«Стерва тоже хочет любви». Глава 34
Предисловие
Предыдущая глава
Раздался звонок в дверь.
– Ты кого-то ждешь с утра пораньше? – удивленно протянула мама.
– Да. Курьера из продуктового магазина. Неблагодарная дочь беспокоится, чтобы ее брошенные родители голодными не остались. – продолжая улыбаться, отвечаю и спешу ко входной двери.
Получив три пакета, доверху наполненные продуктами, возвращаюсь на кухню. Родители не изменили своего положения. Я принимаюсь раскладывать продукты по местам, откладывая необходимое для обеда. Быстро закончив, поворачиваюсь к родительнице.
– Мам, скажи честно: чего ты хочешь? Вы же не просто в гости приехали, посмотреть на мою жизнь и рассказать, как вам не хватает внимания детей.
– Я пойду, прогуляюсь во дворе. Погода с утра отличная! – пробормотал Петр Иванович, и со скоростью кометы покинул комнату, справедливо рассудив, что после этого разговора и ему может достаться от моей матери.
– Вот ты как! Черствая, как и твой отец…
– Знаешь, мам, ты не лучше. За 15 лет я от тебя доброго слова не слышала. – я облокотилась на край кухонного уголка и сложила руки на груди. – А причина даже не во мне, а в том, что тебя отец бросил. Скажешь, что все не так? Ты разочаровалась в мужике, а срываться стала на ребенке. Самой-то не стыдно?
– Да как ты смеешь…
– Говорить правду тебе в глаза? Ну если ты не можешь самой себе в этом признаться, то об этом говорю тебе я. Итак, повторюсь: чего ты хочешь? Я уже поняла, что за прошедшее время материнский инстинкт по отношению ко мне у тебя так и не проснулся.
– Ты мне должна! – истерично взвизгнула мама.
– Правда? И сколько же?
– Ты должна помочь мне переехать жить в город! И на пенсии взять на содержание. Я же вижу, живешь ты не бедно. А я тебя родила, не избавилась, хотя срок еще позволял. За свою жизнь, которая у тебя сейчас есть, ты мне должна!
Я скрипнула зубами, не желая говорить гадости этой женщине, и что думаю о ее способности думать, выбирать мужчин и умении строить с ними отношения.
– Даже не думай, мама. Присмотреть за тобой, когда это будет нужно, я не против. Как бы ты ко мне не относилась, но ты моя мать, и я от тебя не отвернусь. Но по необходимости. Никакого содержания и переезда в город! Ты половину моей жизни не интересовалась тем, как я живу, а теперь решила устроить свою жизнь за мой счет? Тебе никто не мешал много лет назад продать дом в деревне и переехать в город, устраивать свою жизнь здесь. Никто не заставлял кричать мне на прощание, что я могу на тебя не рассчитывать. И я, как видишь, не рассчитывала, и справилась сама. Добилась той жизни, которая меня устраивает. Так вот, теперь не стоит рассчитывать на меня. Я не прислуга, и не пожизненный спонсор!
Мама открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег. Такого поворота она явно не ожидала. А я вдруг почувствовала, как сильно устала. Я сказала все, что думала о ней все эти годы. Нет, боли не было… Видимо, я действительно внутренне выросла из своих детских обид. Но сказанное было таким тяжелым… Я будто сбросила с плеч огромный булыжник, который носила все эти годы. И только сейчас, избавившись от него, почувствовала, как затекли мышцы от многолетней ноши.
Ничего не говоря, выхожу из кухни и иду в свою комнату. Мне нужно время прийти в себя.
***
Я не заметила, как задремала в обнимку с Багирой. Проснулась от криков мамы на кухне, а затем поспешного бега по коридору. Не понимая, что происходит, и сама выбегаю из комнаты.
– Что случилось?
– Отца избивают! Ну что ты стоишь, открой быстрее дверь! И полицию вызывай!
