Сколь ни беспечен был Алик, он всё же не предполагал, что жизнь его сложится именно так. Он всегда чутко подстраивался под любую компанию, и были у него приятели, которым он говорил, что деньги мало значат для него. Его тянуло к молодежи, твердившей о себе: «Мы граждане мира». Не знать оседлости, много путешествовать, сегодня жить в одной стране, а завтра в другой – всё это Алику импонировало.
Он гнался за впечатлениями, ничем не хотел себя связывать, – и родители тщетно пытались втолковать ему, что надо меняться, надо становиться серьезнее. Сын не замечал, что многие годы родители «подстилали ему соломку», чтобы не пришлось больно падать. Никогда он не знал бедности, не встречал серьезных препятствий, не приходилось ему рассчитывать рублей от получки до получки.
Алик хорошо разбирался в вещах, и – на словах презирая роскошь – никогда не надел бы каких-то дешевых, вышедших из моды вещей. Гонясь за впечатлениями и говоря о заповедных уголках природы – он все-таки отдыхал на популярных курортах. Твердя о том, что ищет любовь – он отверг девочку, которая была искренне влюблена в него. Потому что связать свою судьбу с нею – значило бы лишиться поддержки родителей и связать себя по рукам и ногам – осесть где-то, зарабатывать, обеспечивать жену и детей. Смеясь, говорил он, что к этому еще не готов, что умные люди женятся после тридцати, а лучше – ближе к сорока.
Потом всё в жизни его начало меняться. Сначала заболел отец, и несколько лет семья жила только тем, что пыталась спасти его, а потом отсрочить неизбежный конец, облегчить стра-дания. Дорогостоящая операция в Изр-аиле, курсы лечения, экспериментальные пре-параты, которые приходилось покупать за свои деньги – всё это позволило только выиграть время.
После ухода отца – надломилось и здоровье матери. Все заботы, которых Алик так долго избегал, теперь легли на его плечи. Сначала он распродавал имущество семьи – несколько машин, гаражей, обе дачи...Потом стало ясно, что ему нужно искать работу с высокой оплатой. К счастью, диплом в это время уже был у него в кармане. Но поиски долгое время были неудачными. Везде зарплата казалась Алику «смехотворной». Чтобы он выполнял столько обязанностей за такие гроши – нашли ду=рака! А там, где зарплата устраивала – нужен был опыт, хорошие рекомендации – всего этого у Алика не имелось.
Он считал, что ему повезло, когда Иван Иноземцев взял его к себе. Алик старался как мог – иного выхода у него не было. Каждый день, возвращаясь домой, он чувствовал себя как загнанная ездовая собака. Но платили в фирме хорошо. Да еще этот беспроцентный кредит, который он получил от начальника – здорово выручил Алика.
О том, что случайная подружка его юности стала женой Иноземцева, Алик узнал не сразу. А узнав – испугался. Он боялся, что проведав об этом – начальник его уволит. На месте Ивана он бы так и поступил. Алик не собирался спрашивать – родила тогда Зоя ребенка, или нет, он даже не думал об этом. И все же порой мысли о том, что теперь их с Зоей роли переменились, что теперь «на коне» она, а не он – приходили ему в голову.
И тогда он горько упрекал судьбу в том, что она так подшутила над ним.
Упрекал судьбу, а не самого себя.
*
Совершенно неожиданно вытянув свой счастливый билетик – и попав в семью, Оля очень недолго чувствовала себя счастливой. Вскоре она ощутила еще большее одиночество, чем испытывала раньше.
Она почти не помнила свой родной дом – когда она пыталась нырнуть на самое дно воспоминаний, перед глазами у нее вставала какая-то темная грязная изба, тяжелый запах, мать, у которой был лишь один интерес – напиться и заснуть, и отец, который тоже пил, но дольше держался на ногах и ругался с бабушкой.
О том, что у нее есть «диагнозы», Оля узнала только в детском доме, когда родителей ее лишили прав. До этого никто не заморачивался с тем, чтобы водить девочку по больницам. Сама Оля вначале не воспринимала «диагнозы» как что-то плохое, но потом одна из воспитательниц сказала ей:
- Бедная ты, бедная, тебя ж никто не возьмет с такой медицинской картой...
Оля сама видела, как ребята из их детского дома – не слишком часто, но все-таки попадают в семьи. Обычно это были малыши, но случалось, что приемные родители выбирали кого-то и из сверстников Оли. Такое произошло несколько раз, и девочка всегда с надеждой ожидала, что предпочтение отдадут ей. И всегда ее ожидания не оправдывались.
