Никогда не забывала Зоя ребенка, которого она отдала в чужие руки, не успев узнать. Дочку, которая нескольких дней от роду, по ее воле стала сиротой.
После этих мучительных дней в роддоме (мучительных, прежде всего, морально) жизнь Зои – как ни странно – пошла на лад. Сложная душевная борьба всё время происходила в ней. Она убеждена была: за то, что она сделала – жизнь должна наказать ее, никогда не будет ей удачи, не переменится ее доля к лучшему.
Поэтому она довольствовалась самым малым. Всё также работала с спортивном клубе, в той же скромной должности администратора.
Зоя старалась исполнять свои обязанности как можно лучше, всегда согласна была подменить кого-то, вникала во все нюансы. Делала она это не для того, чтобы построить карьеру- упаси Боже. Ей хотелось занять себя до предела, до того, чтобы засыпать, едва коснувшись головой подушки, чтобы не оставалось времени на горькие мысли.
Все свои силы делила она между сыном и клубом. И всё начало меняться для неё. Постепенно росла и зарплата, и поручали ей дела всё более ответственные.
Самое первое время сын был при ней неотлучно. На работу Зоя вышла рано – Владику пошел лишь четвертый месяц. Он рос на редкость спокойным мальчиком, и Зоя брала его с собой. У нее был свой маленький кабинет, и там она устроила что-то вроде детского уголка для сына.
Но, конечно, так не могло продолжаться долго. В том самом доме, где квартирки были выкроены из комнат рабочего общежития, нашлась соседка-пенсионерка, готовая сидеть с малышом. Она была одинока, дочь и внуки жили в другом городе, и за скромную плату она возилась с Владиком не за страх, а за совесть. Когда мальчик подрос, он стал называть ее бабушкой.
Когда у Зои появилась возможность снимать квартиру попросторнее - «и старая, и малый» восприняли это едва ли не как трагедию, им не хотелось расставаться. И в конце концов получилось так, что Наталья Ивановна почти что переехала на новое место вместе с полюбившейся ей маленькой семьей. Она приезжала с утра, и оставалась до позднего вечера. А нередко Зоя уговаривала ее и переночевать.
Когда Владику настала пора идти в садик, Наталья Ивановна тоже оказалась незаменимой. Она отводила мальчика и встречала, а поскольку Владик, как многие малыши, в первое время в казенных стенах болел, Наталья Ивановна сидела с ним дома, чтобы Зое лишний раз не пришлось брать больничный.
- Ох, уж эти мамаши, – сердилась Наталья Ивановна, – Приводят своих детей с соплями ко колено, с кашлем.. Немудрено, что мы три дня походили и заболели. Зоя, постарайтесь летом выбраться с мальчиком к морю...Иначе на следующий год мы снова не вылезем из простуд.
К той поре, когда Владик пошел в школу, Зоя была уже заместителем руководителя клуба. Казалось, что это место создано для нее – она не только прекрасно справлялась со обязанностями, но пришлась всем по душе.
Она умела договориться с каждым –начиная от своего начальника и заканчивая старушкой-гардеробщицей. Стоило Зое появиться на работе – как к ней спешили, чтобы рассказать, спросить совета, пожаловаться, поделиться – молодая женщина тут же оказывалась в водовороте дел.
Спустя два года она вышла замуж. Произошло это как-то само собой. Будущий муж ее был завсегдатаем клуба. Бизнес его шел очень успешно, и отнимал почти все время, но Иван считал, что если не держать себя в должной форме - он не сможет работать столько, сколько ему хотелось бы. Поэтому он не пренебрегал тренажерами, после занятий проводил полчасика в фитобаре, а раз в неделю ходил на тренировки по каратэ.
- Зачем вам это? – искренне удивилась Зоя, – Ведь вы можете нанять себе охрану....
Она в окошко видела, что Иван приезжал на очень дорогой машине, да и в клубе о нем говорили, как об обеспеченном человеке, меценате многих проектов.
Ивану понравился тон, которым Зоя задала этот вопрос. Не было с ее стороны - ни иронии, ни попытки флиртовать, ни готовности льстить. Похоже, ей действительно было интересно.И едва ли не в первый раз в жизни он объяснил:
- Бизнес - очень жесткая вещь, в этом он не уступает схватке между борцами. Когда-то я был робким домашним мальчиком. Если бы мой характер остался прежним, вряд ли бы я чего-то достиг в своей сфере.
Надо каждый раз преодолевать в себе страх, выходить на бой с противником, обещая себе сделать все, чтобы победить, использовать любую возможность. Надо привыкнуть не сдаваться в почти безнадежных положениях. Ну а уж если ты сделал все – и проиграл, нужно научиться принимать это философски.
