-Сразу хочу предупредить.- сказал колдун, понижая тон.- Жена Ваша прежней не будет.
-Это что значит?- спросил граф, с раздражением.
-Она станет гораздо менее эмоциональной, и разговорчивой. Возможно вообще не будет иметь желания говорить.
-Но она будет жива?
-Да.
-Тогда за дело!
Колдун взял второй лист, и быстро написал список того, что ему понадобится.
-Готовьте всё это.- сказал он, отдавая бумагу графу.- Я приеду так же как сегодня, на четвёртую ночь.
Отдав список, и дав распоряжения, гость пошёл на выход. Его сопровождал Илья. Возле кареты колдун задержался, и тихо обратился к провожающему:
-Я не стал говорить графу. Он не готов сейчас слышать подобное. Но он должен знать, через два дня графиня умрёт. И вы должны схоронить её, по обычаю, в склепе. Именно там я проведу ритуал, и верну её. И чем здоровее будет девица, которую ты найдёшь, тем скорее графиня вернётся домой.
-Так как я такое графу скажу?- вспыхнул Илья.- Он же прибьёт меня, а потом за тобой пошлёт.
-Зачем ему правду знать? Скажи, что в сон глубокий ушла болезная. И из того сна я пробужу её.
- Но если мы захороним, как вернётся она потом? Люд же против графа восстанет. Разве нельзя по-другому, живой увезти её, и совершить ритуал в другом месте.- не унимался Илья.
-Не получится по-другому.- отрезал колдун.- Должно ритуал в склепе провести и именно там, среди духов рода её, выкуп оставить. Соврёте что-то, скажите, что ошиблись лекари, не умирала графиня, а уснула глубоко. Только так я смогу её вернуть.
Лошади медленно понесли карету в ночь, а Илья так и стоял, потирая лоб. Он понимал, насколько опасную игру втянулся его хозяин. И прекрасно осознавал, что последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Однако остановить то, что начато, он уже не мог даже если бы захотел. Поэтому просто пошёл к себе, занятый мыслями о том, в какой из деревень и как похитить молодую девку. Да так, чтобы не поднялся ор среди народа.
Кстати, начало этой истории здесь!
***
Графиня угасала. Через день после приезда колдуна, она перестала даже пить. Граф запаниковал, но Илья был рядом. Он пересказал хозяину свой разговор с гостем, но упоминая лишь то, что было нужно:
- Колдун предупредил, что на второй день после его отъезда, её Светлость впадёт в глубокий сон, подобный смерти, да так, что ни один лекарь не различит, что она жива. И нам должно схоронить её, как и полагается, в семейном склепе.
-Как схоронить? Илья? Ты что такое несёшь?- недоумевал граф.
-Так и я колдуну говорил, мол зачем хоронить то? Можно же и в другом месте ритуал провести. А он ни в какую! Говорит, что только там всё получится.
Граф, хоть и убитый горем, рассудительности не терял. Он прекрасно понимал, что вернуть графиню после тяжёлой болезни- это одно, а вот вернуть её из склепа- совсем другое. Народ, тёмный и боязливый, может всё извратить, понять на свой лад, и поднять шум, а то и мятеж.
С другой стороны, выхода не было, условия колдуна нужно было соблюсти. Граф полдня ломал голову, пытаясь найти оптимальный выход и, окончательно истощившись от переживаний и душевных метаний, уснул.
***
Поутру, граф всё-таки нашёл выход. Он решил, что вывезет, сегодня же, больную супругу за пределы имения, под предлогом того, что увозит на лечение, и доставит её в склеп, к положенному часу. Эта идея показалась ему гениальной: и условия колдуна соблюсти, и не вызвать подозрений.
Однако…
Планам его Сиятельства не суждено было сбыться. Вначале он услышал неуместную для утра суету за своими дверями. Поспешные шаги и разговоры. Потом в его дверь постучали, вошёл слуга и оповестил, не поднимая глаз, что графиня не пережила ночи…
***
Граф стоял и всё смотрел на лишённое красок жизни лицо. Абсолютно белое. Даже губы. Сцепленные пальцы закоченели. Какой странный у неё сон. Ведь лекарь однозначно заключил, что она умepлa.
