Конец XIX века был непростым для русского флота, при этом именно этот период характерен переходом к массовому строительству броненосных кораблей, что стало мировой тенденцией. Постройка французского "Глуара", британского "Уорриора", успех американских броненосцев и мониторов в войне не могли остаться не замеченными в Европе, не оставили их без внимания и в России. Броненосные корабли начали строить в Италии, Австрии, Швеции, других странах - Россия также включилась в этот "процесс". За первыми мореходными броненосными фрегатами "Петропавловск" и "Севастополь" последовали новые корабли, которые учитывали самые современные взгляды на то, каким должен быть мореходный рангоутный броненосец с нарезной артиллерией. Одним из таких кораблей в конце 60-х годов XIX века в русском флоте стал броненосный фрегат "Князь Пожарский".
Корабль был построен на казенной верфи «Галерный островок», на которой ранее строились и другие броненосные суда для российского флота. Строительство корабля началось уже 18 ноября 1864 года, хотя (традиционно для русского флота, )), дата официальной закладки считается 25 мая 1866 года (к этому времени на стапеле было собрано уже более 80% корпуса). Поди их разбери со своими традициями, )).
Руководил строительством английский инженер А.В. Сван, наблюдал за постройкой корабельный инженер А.Ф. Соболев. В ходе строительства проект подвергался постоянным усовершенствованиям, что в итоге неминуемо отразилось на сроках, сказалось и то, что отечественные заводы, не имевшие достаточного опыта, задерживали поставки ряда необходимых деталей. В результате корабль удалось спустить на воду только 31 августа 1867 года (вместо августа 1866 года), а ввести в эксплуатацию лишь в 1869 году (вместо июня 1867 года). Более того, считается, что окончательной же готовности новый броненосный корабль русского флота достиг лишь в 1873 году.
Действительно с 1869 года «Князь Пожарский» несколько лет находился, как бы, "в опытной эксплуатации". Не выходя за пределы Балтийского моря, на нем устранялись различные недоделки и недостатки корабля, дополнительными работами старались повысить мореходность, связанную с неправильным размещением грузов, произведена дифферентовку, внесли изменения в рангоут, а также перевооружили корабль на более легкую артиллерию. В результате мореходные качества корабля стали вполне приемлемыми. Теперь стояла задача проверить то, "что получилось" - и лучшего способа чем заграничное плавание тогда не было (да и сейчас, наверное).
Весной 1873 года броненосный фрегат "Князь Пожарский" вступил в кампанию, а 31 июля 1873 года, после смотра и посещения Его императорским Величеством фрегата на Кронштадтском рейде, в 5 часов пополудни (17 часов) т снялся с якоря под парами для следования в Средиземное море, в состав эскадры вице-адмирала Бутакова Г.И. Дальнейшие подробности этого плавания можно найти в рапортах командира корабля, которые он представлял в Главный морской штаб. На момент ухода в плавание кораблем командовал капитан 2 ранга Владимир Григорьевич Басаргин (кстати, он был назначен командиром "Князя Пожарского" в звании "капитан-лейтенант" - Высочайшим приказом № 594 от 4 окт. 1865 г, то есть до официальной закладки!). Интересно, что после "Пожарского" этот офицер командовал броненосцем "Петр Великий", а затем - крейсером "Владимир Мономах".
3 августа, в 8 часов утра, пройдя южную оконечность острова Готланда, на фрегате прекратили пары и, подняв винт, вступили под парусами при том же SW ветре, который имели все время по выходе из Кронштадта. В два дня плавания под парусами фрегат прошел к югу от южной оконечности острова Готланда на 95 миль. Затем ветер стал стихать, и уже находясь от Карлскроны в 90 милях, вечером 4 августа "Князь Пожарский" взял курс на входной маяк Утклиппон. И разведя пары утром 5 августа 1873 года, русские встали в 2 часа 45 минут пополудни на якорь на Карлскронском рейде.
К погрузке угля приступили с утра следующего дня (6 августа), но от медлительности его доставки к фрегату погрузка 10000 пудов была окончена только к вечеру 7-го августа. На другой день, в 6 часов утра 8 августа 1873 года, "снялись с якоря под парами при маловетрии из SW четверти".
