Каждый император, правивший в новом городе Константина, стремился оставить свой след, возводя памятники или здания. Феодосий I, например, привез из Египта массивный мраморный обелиск весом почти 800 тонн. Он установил его на ипподроме на постаменте, украшенном высеченными фигурами самого императора и его семьи, наблюдающих за соревнованиями.
Юстиниан же стремился создать гораздо более заметный след в облике города. Для этого у него были и финансовые ресурсы, и возможности.
Эти средства представляли собой 145.150 килограммов золота, которое осталось в казне после смерти императора Анастасия. Однако Юстиниан не собирался хранить его там.
Возможность для этого появилась в январе 532 года, когда болельщики из «синих» и «зелёных» группировок собрались на ипподроме, требуя освободить своих товарищей, которые были посажены в тюрьму за нарушение общественного порядка. Вскоре стало ясно, что волнения ещё более серьёзны, чем в 498 году при Анастасии. Толпа выплеснулась на Августеон, начались грабежи и стычки, вспыхнули пожары, которые некому было тушить, и все они слились в одно огромное бушующее пламя.
Порядок удалось восстановить только тогда, когда на усмирение бунтовщиков были отправлены войска. В последовавшем за этим кровопролитии погибли около 30 000 человек. Многие из самых известных памятников города превратились в дымящиеся груды обломков. Главный вход в Большой дворец, Медные ворота, были уничтожены, то же произошло и с Сенатом. Собор Святой Софии, вновь возведённый после того, как в 404 году его подожгли сторонники Иоанна Златоуста, опять сгорел дотла.
Но Юстиниан недолго оставался в состоянии шока. Уже через месяц после волнений, он начал расчищать площадки для нового строительства. Учитывая тождественность Церкви и империи, главным приоритетом стал новый собор. Однако Юстиниан не стремился восстановить прежнее здание.
Первые два собора на этом месте представляли собой простые прямоугольные базилики. Юстиниан выбрал революционный проект Анфимия Тралльского, согласно которому собор должен был иметь форму, ближе к квадрату, и увенчиваться гигантским куполом.
Работа продвигалась быстро, поскольку Юстиниан не жалел средств на строительство. Две команды по 5000 рабочих трудились день и ночь, и на это уходили огромные суммы. Только на украшение алтаря пошло около 18 000 килограммов серебра. Новый собор Святой Софии обошёлся дороже всех предыдущих построек, но результат того стоил.
Когда 27 декабря 537 года его освятили, собор действительно стал чудом. Его купол, возвышающийся на 55 метров, был виден на многие километры вокруг, даже с кораблей в море. Внутри же здание впечатляло ещё больше: его размеры буквально подавляли. Эффект усиливался декоративной мозаикой, покрывавшей весь купол, и колоннами из разноцветного мрамора — красного, фиолетового и зелёного, которые поддерживали галереи. Через 40 небольших окон, идущих по кругу у основания купола, проникал солнечный свет — в разное время суток и с разных сторон — и освещал мозаики и мраморные колонны.
Новый собор был лишь частью масштабной программы Юстиниана, предполагавшей строительство в тех частях города, которые были разрушены во время восстания 532 года. Вторым по величине собором Константинополя был храм Святых апостолов, где покоился сам Константин. Но уже к 527 году это здание пребывало в плачевном состоянии, и Юстиниан решил переделать его полностью. Новый проект представлял собой низкий прямоугольник, увенчанный четырьмя малыми куполами, сгруппированными вокруг центрального большого. Еще 33 церкви по всему городу были или перестроены, или построены заново, все в новом стиле, с куполом, и таким образом был создан характерный облик византийского Константинополя с его куполами и колоннами. Все, что Юстиниан делал, призвано было повысить престиж империи в целом и его самого в частности. Вход в Большой дворец был перестроен и украшен впечатляющими мозаичными портретами Юстиниана и Феодоры. А неподалеку, на Августеоне, была воздвигнута колонна, увенчанная статуей Юстиниана на коне.