-Неужели её можно пробудить?- прошептал он, не узнавая собственный голос.
-Да, Ваше Сиятельство. Именно это мы сейчас и будем делать.- прозвучал голос колдуна.
Граф лишь смотрел и смотрел на лицо своей супруги, абсолютно не замечая того, что творилось вокруг. Кажется, он и не понимал, что они находятся в склепе, не слышит криков ужаса бедной крестьянки, которую готовили для проведения ритуала. Он словно и не помнил вовсе, как прошли похороны.
Усилиями Ильи, удалось всё сделать практически за день, родных графини оповестили уже после того, как унесли её в склеп, не оставив им ни единого шанса проститься.
Крики крестьянки стихли лишь после того, как колдун силой влил ей в рот дурманящую настойку. Несчастная повисла, безвольно на своих путах, смотря перед собой лишённым осознанности взглядом, и уже не видела, как её лишили одежды, и как колдун расписывал её тело ритуальными письменами и символами. Надписи он сделал также на стенах и полу.
-Его нужно увести.- тихо сказал колдун Илье.- На теле графини тоже нужно сделать надписи. Граф не сможет принять то, что увидит.
-Боюсь, это не так просто.- ответил тот.
-Дай ему это выпить, и когда отключится, отвези его в имение. И сам там останься. Следующие три дня никто не должен мешать мне. На утро четвёртого дня можно приходить.
Граф машинально выпил содержимое бокала. Почти сразу в глазах у него всё поплыло, он взялся рукой за стену, чтобы не упасть, и плавно сполз на пол. Илья подхватил его и поволок прочь. Бросив последний взгляд на колдуна, он прикрыл тяжёлые двери склепа и ощутил, что они скрепились между собою, словно изнутри их сковала некая сила! Он дёрнул было дверь, но она не поддалась. Колдун запер вход магическим образом.
***
Подходил к концу третий день, после похорон графини. Граф, который до этого находился в полузабытье, охваченный эмоциями, не мог уснуть всю ночь. Он расхаживал взад- вперёд в своей опочивальне и, едва дождавшись, когда забрезжит рассвет, потребовал готовить ему экипаж. Надеялся ли он, что заберёт свою супругу из мрачного склепа в тот же день? Возможно, где-то в глубине. Но более всего, он боялся, что колдун не сможет выполнить обещанное, и любимая больше никогда не откроет свои глаза.
Уехали из поместья до того, как проснулись слуги, только граф и Илья.
Лошади быстро домчали карету в нужное место. Двери склепа были приоткрыты.
Первым зашёл граф. Он сильно переживал, и сердце его билось с такой скоростью, что грозило выскочить из груди. Он не видел ничего кроме освещённого свечами ложа своей супруги. Однако Илья, наоборот, замечал всё: прежде всего, просто разъедающий глаза запах серы, все стены, мебель и пол были в бурых пятнах. Подавляя тошноту, слуга бросил взгляд туда, где он привязывал бедную крестьянку… И… всё-таки, его вывернуло. То, что от неё осталось, имело такой вид, словно это пропустили через мясорубку.
В центре всего безумия стоял колдун. Абсолютно спокойный, безмятежный. И лишь необычайная бледность его лица выдавала длительное пребывание без еды и света солнца.
-София, любовь моя!- прошептал граф, склоняясь над супругой.
Она была всё так же бледна. Но! Губы её были розовыми.
Граф, дрожащими пальцами, прикоснулся к её кисти, и она была тёплой!
-Ты сделал это! Сделал!- пробормотал он, повернувшись к колдуну.
-Как и обещал.- ответил тот, слегка поклонившись.- Не трясите и не пытайтесь будить её. Она ещё слаба.
-А это что?
На шее графини красовалось колье, украшенное рубинами. Оно плотно облегало, и было больше похоже на ошейник.
-Это нельзя снимать ни в коем случае. Никогда.- заявил колдун.- Супруга Ваша исцелена, и болеть более не будет. Однако тело её сейчас является «вместилищем», которое желают занять самые разные сущности. Если Вы не желаете, чтобы в теле графини прижился обитатель ада, не прикасайтесь к ошейнику и не позволяйте его снимать.