Для справки: Емкость угольных ям фрегата составляла 365 тонн (при этом дальность полным ходом составляла около 1200 миль), а в перегруз корабль мог взять до 600 тонн угля. Если считать пуд за 16 кг - то в тот раз погрузили около 160 т угля.
Практически через сутки фрегат был у Киля - 9 августа при выходе на Кильский рейд русский корабль отсалютовал крепости 21 выстрелом и получил в ответ то же число. А в 11 часов 30 минут утра, придя на Кильский рейд, стал на якорь. От Карлскроны до Киля было пройдено под парами 235 миль за 1 сутки и 5 часов. В продолжение стоянки на Кильском рейде В.Г.Басаргин занимал команду спуском и подъемом брам-рей и брам-стенег и отдачей парусов для просушки, а также погрузкой угля, которого принято 355 т (здесь уже видимо в перегруз, не мог же он уходить из Кронштадта с полупустыми угольными ямами).
"Отдых" в Германии были не долгим и 15 августа, в 8 часов 15 минут утра, "Пожарский" снялся с якоря и под парами пошел в море для следования в Портсмут. Однако уже в 8 часов вечера, из-за темноты, русские были вынуждены стать на якорь в Большом Бельте, у банки Heller Barn в расстоянии "4 итальянских миль" (как пишет в рапорте В.Г.Басаргин), "загребя жар в печах".
Для справки: здесь возникает вопрос по какой причине командир фрегата в своих рапортах использует "итальянскую милю". Может потому, что находился в немецких водах? Согласно справочным данным немецкая и итальянская географическая миля: 1 миля = (1/15)° экватора = 4 международные географические мили = 7420 метров. Вряд ли Басаргин использовал "сухопутную" британскую милю в 1609 м. Но чем ему не угодила - морская миля? В лоции было указано расстояние?
16 августа, фрегат, подняв пары, в 7.30 снялся с якоря и продолжил путь, однако 17 августа при "задувшем" попутном ветре вновь "вступил под паруса", прекратив пары. Правда вскоре, вследствие зашедшего ветра, опять пришлось развести пары, дать ход машине и закрепить паруса. 18 августа - опять вступили под паруса, а 19 августа при заштилевшем ветре - на фрегате развели пары, закрепили паруса и дали ход машине. Как видим, командир фрегата всячески стремился использовать парусное вооружение корабля, экономя уголь, да и ресурс машины тоже, а может и не совсем доверял машине.
Отметим, что "Князю Пожарскому" не удалось стать быстроходным "броненосцем" русского флота. Он был оборудован горизонтальной паровой машиной простого расширения, изготовленной заводом Берда и имел восемь котлов. Паровая машина приводила в действие четырехлопастный винт, который при движении под парусами мог отсоединяться от вала и подниматься в специальный колодец в корме. По проекту ожидалось, что мощность машины составит 3000 л.с., а скорость корабля - 13,5 узлов, но в реальности на испытаниях была достигнута мощность машин 2835 л.с. и скорость всего 10,2 узла.
Для сравнения: британский броненосец "Беллерофон" имел двухцилиндровую тронковую паровую машину, восемь котлов. Во время ходовых испытаний корабль показал мощность в 6521 индикаторную л.с. и максимальная скорость хода 14,17 узла (под парусами - 10 узлов). Запас угля у "британца" - 650 т, что обеспечивало дальность плавания в 1500 морских миль при скорости 8 узлов.
И опасения Басаргина имели под собой основания. 21 августа, в начале двух часов пополудни (около 14 часов), при ходе под парами, в левом кормовом котле "выдуло своды двух средних топок, причем гайка, скрепляющая одну из вертикальных связей, была сорвана с нарезки, и тяга вошла внутрь котла" (так отмечено в рапорте командира). Котел этот немедленно был выведен из действия, и командир не рискнул в таком состоянии продолжить поход (тем более рядом британские заводы!) и решил идти для исправления этого повреждения в Саутгемптон. В 8 часов вечера из-за темноты фрегат встал на якорь у северной оконечности банки Shipragh, в расстоянии 2 итальянских миль, прекратив пары. Путь продолжили 22 августа, в 10 часов утра, снялись с якоря, а уже на следующий день - 23 августа русски фрегат встал на якорь в реке напротив города Саутгемптона.