И тогда, чтобы не испытывать больше боли, Оля убедила себя, что будет жить в детском доме всегда, что ей надо отвоевывать себе место именно здесь. Оля стала колючей, жесткой, начала драться с ребятами, доводить до слез воспитателей.
Теперь уже всем педагогам в детском доме хотелось побыстрее избавиться от нее. Каждый раз, когда приезжал кто-то из потенциальных приемных родителей, к ним выводили Олю, специально одевали ее понаряднее, поярче, просили улыбаться, не говорить грязных слов.
И наконец – свершилось...без сомнения, в детском доме вздохнули с облегчением. Но Оля от своей новой семьи ожидала совсем иного. Анна старалась относиться ко всем детям ровно, не выделять никого. Оля же ожидала, что ее будут любить больше всех, что эта любовь компенсирует ей то, чего она недополучила в жизни.
И срываясь, закатывая истерики – она требовала этого внимания, этой любви. А тут еще привезли эту малявку, Соню – и Оля увидела, что к ней относятся с особой нежностью.
Когда вся семья приехала в деревню, Оля впервые после детского дома нашла себе подходящую компанию. Здешние дети не были избалованы опекой, среди них она могла верховодить. Оля подбивала ребят на самые дальние вылазки, о ее дерзости и бесстрашии заговорили. И все же было одно место, куда ребята не отважились пойти вместе с нею. Это была та самая пещера, о которой ходила дурная слава.
И Оле не оставалось ничего другого, кроме как позвать с собою семью. Она рассудила, что Артема заинтересует пещера, и он уговорит остальных отправиться туда в ближайшие дни.
*
*
Пещера ждала своего часа. Когда-то давно, миллионы лет назад, на этих землях плескалось море, и до сих пор люди находили тут отпечатки раковин в камне. А тот глубокий ход, что так неожиданно открылся, уходил в самые недра земли.
С тех пор рельеф неузнаваемо изменился, но пещера осталась. Ее можно было осмотреть, но дальше людям не было пути. Вход в туннель был завален камнями, и никому не могло прийти в голову, что скрывается за этими нагромождениями.
Когда же то, что таилось там, вырвалось наружу, оно знало, что всегда может вернуться в свое логово. И собиралось это сделать после того, как исполнило бы свое предназначение на земле. Все в мире должно быть уравновешено – добро и зло, свет и тьма. Сила, таившаяся в глубинах земли, несла с собой разрушения и хаос, но ей предстояло лишь задать тон – а всё, что свершилось бы дальше – было бы творением рук человеческих.
И всего-ничего оставалось до воцарения этого хаоса – словно человечество уже занесло одну ногу над пропастью – и готово было шагнуть в пустоту. То там, то здесь вспыхивали во—йны и воо-ру-женные конфликты, фанатики не знали жалости, сила брала верх над разумом... Искорка жизни в холодной Вселенной заслуживала того, чтобы ее беречь – но как никогда – одержимые амбициями люди готовы были задуть эту искру, погасить ее навсегда
И вот тогда, когда все будет кончено, древняя сила вернулась бы в свое логово – до тех пор, пока - через тысячи – или миллионы лет – новые создания, населившие землю, не затеют ту же дьяво-льскую игру – готовые вновь сгорать и возрождаться из небытия, как птица Феникс.
Но на этот раз близ входа в логово было неспокойно, а убежище следовало защитить любой ценой.
*
Артем просматривал карту.
- Ну вообще-то дойти можно часа за четыре, – говорил он, – Вот смотрите, сначала через мост, а тут идет дорога....Дойдем до села – судя по гугл-карте – оно заброшенное, и дальше останется только небольшой бросок.
Оля кивала , и глаза ее горели. Похоже, на этот раз им предстояло пережить настоящее приключение.
- Далеко, – сомневалась Анна, – Ну зачем... Сейчас жара, мы измучаем ребенка. Давайте просто выберемся куда-нибудь на речку. Оля, я заметила - тут даже островок есть... Если тебе хочется романтики – можно целый день провести на «необитаемом острове». Возьмем с собой еду, устроим пикник...
Оля готова была взвыть от досады – только присутствие Артема сдерживало ее.
- Не хочу! – с силой говорила она, – Какие тут острова, их давно уже мальчишки облазили... А пещера – это вещь... Там, говорят, даже один местный сумас-шедший жил...