Не успев толком отойти ото сна, я испугалась и поспешила исполнить просьбу матери. Сбегая вслед за ней по лестнице, пытаюсь набрать короткий номер, но то и дело не попадаю на цифры. Чертыхаясь, бросаю это гиблое дело, и выбегаю во двор. Мама верещит так, что уши закладывает, а я останавливаюсь, как вкопанная.
Передо мной стоит симпатичный подтянутый мужчина примерно моего возраста, и держит Петра Ивановича за ворот курточки на расстоянии вытянутой руки. Петр Иванович в это время пытается руками и ногами достать незнакомца. Мужчина выше меня на голову, а длины его рук достаточно, чтобы отчим не мог дотянуться до него. Похоже, ситуация его забавляет.
Мама бросается на незнакомца и бьет его кулаками, призывая на помощь неравнодушных. «Обидчик» Петра Ивановича от неожиданности отпускает курточку, и отчим падает на асфальт, как мешок картошки. И тут я понимаю, что он совершенно не способен стоять на ногах, да и сказать толком ничего не может. Из кармана выглядывает прозрачное горлышко бутылки пшеничного напитка. И где успел-то? Кажется, я продремала не больше часа, да и не должны у нас в магазинах с раннего утра продавать эту гадость…
Оглядываюсь и чувствую, как щеки от стыда начинают нестерпимо гореть. Кажется, из окон нашего дома не выглянул только ленивый оценить субботний спектакль.
– Дамочка, успокойтесь! Я Вашего мужа и пальцем не тронул. – услышала я голос мужчины, и повернулась обратно. – Я только попросил не распивать крепкие напитки на детской площадке. Это нарушение общественного порядка и не самый лучший пример детям.
– Да как ты смеешь! Ты кто такой, чтобы указывать старшему поколению, что ему можно делать, а что нет?! Вот сейчас полиция приедет и разберется! – потрясая в воздухе кулаками, кричит мама, совершенно не вникая в сказанное, а затем поворачивается ко мне: – Ты вызвала полицию? Карина, ну что ты стоишь! Никакого толку от тебя!
Далее мама бросается к отчиму, осматривая это неприятно пахнущее существо на предмет повреждений (уж простите, по-другому назвать не могу, он с четверенек подняться не может!). А мужчина впервые переводит на меня взгляд. Замерев на пару мгновений, он вдруг широко улыбается и делает несколько шагов в мою сторону.
– Доброе утро! Простите, но я недавно живу в этом доме, и не всех соседей знаю. Поверьте, не хотел ваших родственников обидеть.
– Они сами кого хочешь обидят. – отвечаю я, неловко заворачиваясь в полы кардигана, который успела схватить в коридоре, и отвожу взгляд.
– И Вас обижают?
– Если можно назвать вторжение в мою жизнь без предупреждения, то да…
– Может, я могу Вам чем-то помочь?
– Нет, спасибо. Я справлюсь.
Не хочу и дальше наблюдать за мамиными попытками поднять отчима на ноги, и уж тем более помогать ей в этом. Хочется провалиться сквозь землю от стыда… Разворачиваюсь и ухожу в подъезд. Уже подойдя к лифту, понимаю, что мужчина идет следом за мной. Мы молча заходим в кабинку лифта, и мне почему-то сразу становится душно.
– Вам на какой этаж?
– На седьмой.
– Правда? Так мы с Вами соседи! – мужчина оживился и протянул руку для знакомства. – Павел.
– Карина. – неловко протягиваю ладонь и чувствую приятное пожатие. Рука мгновенно покрылась мурашками.
Надо же, рассталась с Вадимом месяц назад, а уже таю от одного прикосновения мужчины! Со мной точно что-то не так…
– Очень красивое имя, Карина! Может, перейдем на «ты»?
– Давай. – соглашаюсь, мысленно подгоняя лифт.
Наконец-то выхожу на своем этаже, Павел выходит следом и подходит к двери рядом с моей квартирой.
Продолжение