По записям в журнале (рапорте командира): "От Киля прошли под парами 836 миль в 4 суток и 18 часов и под парусами 112 миль в 1 сутки и 22 часа".
Однако к ремонту сразу приступить не удалось.
Как пишет в рапорте Басаргин: "...26-го и 30-го августа, по случаю дней коронации и тезоименитства Его Императорского Величества, с подъемом флага расцветились флагами и по окончанию богослужения были произведены салюты в 31 выстрел".
Сразу отметим, на протяжении всего похода праздников в честь членов монаршей фамилии будет много (да и самих монархов было не мало).
Только 31 августа 1873 года, сгрузив на нанятый "вольный" бот порох и снаряды, русский корабль развел пары и вошел в гавань, в ожидании очистки для фрегата дока. И здесь снова пришлось ждать, а пока ждали - подоспел еще один праздник.
Басаргин отметил: "...9-го сентября, с подъемом флага, по случаю дня рождения Его Императорского Высочества Великого Князя Генерал-Адмирала подняли стеньговые флаги".
Здесь видимо имеется ввиду день рождения Великого князя Константина Николаевича, второго сына императора Николая I, родного брата императора Александра II.
Фрегат почти месяц простоял в Саутгемптоне, и этот период был отмечен не только праздниками и салютами. Были и более печальные события, к одному из таких можно отнести расследование по проступку одного из матросов фрегата. В рапорте командира фрегата это нашло отражение следующим образом:
"...21-сентября при собрании команды был прочитан приговор особенной следственной комиссии матросу 2 статьи Тарасу Симонову, приговоренному к 3-х летнему заключению в военно-исправительные роты: 1) за неисполнение общих приказаний начальства, 2) за нанесение оскорбления своему унтер-офицеру, с поднятием на него руки при исполнении последним обязанностей службы, и 3) в нанесение удара своему унтер-офицеру. Матрос Симонов был отослан на клипер «Жемчуг» с подлинным делом, для передачи самого матроса в I флотский Его Императорского Высочества Генерал-Адмирала экипаж, а дело - в Главный Военно-Морской Суд".
Видимо в Саутгемптоне встретились русские корабли и была решена такая дисциплинарная проблема. Нам не известна причина, которая послужила основанием для такого проступка матроса, но подобные действия рассматривались как преступления на корабле.
Интересно, что вместе с подсудимым на клипер «Жемчуг» были также отправлены и 10 человек слабых матросов для возвращения их в 1 флотский экипаж, видимо состояние их здоровья не позволяло выдержать долгий переход. Также с клипера же «Жемчуг», пришедшего в Портсмут, был принят "хор музыки 1 флотского экипажа", состоящий из капельмейстера, итальянского подданного Венценцо Специа и музыкантов, унтер-офицеров: 1 статьи – 11 человек, 2 статьи – 4 человека. Всего "Князь Пожарский" принял на борт 26 человек "пополнения". С клипера также был принят на фрегат лоцман, греческий подданный Георгий Фотти, и флаг-офицер начальника отряда судов в греческих водах лейтенант Евгений Алексеев. Зачем везти в Средиземное море лоцмана-грека и флаг-офицера - понять можно, но насколько там востребованы "хор музыки" с итальянским капельмейстером?
Только 26 сентября, в полдень, русский фрегат поставили в док. Вспомним, что авария произошла 21 августа - больше месяца потеряли только на ожидание! Еще почти две недели ушло на работы - 7 октября, окончив чистку трюмов, окрасив подводную часть и исправив машинные кингстоны, корабль вышел из дока и вошел в гавань. Еще две недели ушло на другие работы и 21 октября "Князь Пожарский" вошел на рейд и приступили к погрузке пороха и угля (как видим британцы не разрешали производить действия с порохом в порту).
Но, по рапортам командира фрегата, экипажу скучать не пришлось: хватало и работ, и учений, правда и про отдых не забывали.
Как пишет Басаргин: "...Во все время стояния фрегата в Саутгемптоне команду занимали ученьями: артиллерийским, абордажным, пожарным и греблей, а также судовыми работами и окраской. В праздничные дни по окончании Богослужения и чтения морского устава команда отделениям была уволена на берег".