- Ты бы хотела к нему присоединиться? – спросил Артем, – Можно сделать так.... Соне действительно будет тяжело пройти весь этот путь. Давайте выдвинемся с утра. Мы с Соней поедем на велосипеде, доберемся до места первыми, и будем вас там ждать. А вы подтянетесь. И вправду, можно провести там весь день. Назад пойдем, когда жара начнет спадать.
На лице Оли отразилось жестокое разочарование. Она бы предпочла, чтобы Артем посадил на раму ее. А остальных можно хоть и вовсе не брать.
Анна же, напротив, поколебавшись, согласилась с планом Артема. Выйти решили на другой день, очень рано, чтобы до жары преодолеть большую часть пути.
Анна упаковала целую сумку с провизией, и попросила Артема захватить ее с собой.
- Чтобы нам с девочками не нести ее в такую даль. Мы возьмем только фотоаппарат, и бутылку воды.
Утром Соня поднялась без всяких возражений, хотя было очень рано, солнце только что встало. Артем давно уже приспособил на раму велосипеда детское кресло, и сейчас усадил сестренку.
Необыкновенно хороша была в этот час дорога, по которой они ехали. Сонечку приводило в восхищение и рассветное небо с перистыми облаками, и цветущие луга, раскинувшиеся с обеих сторон. Девочка затаила дыхание, когда они переезжали по мосту через реку – неширокую, но с быстрым течением.
Артем хорошо запомнил путь, ему не было нужды сверяться с картой. Сейчас они ехали по бетонным плитам, в щели меж которыми пробивалась трава, а по бокам «бетонки» стоял густой лес.
Сонечка что-то сказала. Артем сбавил ход и обернулся:
- Что, маленькая?
- Тут нет волков?
- Не бойся, мы никого плохого не встретим, и нам осталось не так уж далеко.
Они миновали заброшенное село – эти дома люди покинули лет сорок назад, и всё здесь уже заросло травой и молодым леском.
Еще через полчаса они доехали до склона горы, и Алик принялся оглядываться, чтобы увидеть пещеру. Сонечка подняла руку
- Вон она.. там.
Недалеко от входа стоял большой камень, и отсюда – от подножия горы - казалось, что он загораживает вход.
- Пойдем, посмотрим, что там? – предложил Артем.
Они оставили велосипед вместе с припасами, и начали подниматься. Вход оказался меньше, чем средний человеческий рост.
- Давай я сначала, – и Артем первым забрался в чрево горы.
Сонечка осталась у входа. Ей было очень не по себе. Никогда она еще не испытывала такого острого чувства опасности – даже дышать свободно она не могла.
- Что там? – не выдержав, крикнула она.
Издалека донесся ответ:
- Ничего...можно... Забирайся...
Меньше всего Сонечке хотелось в эту пещеру, но там был Артем, и оставить его она не могла. Ей не потребовалось ползти на карачках, она лишь пригнулась – и вскоре уже была в небольшом каменном «зале». Но если Артем первым делом, отметил, что в пещере кто-то жил – или живет до сих пор: вот матрас, вот фонарь... То Сонечка увидела вход в подземный туннель и отшатнулась. Будто воочию встали перед ее глазами страшные иллюстрации к сказкам. Подземное царство, где мучают людей, и откуда им никогда не выбраться, пламя и страдания...
Она не могла больше оставаться здесь – из-за того, что жуткая картина стояла у нее перед глазами – и еще она чувствовала, как что-то приближается.
Сонечка выбежала наружу. То, что она увидела, казалось продолжением страшной сказки. Что-то черное, одновременно напоминающее и грозовую тучу, и змея о многих головах, клубилось в небе, двигалось в их сторону, было уже почти над головой.
Когда люди видят подобные вещи – они относят их к явлениям природы, и испытывая внутренний трепет, стараются запечатлеть их – делают фотографии, снимают видео, чтобы потом выложить их в интернет, чтобы и другие ахнули – надо же, жуть какая...
Но Сонечка не только видела, она чувствовала , что здесь – за ее спиной – исток всего этого, что отсюда страшное существо черпает свою силу. И она замерла, раскинув руки, преграждая вход в пещеру...И не существовало злой силы способной перешагнуть через ее душу...Детскую душу...
... Черный дождь...словно дождевая вода смешалась с пеплом. Он полил стеной, и страшное облако таяло, таяло... Артем выглянул из пещеры, схватил Сонечку за руку, увлек за собой:
- Ну что ты стоишь под дождем? Промокнешь, заболеешь...
Он волновался за нее, а она тихо плакала, потому что главное испытание, которое суждено было ей в жизни, осталось позади. А теперь все кончено, все прошло...