После этого короткого разговора, даже случайно встречаясь в коридорах клуба, они чувствовали себя уже не совсем чужими людьми. А несколько недель спустя Иван рассказал Зое, что готовится открыть теннис-центр – и на самом деле это будет целый комплекс, где можно не только играть, но и вести переговоры.
Сейчас он устраивает вокруг здания красивый парк в японском стиле – пригласил известного дизайнера.
- Мне кажется, вы очень увлечены, – сказал Иван, – Я чувствую таких людей, это ценное качество, когда человек не гонится за сиюминутной выгодой, а в первую очередь думает о том, как лучше выстроить свое дело. Приходите, посмотрите на творение рук моих. Может быть, и вы потом захотите работать у меня.
Зоя не собиралась соглашаться. Скромный клуб был для нее сродни якорю, который помог ей остаться в безопасной гавани, пережить шторма. Но она пришла, и посмотрела, и ее очаровал парк, и молодая женщина-дизайнер, которая также была влюблена в свое дело.
- Я отдыхаю с лопатой в руках, – говорила она.
Иван очень быстро из числа «едва знакомых» перешел для Зои в разряд друзей, потом - близких друзей, и вскоре молодая женщина уже не сомневалась, что рядом с ней – человек, который в нее по-настоящему влюблен.
Их взгляды на жизнь удивительно, до странности совпадали. Оба были равнодушны к роскоши, но ценили настоящую красоту и гармонию.
Свадьба была более, чем скромной – просто ужин в ресторане, в хорошей компании. Зато потом Иван и Зоя вместе с Владиком отправились к теплым морям, и мальчик открыл для себя мир, который прежде был ему неведом.
Теперь Зое многие могли бы позавидовать. Муж, сын, нет нужды думать о завтрашнем дне, будущее обеспечено. Но не было ни одной ночи, чтобы Зоя не вспоминала о том, что совершила когда-то. Обычно мысли эти начинали ее мучить тогда, когда в доме все стихало, близкие спали, а Зоя в стотысячный раз начинала представлять, как могла сложиться жизнь ее дочери.
Ивану она рассказала всё без утайки, и тот сразу предложил найти девочку.
- Я думаю, это не составит труда, – сказал он.
Муж не винил Зою, он вполне понимал, почему она так поступила, Единственное, о чем он мог жалеть – о том, что они не встретились раньше, тогда все было бы иначе.
Но Зоя испугалась самой мысли – отыскать дочь.
- Нет-нет, это наверное, нельзя... Мне сказали, что она будет воспитываться в очень хорошей семье. И как я могу сейчас сломать ей жизнь, рассказав всю правду? Да она знать меня не захочет! Кто я для нее? Мать-кукушка, предательница... И боюсь, что мне будет еще тяжелее. Сейчас дочка просто не знает обо мне, а узнав – будет ненавидеть.
- Мне кажется, что ты неправа, – задумчиво сказал Иван, – В чем-то я могу тебя понять... Хорошо, пусть даже у девочки налажена жизнь, у нее все есть... Всё равно для вас обеих встреча была бы огромным потрясением. Но я бы на твоем месте просто не упускал дочь из вида, чтобы быть уверенным – у нее все хорошо. Жизнь выкидывает разные коленца. Может статься, что ей рано или поздно понадобится твоя помощь.
Зоя тихо плакала, и, видя, насколько жена расстроена, Иван свернул этот разговор.
...Тем летом Владик отдыхал в летнем лагере, в Европе. Мальчик очень изменился с тех пор, как у него появился приемный отец. Нет, Владик по-прежнему был и внимательным, и добрым, но теперь у него появилась уверенность в себе, он излучал какое-то внутреннее спокойствие. Стал не таким робким, более открытым.
Зоя звонила ему часто, и судя по всему, Владику в лагере очень нравилось. У него появились новые друзья, программа каждого дня была очень насыщенной и интересной.
Иван же вечером, за ужином, обмолвился, что у него будет новый юрист.
- Вроде грамотный парень, собеседование прошел нормально...
Зоя пропустила эту фразу мимо ушей, но через несколько дней ей пришлось испытать настоящий шок. Заглянув к мужу на работу, она увидела в коридоре...Алика. Он спешил куда-то с бумагами. Странно, почему-то она думала, что больше они не увидятся. Это было наивно – ведь жили они в одном городе, хоть и большом. Рано или поздно судьба бы их свела, но Зоя не думала, что это произойдет именно так. Она узнала Алика с первого взгляда. Хотя годы сказались на нем, но это выражение лица... Выражение беспечного мальчишки, осталось прежним.
И вместе с тем Алик был из какой-то другой, прошлой жизни, и Зоя не смогла перейти через этот мост в прошлое – заговорить с ним запросто.
