-Алло, молодой человек, вы меня слышите? Я не могу громко разговаривать. Вам нужно обойти больницу справа. Я сейчас Вам веревку спущу из окна третьего этажа. И обвяжите пакет веревкой, пожалуйста, покрепче.
Парень на том конце провода обреченно вздохнул.
-Девушка, - с чувством сказал он, - Неделю назад я привозил доставку в эту больницу, и ее приняли внизу без особых проблем. Я понимаю, что развлечений в больнице мало, но у меня еще полно других заказов. Пожалуйста, спуститесь к окошку приема передач и заберите свой заказ.
-Вы что, думаете, что мне тут романтики не хватает, и поэтому я достаю курьеров просьбами передавать мне пакеты через окно?! - обозлилась я, - Я же вас не на Луну прошу пакет доставить, а всего лишь пройти пару лишних метров. Ну, будьте же вы человеком, в конце концов! Мне нельзя спускаться вниз.
-Ладно, - протянул парень после недолгих размышлений, - Иду. Спускайте пока веревку.
Я распахнула пошире окно и принялась разматывать моток веревки. На улице установилась теплая майская погода, солнце щедро лило свои лучи в узкое окно туалета для персонала, где я сейчас находилась. Я прижалась боком к подоконнику, насколько это позволял мне шов на животе, и свесилась вниз, выглядывая курьера.
В лесочке напротив, приветствуя новый погожий денек, вовсю щебетали птицы. Эх, обернуться бы сейчас быстрокрылой ласточкой и улететь отсюда навсегда. Ну, можно и не ласточкой, а каким-нибудь неказистым серым воробышком, все равно...
Полетела бы я над лесами и полями, улицами и дворами, отыскала бы Маринку, рассказала бы ей все, что я о ней думаю. Потом полетела бы к Славику и стала клевать его в темечко: "За что, за что ты так со мной поступил?!"
Мдя... Может, я и вправду нуждаюсь в консультации психиатра, как меня пытается убедить в этом лечащий врач?
Вам, наверное, интересно, что я тут делаю? Что ж, сейчас обо всем расскажу по порядку, вот только посылку по воздуху от курьера приму. Где же он ходит, черепаха тихоходная?!
В тот день, когда Славик меня бросил, я долго не могла прийти в себя. Все бродила по коридорам с одного этажа на другой, пытаясь уложить в себя этот свершившийся факт. Я не знала, как жить дальше. В состоянии отрицания ситуации тяжело смотреть на факты трезвомыслящим взглядом.
Я звонила ему без конца, строчила сообщения во все мессенджеры. Проклинала и плакала, унизительно признавалась в любви и спрашивала, как же я теперь без него.
Ни на один мой звонок он не ответил. После метровых письменных излияний в ватсапе вообще отключил телефон. Но разве могло меня это смутить? Я строчила и строчила сообщения, как полоумная, уже захлебываясь слезами и корчась от боли - физической и душевной. А еще... мне было очень жаль себя.
Точнее, даже не себя, а те семь лет, которые мы провели со Славиком. Семь лет моей жизни, семь лет моей молодости, которую мне, конечно, никто не вернет при всем желании.
Я ведь все эти годы надеялась на то, что он в конце концов сделает мне предложение. Я была хорошей! Я была любящей! Я была все понимающей и всепрощающей! Я даже на липосакцию эту решилась только для того, чтобы он мог мною гордиться! Чтобы не ощущал диссонанса между девушками на работе и ... мною. За что, за что, за что он так поступил со мной?! Что я сделала не так?!
В таком состоянии - зареванную, согнутую от боли, не выпускающую из рук телефон, меня в тот день у окна четвертого этажа нашла медсестра. Я стояла на подоконнике, потому что окно открывалось только сверху, и дышала воздухом - он придавал мне сил.
Должно быть, я производила невменяемое впечатление, потому что врач, которого медсестра спешно привела ко мне, предпочитал разговаривать с ней, а не со мной.
-На подоконнике стояла и плакала, - ябедничала она, - Телефон не отдает, на вопросы не отвечает, в глаза не смотрит. Я у нее спрашиваю: "У вас что-то произошло", а она молчит и все. Окно на четвертом этаже. Представляете, какой ужас? Хорошо, что я вовремя заметила и подошла.
-И плачет без остановки? - задумчиво уточнил доктор.
-И плачет. Может, психиатра пригласить?
-Не надо психиатра! - завывая, как привидение, ответила я. Мне было уже стыдно, что я собрала вокруг себя такую толпу народа, - Просто у меня неприятности.
-А что случилось? - участливо поинтересовался врач, склонив голову набок,- У вас кто-то умер?
Господи, у меня даже не умер никто, а я реву как дура. Хотя Никиты мне очень не хватает по-прежнему...
-Брат умер, - ощущая тупую усталость во всем теле, сказала я, - Десять лет назад еще. И парень бросил. А я из-за него под нож... - и я снова зарыдала, уже не обращая внимания на присутствующих.
-Так, - сказал доктор, многозначительно переглядываясь с медсестрой, - Мне все ясненько. Идите в палату, сейчас Гульназ вам сделает волшебный укольчик и вы поспите до утра.
После укола я действительно провалилась в глубокий сон и утром произошедшее уже даже не казалось таким ужасным. Телефон молчал по-прежнему, меня никто не искал - ни Марина, ни Соня, ни Дима, ни родители... Я чувствовала себя брошенной всеми и от безысходности позвонила Левчику - мне срочно нужны были обезболивающие.
-И еще, Левушка, привези яблочек зеленых. И ножик. Не могу яблоки с кожурой есть, а в столовой почему-то отказываются ножик давать, - попросила я, - Мне теперь обращаться больше не к кому.