Граф плохо понял, что услышал. Он жил в совершенно другом мире, где не было места призракам и демонам. Увидев в его взгляде непонимание, колдун добавил:
-Если хотите, чтобы она жила долго и счастливо, не снимайте этот ошейник ни на минуту!
Граф кивнул.
Колдун продолжил:
-Её нужно перевезти ко мне, и оставить ещё на двадцать дней. Я помогу ей окончательно восстановится, и после этого Вы заберёте её домой.
Тон, которым он сказал это, не предполагал возражений. Граф и не пытался спорить. Он был счастлив, так как чувствовал, что в тело любимой вновь вернулась искра жизни.
Подняв супругу на руки, граф понёс её в карету. Колдун сел за поводья.
Илья же остался у склепа. Ему предстояла нелёгкая задача: убрать все следы того, что свершилось здесь.
Однако он знал, что получит за это хорошую плату, поэтому, перевязав нос и рот шарфом, принялся за дело.
***
Граф считал дни, когда ему можно будет ехать за любимой. Он заметно посвежел и повеселел, чем приводил в недоумение своих слуг. Ведь все ожидали от него траурной скорби. Однако он, напротив, приказал отодвинуть тяжёлые портьеры, распахнуть окна, впустить солнечный свет и свежий воздух.
Кто-то говорил, что он давно имеет любовницу, и намерен привести её в свой дом. Нашлись даже те, кто якобы видел его с некой молодой особой. Кто-то настаивал, что страдания и скорбь свели его с ума. И лишь Илья всё знал. И молчал.
А тем временем, среди народа поползли слухи. Один другого диковинней. Нашлись очевидцы, утверждающие, что в ночь, когда схоронили графиню, над её именным склепом видели вспышки молний, и чёрный вихрь, что поднимался от шпиля на крыше. И слышали крики, а то и рычание, словно демоны вышли из самых недр и устроили вакханалию…
Слухи те множились, пугая простолюдинов, и дошли даже до дворян, сея смятение и среди них.
***
Этот день настал! Можно было ехать за любимой. Как всегда, верный Илья за поводьями, граф больше не взял никого.
На пороге его встретил колдун. Он проводил графа в гостиную, и тот, едва вошёл, чуть не упал от переполнивших его чувств. У стола стояла она, его супруга! Свежая, как майская роза, она, казалось, была ещё прекрасней. Золото её волос горело в лучах солнца, а глаза сияли как звёзды.
Граф подошёл, и прижал её к себе, не замечая, что руки её так и остались безвольно висеть, а взгляд не изменился. Когда он взял её за щёки и заглянул в глаза, она слабо улыбнулась, и прошептала:
-Любовь моя!
Граф повёл супругу в карету, счастливый безмерно. Он тогда ещё не знал, что фраза, услышанная им в тот день, «любовь моя», является почти единственными словами, которые будет говорить его София. Также он не знал, что колдун, ожидая приезда, наложил на его супругу чары красоты, чтобы скрыть мертвенную бледность её лица и лишённый эмоций взгляд. Маг сумел научить её простейшим фразам, которые можно было вставлять в любую ситуацию… Разум и личность графини были необратимо стёрты.
Пустое, хотя и живое вместилище.
***
Был разгар дня. Слуги суетились в имении, выполняя свои обязанности. Ярко светило солнце, когда лошади графа, лихо направляемые Ильёй, внесли карету во двор. Дверца распахнулась. Граф вышел, и протянул руку…
Те, кто видел это, замерли в ожидании. Кто же выйдет следом за ним?
На протянутую ладонь легла бледная женская кисть, и граф вывел на свет почившую недавно графиню!
Кто-то из слуг закричал, кто-то рухнул наземь без сознания. Мужики осеняли себя крестом. А собаки в псарне, как на зло, завыли…
Видя нарастающее напряжение, Илья положил руку на клинок. Однако, применять силу не было нужды. Никто не посмел ни слова сказать.
Как только граф с супругой скрылись в доме, Илья созвал всех охранников, приказал усилить стражу, и дополнительно вооружиться, на случай непредвиденных ситуаций.
Охранники всё выполнили. Их не волновал вопрос воскрешения графини. Лишь вопрос денег.