Наконец то 23 октября 1873 года, пополнив запас угля и провизии, "налившись" водой и окончив все исправления по корпусу и машине, котлы которой были подвергнуты испытанию, на "Пожарском" развели пары во всех котлах и снялись с якоря для следования в Гибралтар. Но тут вмешалась погода. Уже 24 октября, вследствие свежего противного ветра, фрегат принужден был зайти в Плимут, куда прибыл в час пополудни. На рейде русские застали английскую и прусскую канонерские лодки. Отсалютовав крепости 21 выстрелом, а также и посетившему фрегат командиру порта, английскому вице-адмиралу, 13 выстрелами, русский фрегат с крепости получил на оба салюта ответ тем же числом выстрелов.
Несмотря на полные угольные ямы, решили не рисковать - для пополнения запаса угля "до полного, приняли еще 59 т. И 26 октября, разводя пары во все котлах, в 7.30 часов утра, русские моряки снялись с якоря для следования в Гибралтар. Последующий переход ничего особенным не отметился, даже пересечение Бискайского залива прошло без эксцессов.
3 ноября 1873 года в около двух часов пополудни, фрегат "Князь Пожарский" стал на якорь в Гибралтарском рейде, застав на рейде английские фрегаты: «Лорд Уорден» и «Свифтшир», корветы: «Паллас» и «Рапид», 2 канонерские лодки, датский фрегат «Юлланд» и голландский клипер. Русские моряки, отсалютовав крепости 21 выстрелом, получили в ответ то же число.
По записям в журнале (рапорте командира): "...От Плимута пройдено под парами 753 мили в 3-е суток и 22 часа и под парусами 740 миль в 4 суток и 9 часов. Во время перехода команда занималась артиллерийским, абордажным и пожарными ученьями, а также стрельбой в цель из ружей и револьверов".
Для справки: Деревянный броненосец "Лорд Уорден" вместе с систершипом "Лордом Клайдом" являлся последним батарейным броненосцем Ройал Нэви. Они были самыми длинными и быстроходными паровыми деревянными кораблями. А вот причина их появления довольно прозаична - надо было израсходовать ставший уже ненужным (вследствие набиравшего обороты железного кораблестроения) выдержанный лес, которого заготовили очень много. Поэтому пока в Чатэме из железа строили броненосец "Беллерофон", на соседнем стапеле построили "Уордена". Кстати автор проекта тот самый - Эдвард Рид. Кстати вышло очень неплохо - подкрепленный железными шпангоутами и бимсами корпус получился исключительно прочным. Броневая защита также была внушительной - утверждалось что "слоеный пирог" из брони, дубовой подкладки, железной обшивки и внешней обшивки из дуба являлся непробиваемым для американских 381-мм пушек Родмана. По крайней мере - есть такое мнение, можете и не верить.
Но отдохнуть на гибралтарском рейде спокойно не получилось. Через двое суток, 5 ноября, при сильно засвежевшем ветре и частых шквалах от ONO, сила которых доходила до 11 баллов, на "Князе Пожарском" были вынуждены развести пары, кстати, это сделал и стоявший там же датский фрегат, который начало дрейфовать. Кстати, этот датский фрегат - "Юлланд", судя по всему, очень известный. Это тот самый датский корабль - герой битвы у Гельголанда во Второй Шлезвигской войне 1864 года, и что самое важное - он сохранился до сих пор (фото внизу) и, согласно Вики, "...на сегодняшний день фрегат является самым длинным деревянным военным кораблем в мире из сохранившихся". Вот такой сосед был у "Пожарского".
Тогда шторм разошелся не шуточный - размахи по кренометру доходили до 4 градусов в правую и до 6 градусов в левую сторону, поэтому все орудия на фрегате закрепили по-походному и подняли все гребные суда. 7 ноября ветер стал стихать, и уже утром, в 7.30, прекратили пары. Во время подтягивания левого каната, которого было вытравлено 60 сажень, заметили на 55 сажени лопнувший контра-форс. Того же числа на "Пожарском" начали погрузку угля и окончили ее 9 ноября. А уже 10 ноября в 13.15 («час с четвертью пополудни"), фрегат снялся с якоря под парами и двинулся на Мальту.