-Погоди, а Славкин куда делся? - удивился Лева.
-Ушел. Насовсем. - горестно подытожила я, - На связь не выходит. Ты не мог бы узнать на правах старого приятеля, что у него там происходит?
-Все разузнаю, все привезу, лежи и отдыхай, ни о чем не думай, - заверил меня Левка и отключился.
Ну и вот. Разговор этот был утром, а уже ближе к обеду стали приносить передачки с продуктами. Полненькая пожилая медсестра, улыбаясь, вкатила тележку, нагруженную пакетами и свертками.
-Ну-ка, девочки, принимаем посылочки, - пропела она, выхватив первый пакет, - Кто тут у нас Леонтьева?
Не успела я ничего ответить, как вдруг в палату ворвалась другая медсестра и ... отобрала у первой мой пакет.
-Вам же сказали - проверять пакеты для Леонтьевой, - заорала она, принимаясь ворошить мою посылку, - Вы думаете, суицидальные наклонности - это шуточки? А если она что-то острое попросила, чтобы навредить себе? Ооо, ну вот, что я говорила! - с этими словами она извлекла из пакета нож, завернутый в полотенце.
-Отдайте, это мне нужно, чтобы яблоки чистить! - подала я голос, - Какие еще суицидальные наклонности, вы о чем?!
-Ага, а в полотенце для чего завернули? Спрятать хотели!
-Да нет, это чтобы пакет не порвался, я сама попросила. Отдайте нож!
-Ну нет, - медсестра спрятала нож за спину покачала головой, - Вы с собой что-нибудь сделаете, а я потом отвечай! И кстати, посылки вам с этого дня запрещено принимать! Питайтесь в столовой, у нас очень хорошо кормят!
Никакие разговоры о том, что я не имею никаких суицидальных мыслей, не возымели эффекта. Присылать посылки мне запретили, в просьбе выписать досрочно отказали, сославшись на то, что я должна находиться под наблюдением, потому что состояние мое может ухудшиться в любой момент.
-И вообще лечение еще не завершено, - вынес окончательный приговор врач.
Питаться в столовой было невыносимо - кормили здесь ужасно. Завтрак, впрочем, был более-менее сносным ( молочная каша с бутербродом, чай или какао), но обед... В глубокую тарелку плескали жиденького, едва теплого бульона с крупинками перловки или риса. Микроскопический кусок курицы с кожей был таким жестким, словно курица при жизни отметила свое столетие и только потом попала на разделочную доску к повару. На второй ужин приносили стакан кефира, который только разжигал аппетит.
Страшно хотелось есть, мыться и... курить. В юности баловалась пару раз - когда пробовала похудеть таким радикальным методом. И если мыться мне до сих пор не разрешали, то в удовольствии вкусно покушать и выкурить сигаретку я себе отказать не могла...
Сегодня утром я заказала доставку продуктов. Бельевой веревкой меня снабдила соседка по палате, Вера - муж приходил к ней только по вечерам, когда пункт приема передач уже не работал. Довольная Верка принимала из окна посылки с продуктами.
Вот только то ли мой курьер отказался от доставки, то ли до сих пор не дошел до места назначения? Прошло уже десять минут, за это время уже можно было больницу три раза обойти!
Не успела я как следует возмутиться, как телефон у меня затрезвонил вновь.
-У вас веревка не достает до первого этажа, буквально пары метров не хватает! - пропыхтел в трубку курьер, - Да и пакет тяжелый, может и не удержать ваша веревка его.
Черт, пытаясь найти место, где меня никто не побеспокоит, я не учла одного - длины веревки может и не хватить до земли.
-Сейчас, подождите, - велела я громким шепотом, - Пояс от халата привяжу, должно как раз хватить. Готово, держите!
В кабинку громко застучали, я едва не выронила веревку из рук.
-Леонтьева, ты тут? Открывай немедленно, а то будем дверь ломать!
-Не надо ломать, со мной все хорошо! - в панике выкрикнула я, пытаясь одной рукой запахнуть свои прелести, рвущиеся наружу, а другой рукой удержать веревку с пакетом, - Одну минуточку, я уже выхожу.
-А что там за сквозняк? У тебя что, окно открыто? - в голосе, который я никак не могла узнать, слышалась откровенная паника, - Ну все, Сергеич, ломай!
-Не надо, Сергеич! - пискнула я, не справляясь с халатом, - Все хорошо, правда.
По ту сторону двери слышалась возня и кряхтенье. Потом раздался глухой удар. Замок, жалобно звякнув, поддался, и дверь распахнулась. На пороге маячили испуганные лица врачей и медсестер.
-Здрасьте, - сказала я, запахивая халат, - А я тут это...
-Черт! - донеслось снизу. Раздался глухой стук и звон битого стекла.
-Что вы тут устроили, Леоньтева? - строго спросил врач, отводя глаза, - Вам же велели надолго не покидать палату.
-А я это... Веревка у меня оборвалась, - сказала я, вытягивая обратно оборванный клочок, - Но это не то, что вы подумали! - тут же добавила я испуганно.
-Наталья, я вынужден поставить в известность главврача о произошедшем, - сообщил сурово мой доктор, отбирая из рук веревку, - Стоит вопрос о вашем помещении в специализированную клинику, так как мы всерьез опасаемся за вашу психику.
Они что, хотят меня в сумасшедший дом поместить?! Да я самый адекватный и здравомыслящий человек на свете! И как мне им доказать, что я вменяема?!
Главы из книги "Здравствуй, Туся, это я"
Предыдущая глава