***
Шумиха, поднявшаяся вокруг возвращения графини, дошла до представителей власти. Вопрос нужно было решать хотя бы, для того чтобы успокоить простолюдинов. Примерно через неделю после описанных выше событий, в усадьбу графа нагрянула делегация. В её составе были представители полиции и два врача, один из которых служил при дворе Государя.
О визите их никто не был предупреждён, однако граф благосклонно отнёсся к неожиданным гостям и принял их.
По просьбе представителей власти, графиня предстала перед лекарями и те, осмотрев её, пришли к выводу, что она здорова абсолютно. Нашли они лишь некоторую заторможенность реакций, но списали это на последствия длительной болезни.
Не найдя никаких нарушений и противоречий, делегация удалилась.
Однако это не успокоило слуг. Большая часть их подалась в бега, не в силах выносить вида ни живой- ни мёртвой графини.
Постепенно, неделя за неделей, месяц за месяцем, слухи утряслись и поутихли. Нашлись новые слуги, которые не помнили графини до болезни. И их совершенно не смущало, что госпожа их, подобно кукле, пребывает там, куда её поставят, или посадят, не реагирует на происходящее, и ничего им не говорит. В имении графа платили больше, чем в других имениях, и это было главным стимулом для них.
***
Зима подходила к концу, первые капели и заливистые переклички синиц предвещали скорую весну.
В этот период, графу стали сниться весьма странные и волнующие сны.
И снилась ему Софья!
Он уже привык к тому, что любимая его лишена эмоций, и почти не реагирует на что-либо. Однако в тех снах… она была такой, как раньше, и даже более того, ещё прекрасней, ещё эмоциональней.
Эти сны врезались в память, в отличие от снов обычных, и словно раскрывали некую тайну. Постепенно.
В первый сон он увидел Софью, бегущей по цветущему лугу. Она смеялась, от души, как малое дитя. Волосы её развивались по ветру, и белое платье…
Граф проснулся после этого видения, и, сев в постели, увидел, что Софья его так и лежит на подушках, как он уложил её. Глаза её открыты и смотрят в одну точку, словно она и не спала. Тогда его сердце впервые сжала тоска смертная. Он понял, как скучает по своей прежней возлюбленной, задорной и живой, по её смеху, по её поцелуям и ласкам.
Далее подобные сны граф стал видеть каждую ночь. И всегда они были наполнены красками и радостью жизни, смехом и весельем. Каждый раз, просыпаясь от таких снов, он всё более осознавал, что не может видеть супругу свою в таком состоянии. Больше не может.
И тогда ему приснился ещё один сон. Софья шла к нему, по зелёному лугу, волосы её горели в лучах восходящего солнца, она была прекрасна, как никогда. Но руки её были подняты к шее. Она сжимала пальцами, словно пыталась оторвать то самое колье, которое, по при казу колдуна не снимали. Подойдя ближе, она прошептала:
-Любимый! Убери это! Расстегни! Я не могу, оно душит меня, давит. Сними, и я стану прежней!
А потом, из-под колье брызнула кровь, заливая белое платье…граф проснулся с криком, и уже не мог уснуть до утра.
С тех пор, сон этот стал повторяться в том или ином виде. Всегда Софья умоляла его снять с неё колье, и клялась, что именно это вернёт ей радость и чувство жизни.
И, в одну из ночей, пробудившись от такого видения, граф не выдержал. Он расстегнул проклятое колье, и бросил его на пол.
В тот же миг, в свете ночника, он увидел, как в полуоткрытые губы графини ворвался некий тёмный сгусток, подобный дыму! Тело её выгнулось дугой, и затряслось. Граф хотел было броситься к ней, но ноги его не слушались, он словно парализованный, застыл наблюдая.
Тем временем, графиня села. Она осмотрелась по сторонам, потом посмотрела на руки, потрогала и поправила ночнушку, и повернулась к графу.
-Любовь моя! Ты сделал это! Я свободна!
Потрясённый тем, что его супруга снова говорит и двигается самостоятельно, граф совсем обезумел от счастья. Он прижал её к себе, а она, наконец, обхватила руками его, прижимая к нему горячие губы...
--------------
Напомню, что начало этой истории здесь.