Переход через Средиземное море ничем особым отмечен не было, разве что 14 ноября по случаю дня рождения Государыни Цесаревны, Великой Княгини Марии Федоровны было отслужен молебен, по окончании которого подняли стеньговые флаги и произвели салют в 25 выстрелов. Праздник есть праздник!
16 ноября в 11.15 (в "11 с четвертью пополудни"), прийдя на Ла-Валетский рейд, русский фрегат стал на бочку и отсалютовал крепости 21 выстрелом, получив в ответ то же число. На рейде русские моряки застали под контр-адмиральскими флагами: английский блокшив и австрийский броненосный фрегат «Лисса». Отсалютовав обоим флагам по 13 выстрелов, получили с обоих судов ответ тем же числом.
По записям в журнале (рапорте командира): "..От Гибралтара было пройдено под парами 850 миль в 4 суток и 9 часов и под парусами 160 миль в 1 сутки и 14 часов".
20 ноября, по приглашению австрийского адмирала, русский фрегат участвовал в праздновании юбилея 25-летнего царствования Австрийского Императора Франца-Иосифа: с подъемом флага расцветились флагами и, следуя движению австрийского адмирала, произвели салют в 21 выстрел.
В англоязычной Вики этот момент тоже нашел отражение - значит не обманывает русский командир фрегата, )): "Lissa departed Smyrna two days later, bound for Malta, where she marked the 25th anniversary of the reign of Franz Joseph in company with the Russian ironclad Kniaz Pozharsky". С другой стороны - мы и не сомневались в его честности, ))
25 ноября, пополнив запас угля, в исходе 5 часов пополудни русский фрегат снялся с якоря для следования в Пирей. И море его ожидало новое испытание и новый шторм.
С полночи 26 ноября ветер стал крепчать, а к 4 часам утра дул с силой 9 баллов. В это время размахи по кренометру доходили до 16° на правую и 14° на левую сторону. К полночи 27 ноября ветер стал было стихать, дуя все время противно, так что "Пожарский" вынужден был идти не по курсу, дабы иметь возможность держать косые паруса во избежание больших размахов. К шести часам утра 27 ноября сила ветра дошла до 10 баллов, и в это время лопнула "шкаторина у фор-стеньги-стакселя и изорвало стаксель; вслед за ним лопнул цепной утлегарь-штаг и сломало правый ус".
Басаргин докладывал в рапорте: "...Вследствие большого волнения уменьшили число оборотов в машине до 25 и спустили брам-стеньги на найтовы, взяв от правого бакштага хвать-тали на крамболь и вытянули их. К 8 часам утра сила ветра дошла до 11 баллов, и в это время размахи по кренометру выходили из показаний его; два раза была останавливаема машина, вследствие попадавшей в цилиндр воды".
Только к полудню 27-го ветер стал стихать, и, хотя сила его была еще 9 баллов, командир приказал держать в машине полное число оборотов; в это время размахи по кренометру доходили под ветер 35° и на ветер до 20°. В один из этих размахов под ветер лопнули у барказа два винтовых железных стопора, треснул углегарь около эзельгофта и унесло волной с мостика пробковый спасательный буй. На палубу воды попало так много, что она не успевала "сбегать" с нее.
К полуночи 28 ноября ветер стих до 6 баллов, но часто налетали шквалы от NO с дождем. С четырех часов утра, 29 ноября, ветер стал опять крепчать, задув с силой 9 баллов.
"...в 11.15, во время остановки машины, для нажатия подшипников, имея триселя и бизань в 1 риф, изорвало бизань, почему убрали косые паруса. В 13.45 пополудни, пройдя меридиан о-ва Цериго, спустились в бухту Vatika bay, где в 3 часа пополудни стали на якорь у местечка Ancient Ruins, загребя жар в печах".
Казалось бы, что подобное было бы уместным где то в Северном море или в Бискайе, но и Средиземное море могло "порадовать" (или огорчить). Как быто не было, именно на переходе из Мальты в Пирей фрегат выдержал в течение 18 часов очень крепкий ветер от SO, дувший по временам с силой шторма и в сопровождении громадного волнения.
