, вызывая натуральную панику. Даже умудрилась поистерить и поплакать несколько раз. А ведь когда-то любила пошутить над зарёванными невестами.
Поэтому нет ничего удивительного, что к утру была эмоционально полностью выхолощена. Красивая нарядная кукла, возле которой идёт какая-то непонятная суета. Церковь, молитвы, венчание…
Но как только обряд завершился, и Илья Андреевич мягко поцеловал мои губы, то в голове словно что-то взорвалось, заставив парить в небесах. Свершилось! Я - жена самого любимого мною человека! Столько счастья, как в этот момент, не испытывала до этого никогда!
- Спасибо тебе, Господи! - едва слышно прошептала я, с благодарными слезами на глазах.
-Не за что, - с лёгкими нотками добродушной иронии прошелестело в моей голове. -Я рад, что ты выбрала правильный путь. Благословляю и соединяю ваши души.