Дождь отдавал себя земле, черные хлопья исчезали, таяли в траве.
...Дождь закончился так внезапно, как и начался. К тому времени, когда Анна с девочками добрались до пещеры, на небе уже сияло солнце.
- А мы боялись, что будет гроза, – говорила Анна, – Но грома вроде не было слышно.... Как вы здесь?
Оля, а за ней и Нина скрылись в пещере, и вскоре оттуда послышались возгласы. Судя по всему Оля была страшно разочарована.
- А мне-то наврали про таинственную пещеру... А тут бом-жатник какой-то...Вы здесь кого-нибудь застали? Этот бо-мж тут хоть общественную у-борную не устроил?
Артем покачал головой
- Нет.
- Что за дыра? – Оля подсветила фонариком на телефоне черный лаз, – Давайте туда заберемся...
- Ну уж нет, – возразила Анна, – Здесь хоть своды крепкие. А там того и гляди – камни на голову обрушатся.
Оля состроила гримаску, но смирилась. Впрочем, и без путешествий по подземным ходам день удался. Они купались в реке – которая здесь была мелкой и теплой, Артем учил Сонечку плавать. Малышке это никак не удавалось, но страха она не испытывала. Артем удерживал ее в воде бережно и осторожно. Девочки играли в бадминтон. Потом развели маленький костер и жарили на нем шпикачки.
Чуть ли не впервые Оля стала рассказывать о ребятах, с которыми здесь подружилась, о том, какие места они показывали ей. Теперь она готова была сама стать проводником, и показать эти заповедные уголки своим близким.
Анна сидела чуть в стороне, смотрела на детей, и испытывала редкое чувство умиротворения. Как будто все испытания, которые ей довелось пройти, были не зря. Теперь она понимала – то, что она взяла детей – было правильно. Это ее судьба.
На часах было уже четыре, когда Артем решил, что пора собираться.
- Ехать нам далеко, – сказал он, – А в темноте возвращаться не очень-то хочется.
Когда убрали остатки пикника и уложили вещи, Сонечка попросила брата:
- Ты домой повезли не меня, а Олю.... У нее тоже устали ножки...
- Да ты же не дойдешь...
- Дойду, – пообещала Сонечка.
Они шли, не торопясь. Останавливались, чтобы собрать горсточку-другую лесной клубники, чтобы напиться чаю, который оставался в термосе и сделать фотографии. Почему-то никто не ощущал усталости. Густой запах меда стоял над лугами, а в небе уже обозначился белый серп месяца. Нина собрала большой букет цветов, прятала в нем лицо.
Это был счастливый день, и все это чувствовали.
Солнце уже стояло низко над горизонтом, когда они вошли в свое село. На их улице, неподалеку от их дома, стояла легковая машина, а возле нее – молодая женщина. Она была одета в джинсовую куртку, держала в руках фотоаппарат.
- Наверное, к кому-то гости приехали, – предположила Анна.
Она не заметила, что женщина глаз не спускала с Сонечки. И что девочка так на нее похожа. Те же черты лица, тот же цвет глаз. Даже подбородок обе вздергивали одним и тем же жестом.
Зоя подняла фотоаппарат – хотя бы пару снимков сделать на память. Сонечка обернулась и посмотрела на нее. У Зои возникло чувство, что девочка ее знает. Знает, кто она такая – и почему произошло так, что они живут врозь.
Сонечка чуть заметно кивнула – и этот жест для Зои был сродни отпущению грехов. «Я не виню тебя, – точно говорила Сонечка, – Но у меня теперь своя судьба. Не мучайся, не упрекай себя – поверь, что у меня все хорошо...»
Обратную дорогу Зоя плакала.
- Нет, ты все же зря сделала, что не подошла, не поговорила, – повторял Иван, – Тебе надо было хотя бы пообщаться с этой женщиной, которая удочерила девочку. Рассказала бы, кто ты, предложила как-то помогать...А ты предпочла уехать.
- Ты не понимаешь... У меня сейчас точно камень с души свалился. Она жива, моя Сонечка, у нее все хорошо, она простила меня...
- Откуда ты это знаешь? Она ни слова тебе не сказала.
Бесполезно было объяснять ему. Зоя не могла сказать, что светлыми, легкими были сейчас ее слезы. Что огромная тяжесть, которую она носила в себе все эти годы – наконец, ушла... И что прочесть то, что хочет сказать тебе твой ребенок – можно без слов, по одному взгляду. И это было признанием того, что для Сонечки она осталась матерью.