Но Алик ее не узнал – и Зоя испытала облегчение. Наверное, последнее, что он ожидал – увидеть ее здесь. Ну не мог он разглядеть в этой ухоженной красивой даме – растерянную деревенскую девочку.
Уходя в тот день от мужа, Зоя подумала, что, пожалуй, и страшного ничего нет во встрече с Аликом. Все чувства, которые она к нему когда-то испытывала – остались в прошлом. Любовь, обида, презрение, ненависть, непонимание, отторжение – в каком вареве душа ее кипела несколько лет. А теперь ей было в общем-то все равно – где он, что с ним...
Будет ли он работать у Ивана, или уедет на Северный полюс. Обзаведется семьей или останется одиноким – для Зои это ровным счетом ничего не значило. Это и было настоящее «выздоровление» от ее мучительной и по сути безответной любви. Она растерялась только в первую секунду, а потом овладела собой. Но вот чего она точно не собиралась делать – так это говорить Алику о рождении детей. Не его это было дело.
С тех пор, если имя Алика и звучало изредка в их семье – упоминал его всегда Иван, Зоя же не задавала ему вопросов. Лишь один раз, когда муж сказал:
- Юрист наш просит просит беспроцентный кредит. Мать у него болеет.
Зоя пожала плечами.
- Если сумма для тебя приемлема – дай, – сказала она, – А то будешь потом переживать, что из-за тебя с человеком что-то случилось... Что ты не помог...
Но потом Иван принес весть, которая уже не могла оставить Зою равнодушной – она хватала воздух ртом, когда услышала ее. Но и Иван не мог скрыть то, что узнал.
- Твоя дочка... Она не попала в ту семью, о которой тебе говорила эта..., – Иван подбирал самое мягкое слово, и не мог найти его, – Эта д-рянь в белом халате. У той семьи изменились планы. Девочку назвали Соней, и несколько лет она провела в детском доме. Но сейчас... Да, она действительно в семье, в хорошей семье, ее там любят... Ты и теперь не хочешь с нею встретиться?
- Я...я не знаю...Что же это получается.... Я просто отказалась от нее, как последняя...бросила ее на произвол судьбы?
- У нее все хорошо, – повторил Иван.
Но Зоя больше не знала покоя. Муж был с ней очень терпелив и, обсуждая ситуацию, засиживаясь за этим глубоко в ночь, они пришли к выводу, что Зое нужно хотя бы издали взглянуть на девочку. На это она имеет право. И да, Иван в любом случае сказал верно – нельзя терять дочь из вида. Жизнь – вещь непредсказуемая, может случиться и так, что помощь родной матери – девочке будет нужна.
Через несколько дней Иван сказал:
- Они... Соня и ее семья... уехали на лето в деревню. Вернутся только осенью. Если хочешь – я узнаю адрес.
- Узнай, – попросила Зоя одними губами, – Узнай, пожалуйста. Только, чтобы никто не понял...чтобы не догадался даже обо мне...Я...съезжу туда. Посмотрю...
Она знала, что рана в ее душе не заживет до тех пор, пока она своими глазами не убедится, что у дочери все хорошо. И не было теперь ничего важнее для Зои, чем маленькая деревня в дальнем пригороде и тот лагерь, где жил сейчас Владик.
- Значит, Соня, – сказала она мужу и на лице ее появилась странная, мечтательная улыбка, точно она не здесь была сейчас, а в прошлом, – Ты знаешь, может быть, я бы и сама дала ей это имя.
*
Анну очень измотал последний год. В мире сгущались тучи. Хотя их город всегда был довольно тихим (трудно припомнить какие-нибудь шумные случаи, имевшие резонанс) – Анне, много лет проработавшей в газете, стало казаться, что и тут что-то изменилось, точно в воздухе усилилась концентрация зла.
Больше уходило на тот свет стариков, ожесточеннее становились драки, в статистике мелькнуло даже несколько серьезных преступлений. В редакцию стекались сообщения обо всех происшествиях, и почти каждый день в руки Анны теперь попадала беда. В прямом смысле слова.
- Бери погорельцев, – говорила ей редактор, кладя на стол сводку из полиции, – Дедушка и бабушка отлучились в магазин, вернулись – а домик уже пылает. Ничего не осталось, ни вещей, ни документов...
Анна выезжала на место, готовила материал. Когда статья выходила в газете, жизнь стариков начинала потихоньку устраиваться. Люди несли вещи, кухонную утварь, кто-то предлагал под временное жилье свою дачу, кто-то хотел купить участок земли, где прежде стоял дом. Это позволило бы старикам приобрести скромную однушку.