30 ноября 1873 года, в 7.30 утра, при стихнувшей погоде наконец на фрегате подняли пары и в начале девяти часов утра, снявшись с якоря, отправились в Пирей. Прибыли туда 1 декабря и около часа ночи стали на якорь в Саламинской бухте, "загребя жар". Того же числа, в 11.30 пополудни, "Князь Пожарский" перешел на Пирейский рейд и стал на якорь, отсалютовав нации 21 выстрелом, на что получили ответ с греческого корвета «Ольга». На рейде русские моряки застали военные суда: шхуну «Келасуры», греческий корвет «Ольга» и занимавший брандвахтенный пост военный парусный тендер. По данным учета - от Мальты было пройдено под парами 616 миль за 4 дня 11 часов.
2 декабря 1873 года, в полночь, по приказу начальника отряда контр-адмирала Г.И.Бутакова, подняли контр-адмиральский флаг на крюйс-брам-стеньге. По возвращении в Пирей начальник эскадры выбрал броненосный фрегат «Князь Пожарский» своим флагманом.
Переход закончился, но служба продолжалась. С окончанием всех судовых работ по уборке и окраске фрегата начались "правильные" занятия команды по расписанию, принятому для судов отряда. Для большого удобства при функционировании во время стоянки на якоре парового вентилятора и для сбережения топлива командиру фрегата было разрешено приступить к устройству парового привода к двум малым котлам, предназначенным для пожарных помп и рулевого аппарата. Казалось бы мелочь, но вентиляция нижних помещений была крайне важна, в том числе для броненосных кораблей.
Вспомним уже знакомый нам британский "Лорд Уорден" - одна из его главных проблем заключалась в крайне нездоровой атмосфере жилых помещений. Из- за того, что жилые помещения располагались на нижней палубе, узкие иллюминаторы, прорезанные в борту почти метровой толщины практически никогда нельзя было открыть ввиду близости поверхности воды. И это не способствовало комфорту и здоровью экипажа, впрочем и как резкая бортовая качка и полчища крыс и тараканов.
Вот для проветривания помещений на стоянке и решили использовать пар котлов. При действии вентилятора во время хода фрегата под парами, по отзыву командира и наблюдениям старшего судового врача, воздух, накаченный в нижние отделения фрегата, бывал чрезвычайно высокой температуры, потому что приемные трубки проходили почти вплоть к дымовому кожуху и спускались в кочегарное отделение, где и соединялись с кожухом вентиляторной машины. Кроме того, при осмотре фрегата нашли, что коридор гребного вала лишен был всякой вентиляции, и это заставило безотлагательно установить в конце коридора вентилятор диаметром в 1 фут (30 см), который шел прямо из коридора через все палубы и выходил на левой стороне юта. Что важно, такое положение вентилятора не представляло никакого препятствия для действия кормовыми орудиями, зато обеспечивало вытяжку.
Прибытие нового русского фрегата на рейд Пирея не осталось не замеченным местными жителями, в том числе и представителями королевской семьи (греческой монархии). Правда первое время (несколько дней) посещение фрегата Их Королевскими Величествами не могло состояться по причине холодной и "дурной" погоды, которая наступила в половине декабря и сопровождалась свежими и преимущественно нордовыми ветрами, причинявшими немало бедствий судам, плававшим в Архипелаге. Непогода даже нарушила регулярность и "правильность" прихода европейской почты через Триест и Бриндизи.
И только 4 января 1874 года датский фрегат «Зееланд» с августейшим братом Его Королевского Величества Принцем Владимиром оставил Пирейский рейд для следования в Смирну и для посещения других портов Средиземного моря на обратном пути в Данию. Их Величества Король Георг I и Королева Эллинов Ольга изволили ко времени снятия с якоря фрегата «Зееланд» прибыть на оный на катере под штандартом. При следовании Их Величеств по рейду, с судов отряда были отданы все подобающие по уставу почести.
Кстати, пусть читателей не удивляет такое отношение к греков и всех присутствующих к датчанам. Дело в том, что Народное собрание в 1863 года избрало королём Греции Георга I, сына наследника датского престола! Вот так маленькая северная Дания получила влияние на значимые территории в Средиземном море. Кто бы мог подумать! ...
Впереди еще будет много контактов с монаршими особами, а пока прервемся, и оставим фрегат "Князь Пожарский" в январских водах у берегов Греции....
Продолжение следует (ссылка на продолжение будет в этом месте)