- Разгромили приют для животных, – Анна получала новое задание, – Зима, вся хвостатая братия осталась на улице... Волонтеры разобрали, кого могли, теперь остальных устроить надо...
- Мальчик, единственный сын у родителей...Тяжело болен, здесь врачи не могут ничего сделать, а за границей берутся... Если удастся туда его отправить...
Это была тяжелая работа – всё время сталкиваться с чужим горем, и стараться сделать его терпимее, переносимее... Бывали и совсем безнадежные случаи, когда Анне не удавалось ничего, и всё же каждый раз она боролась за своих героев до конца.
Помимо этого была еще и рутинная работа – делать репортажи с мест, бывать на заседаниях, на мероприятиях, писать очерки о людях...
А потом Анна возвращалась домой, заступала на «вторую вахту». И не раз она вспоминала слова директора детского дома:
- С Сонечкой вам будет легче.
И действительно, было легче. Даже неукротимая своевольная Оля переставала совершать совсем уже дикие поступки, когда малышка была рядом.
Впрочем, с Олей всё равно трудностей хватало. С горем пополам она научилась не только бегло читать, но и понимать прочитанное. Но учеба по-прежнему казалась ей катор-гой, и дневник ее был полон двоек. Даже при том, что учителя до последнего стараются «не портить показателей» - натянуть Оле тройку они все-таки не могли.
Здесь помочь мог только Артем – старший сын Анны. Хотя в семье было принято уважать друг друга, и ни в коем случае не дразнить, с Олей работал только метод насмешки.
- Ну куда тебе с остальными детьми равняться, – говорил Артем Оле, – У них же мозги нормально работают, они тренированные, а ты свои мозги всю жизнь берегла. У тебя, наверное, уже извилины паутиной заросли.
Самолюбивая Оля никак не хотела с этим смиряться. И особенно ей хотелось, чтобы Артем переменил о ней свое мнение. Стиснув зубы она бралась за учебники.
- Ну, где нашей Ольке помыть за собой тарелки, – продолжал поддразнивать девочку Артем, – Она ж слабосильная и криворукая. До раковины не донесет – разобьет.
Анна сначала приходила в ужас от таких «непедагогичных мер», но потом оказалось, что метод «на слабо» с девочкой работает на редкость хорошо.
Соня тоже пошла в школу, и пусть навыки девочки оставляли желать лучшего, занималась она старательно. Выводила непослушные буквы, от усердия высунув кончик языка. Ее учительница конечно знала о том, как Соня нашла свою нынешнюю семью, и как-то сказала Анне, когда та зашла к ней после занятий, чтобы поговорить.
- Знаете, это не ребенок, это ангел какой-то... У меня и среди обычных, домашних детей нет никого с таким характером. А глаза у девочки по-настоящему взрослые, как будто она много пережила. Никогда она не заспорит, не возразит....всегда готова уступить. Но не от трусости, не от того, что она забитая – нет....только от доброты своей. Ей будто радостно сделать что-то хорошее для других... Вы сами, наверное, сами много в жизни добра сделали, раз вам такой ребенок достался.
Родная дочь Анны – Нина, обожала свою маленькую сестренку, и не раз говорила матери.
- Знаешь, рядом с Соней как-то стыдно капризничать, обижаться попусту. Мам, а помнишь, когда мы водили ее в храм...Там воздух был такой голубоватый под куполом. Ясный солнечный день, лучи света лились, и вот эта дымка в вышине...Мы там были недолго, но я думала, что Сонечке всё равно будет скучно, там же для нее все слова непонятные. А она смотрит туда, наверх – и тихо смеется, как будто видит что-то свое, чего никто другой не видит – что-то очень хорошее.
Артем относился к Сонечке с нежной галантностью – будто к даме своего сердца.
- Вот смотри, вырастет она – и ты в нее влюбишься, – вроде бы шутливо, но с тайной грустью говорила Анна.
- Ну что ты, мам... Ей еще расти и расти...
И вот, в начале лета – Анна, которая не могла себе позволить устроить для детей настоящее путешествие, не хватило бы у нее для этого средств - решила снять дом в деревне, чтобы ее ребята хотя б вволю подышали чистым воздухом. К общей радости, с ними собрался поехать даже Артем.
Оля надулась сначала – от кого-то она слышала, что в деревне «скука» и «ничего интересного». Но именно Оля, как только они приехали на новое место, стала чувствовать себя здесь как рыба в воде, мигом подружилась с деревенскими ребятами, бегала с ними на речку и на «дикое озеро».
А потом сказала домашним:
- Здесь, говорят, есть какой-то дальний – то ли холм, то ли гора.... И там таинственная пещера. Аж ребята боятся туда идти – там вроде как злой дух живет. Айдате туда все вместе....
- Окончание следует